Скала Желаний

Он затаил дыхание — вот сейчас что-то произойдет, случится  чудо, не то, которое от глупых взмахов палочкой, а совсем другое, настоящее, волшебное, меняющее мир и все остальное чудо. То самое. Должны же они случаться? Шли секунды, стуком сердца проносились мимо, шуршали ветром в траве, падали звездами с темно-синего шелка неба… Ничего не происходило. Гарри постоял еще немножко, вздохнул и принялся медленно спускаться обратно. Как, интересно, он умудрился проглядеть эту пещеру, когда поднимался? Наверное, задумался о Снейпе, вот и не заметил… Или ее тогда просто… не было? А вот теперь появилась? Гарри, конечно же, знал, что в незнакомых пещерах, расположенных в незнакомых горах, может быть все, что угодно и кое-что сверх, так что туда лучше не лазать. Как и подниматься на всякие там скалы в неверном свете луны, рискуя каждую секунду оступиться и полететь вниз головой. Да и гулять по ночам на территории драконьего заповедника — он только теперь вспомнил, что некоторые драконы охотятся именно ночью — тоже как бы не  верх осторожности и благоразумия. Впрочем, быть Поттером, похоже, вообще опасное занятие. И если он одним глазком заглянет… А вдруг это и есть его чудо? Все-таки случившееся? В пещере было как-то даже уютно, теплый неяркий свет лился со стен и с потолка, пол был гладкий, как будто его специально ровняли, и чуть опускался вниз. Гарри постоял-постоял, подумал хорошенько, послушал голос разума, говорящий, что ему туда совсем не надо, и пошел вперед. Ну… потому что а как же иначе? Гарри прошел совсем немного — оглянувшись, он мог видеть вход в пещеру. В нем виднелся кусочек луны, и это странным образом успокаивало, словно луна ждала его, а значит, ничего страшного с ним в этой пещере случиться не может. Ход, по которому он медленно шел, ведя на всякий случай рукой по стене, расширился, образуя небольшую круглую залу, с крыши которой свисали разноцветные сосульки — Гарри запомнил умное слово “сталактиты” из кроссвордов, которые одно время любил разгадывать дядя Вернон, утверждая, что это помогает ему отвлечься от стрессов на работе. Вот эти самые сталактиты и свисали. От рассматривания его отвлек негромкий голос, явно что-то спрашивающий — судя по интонации, так-то Гарри не понял ни слова. Он резко обернулся, нащупывая в кармане палочку. Умом Гарри понимал, что надо бы испугаться, когда в незнакомой пустой пещере вдруг появляется кто-то кроме тебя, но пугаться никак не получалось. Не было страшно, и все тут. На камне посредине пещеры сидел маленький — пожалуй, ростом с профессора Флитвика, или чуть повыше — бородатый человек в просторных штанах и рубахе с затейливой вышивкой на вороте. Назвать его стариком не повернулся бы язык, хотя был он явно не молод, из-под шапки странной формы  выбивались седые пряди волос, а морщинистые руки он сложил на навершье палки-посоха, но темные глаза так задорно блестели под густыми бровями… Человек повторил свою фразу, медленно и раздельно. Гарри пожал плечами. — Я вас не понимаю… сэр. Не понимаю. Человек вздохнул, привстал и поманил его рукой. Гарри подошел и, подчиняясь повелительному жесту смуглой высохшей кисти, нагнулся. — Ай! — А так? — палка, которой он больно стукнул Гарри в лоб, снова опустилась на пол пещеры. — Так понимаешь, парень? Гарри с удивлением понял, что да, понимает. Каждое слово! Волшебство, не иначе… Впрочем, удивление это было очень легким и мимолетным: вот, мол, как бывает, представляете? — А как вы это… То есть, здравствуйте, сэр! Добрый вечер. Или ночь? Или уже утро? Как вы это сделали? — Вежливый, — удовлетворенно кивнул незнакомец. — Молодец. Я спрашиваю: звать тебя как, приетене*? — Гарри. Гарри Поттер. Можно просто Гарри. А вы кто? Сэр. — Мошул я. Старик Мошул**. По миру хожу, смотрю, чтоб люди жили по уму да по совести, за нравственностью, значитца, людской слежу… Ты садись, Гарри Поттер. Чего зря стоять? Камень оказался странно теплым и очень удобным, как будто его любимый нагретый солнцем валун на берегу Черного озера. Все происходящее было совершенно непонятным и абсолютно нормальным, вроде как  во сне, когда ты краем сознания понимаешь, что спишь, и поэтому ничему не удивляешься. Гарри поерзал, устраиваясь поудобнее. Может, он и правда спит? Уснул на диване у Рона с Гермионой, и все это ему снится, и Румыния, и Чарли с Николае, и три дракона, летящие на восток. И этот, как его, Мошул ему тоже снится. Вот. Но сон ему определенно нравился. Разве что Снейпа в нем не было...   — А ты зеленоглазый, — удовлетворенно сказал Мошул. — Это хорошо. — Почему хорошо? — А к удаче. Старик достал откуда-то из-за пазухи большую глиняную трубку, со вкусом зачмокал, раскуривая, по пещере поплыли кольца ароматного дыма. Помолчал. — Зеленые глаза — они удачу приносят, парень. Самому зеленоглазому и тому, кого он любить будет, только если по-настоящему. — А… — Что — а? Люди так говорят. Зато тому, кто сам зеленоглазого полюбит, счастья не видать, говорят, если тот ему не ответит тем же. Зеленые глаза — они такие. — Но… Гарри хотел что-то сказать, а потом подумал о маме, о папе, о себе, спасенном силой любви Лили Поттер. О Снейпе тоже подумал. И опять о себе. И о Джинни и как она его обнимала и трепетала под ладонями — и понадеялся от души, что она все-таки его не любила. И снова о Снейпе… — Эй! — резкий тычок суковатой палкой в бок вернул его в пещеру. — Ты зачем на скалу-то лазил? Загадывал чего? Не ври, старику Мошулу врать нельзя, беда будет. Так люди говорят, а они лучше знают. Врать Гарри не стал — даже если все это ему не снится, почему бы не сказать? Хоть кому-то уже рассказать о том, что чувствует на самом деле. Смириться наконец с собой — вот таким. Себе самому признаться, вслух проговорить, ну и Мошулу этому непонятному, который слушал внимательно, посасывая свою трубку и не спуская с Гарри блестящих черных глаз. Попытаться объяснить и понять, как из ненавистного преподавателя Северус Снейп вдруг стал для него… тем, чем стал. — Да, — сказал Мошул, выпустив несколько душистых колец, когда Гарри наконец замолчал. — Угораздило же его… — Кого? — Ну этого твоего. “Он не мой!” — хотел было возразить Гарри, но промолчал. Снейп действительно был “не его", ну а вдруг? Вдруг старик этот — непростой же старик, сразу видно! — что-то такое скажет или сделает, и все сразу станет, как надо. А? Даже если это сон. Особенно если это не сон. — Вот что я тебе скажу, паренек… — задумчиво проговорил наконец старик. — Только для начала знать мне надо: ты всерьез загадывал или так просто? Потому что со скалой этой не шутят, Гарри Поттер, нет, не шутят. Сейчас-то забыли уже все, а вот в мои годы… Ну ладно. Так вот ты — ты за мечту свою, за желание загаданное на что готов? “Все, что угодно!” — раздался где-то внутри отчаявшийся, рвущийся от боли голос. Все, что угодно, обещал когда-то Снейп Дамблдору… А он, Гарри? Готов он на что угодно, чтобы увидеть улыбку на некрасивом лице человека, которого когда-то всем существом ненавидел? Прикоснуться к его руке. Провести по волосам — интересно же, каковы они на ощупь. Разгладить морщинку на лбу… Готов, Поттер? Все, что угодно за улыбку Северуса Снейпа. — Все, что угодно… — тихо-тихо сказал он, больше самому себе, чем Мошулу, но тот услышал, кивнул довольно, хмыкнул в прокуренные усы. — Ну раз так… Нагнись-ка, зеленоглазый, скажу тебе кое-что. Последнее, что увидел Гарри, была летящая прямо ему в лоб суковатая палка старика. А потом в глазах потемнело… Очнувшись и открыв глаза, Гарри понял, что на  самом деле потемнело вокруг. В пещере царила непроглядная, практически чернильная темнота, в которой нельзя было разглядеть даже собственную протянутую руку. Он быстро сунул руку в карман: палочка! Где палочка? Где? Знакомое прикосновение гладкого теплого дерева странно успокоило, Гарри почувствовал себя чуть-чуть увереннее, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы устоять перед мутной волной паники, грозившей сбить его с ног и увлечь за собой неизвестно куда. Гарри выставил палочку перед собой. — Э… Люмос? — неуверенно спросил он у темноты. Темнота усмехнулась в ответ, никак больше не отреагировав. — Люмос. Люмос! Люмос Максима! Черт… Экспекто Патронум! — серебристый олень, более бледный, чем обычно, на мгновение появился в воздухе, укоризненно посмотрел на Гарри и растаял. — Что вообще происходит? Мошул? Мистер Мошул, сэр? Вы… что за шутки! Где вы? Мошул! Отозвавшее эхо пошло гулять по стенам, повисло над головой, смеясь над его накатывающим, несмотря на все усилия страхом и никак не желая растворяться в прохладном воздухе.  Гарри почувствовал себя совсем маленьким и беззащитным, как тогда, когда дядя Вернон тащил его в чулан… или когда Волдеморт наставлял на него палочку… или… — Так, — сказал он сам себе вслух очень решительно, потому что больше всего ему сейчас хотелось упасть на каменный неровный пол, свернуться в клубочек и спрятаться от всего происходящего . — Спокойно. Надо разобраться, что за хрень происходит… Раз тут эхо, значит, где-то есть стены. Да?  Если дойти до стены и пойти вдоль нее, куда-нибудь точно выйду... Темнота внимательно его слушала, как почему-то подумалось Гарри, не злобно, а скорее с любопытством. Он выставил перед собой руку с палочкой и медленно пошел вперед. Эхо наконец смолкло, и шорох его шагов по камням показался настолько громким, что он снова заговорил: — А вообще странный он какой-то, Мошул этот… Вот выберусь — расспрошу Чарли, тот должен знать, что это вообще за старик. Интересно, это та же пещера… а, ч-ч-черт, камень… или он меня куда-то перенес? Ничего, меня найдут обязательно, Чарли тут, наверное, каждую скалу облазил. Не может быть, чтобы не нашли. Гарри говорил еще, просто для того, чтобы не молчать, чтобы заглушить звуками своего голоса притаившуюся внутри панику. Глаза постепенно начинали привыкать к темноте, ему казалось, что он что-то различает впереди, но очертания были настолько смутными, что скорее путали и сбивали с толку, чем помогали сориентироваться в пространстве. Судя по тому, как долго гуляло над ним насмешливое эхо, совсем уж большой пещера быть не могла… Хотя кто его знает, может, тут не применимы обычные законы, и все не так, как кажется, потому что шел Гарри уже давно, а стены все не было. Когда он уже заподозрил, что идет куда-то не туда и вообще лучше сесть на пол и просто надеяться, что его найдут, пальцы уперлись в шершавый прохладный камень. — Так. Теперь куда? Вот почему меня такому не учили, а? Ни в школе, ни в аврорате… Профессор Снейп, сэр, почему вы не рассказывали нам, идиотам, что делать, если ты оказался вдруг непонятно где, вокруг темно, как у фестрала под… простите, профессор, ты понятия не имеешь, что тебе делать, и пить хочется? А? Молчите, профессор Снейп?   Пить действительно хотелось, пересохшее от волнения, страха и долгого монолога в темноте горло царапало, так что Гарри замолчал и на всякий случай прислушался. Или у него слуховые галлюцинации, или где-то и правда еле слышно журчит вода... Лучше бы, конечно, второе, но даже если первое — он же все равно не знает, в какую сторону идти, так почему бы не пойти на этот звук? Гарри послушал еще: кажется, журчание доносилось справа, точно справа. Ну… тогда вперед? Лечь и впасть в отчаяние он всегда успеет, в конце-концов, и не такое видали. Подумаешь, пещера! Вот то, что палочка не слушается, это уже хуже. Идти приходилось медленно и осторожно: пол под ногами был неровным, с выбоинами и выступающими камнями, несколько раз он чуть не упал. Палочку пришлось убрать обратно в карман: все равно толку от нее никакого, а если все-таки не удержится на ногах и упадет прямо на нее… Время от времени он останавливался и прислушивался — не пропало ли журчание? Нет, не пропало, даже как будто усилилось, или это ему просто хочется так думать? Тишина давила, заползала в уши, от нее кружилась голова, так что Гарри снова заговорил: — Так вот, милсдарь Снейп… Я давно хотел вам сказать, что я… Я вас...  А, черт! Это еще что такое? Гарри споткнулся обо что-то мягкое, лежащее прямо у стены, не удержался на ногах и упал на это мягкое сверху, больно стукнувшись угодившей на каменный выступ коленкой. Под ним зашевелились и слабо застонали. — Вы… Вы кто? Человек под ним ожидаемо не ответил, но повторившийся стон и шевеление говорили, что он явно жив — и вроде как цел, только без сознания, понял Гарри, быстро его ощупав. Его, потому что тело было мужским. Худым, костлявым, одетым во что-то шершавое и плотное... — Подождите, — прозвучало не слишком умно, но Гарри было все равно. — Подождите, тут была вода. Я сейчас, я быстро. Быстро! Он поднялся, прислушался, пытаясь определить, откуда доносится журчание. Кажется, уже недалеко, судя по звуку.  Но если он оставит этого… человека здесь, как он потом найдет его? В темноте? Гарри потряс его за плечо в слабой надежде, что тот очнется и что-нибудь скажет, но человек не отзывался. А если попробовать дотащить его до воды? Тяжелый… Нет, не получится, костлявый, но тяжелый. Почему-то мысль бросить этого непонятно кого тут и искать выход самому даже не пришла Гарри в голову: как это, бросить? Он снова выпрямился. — Я принесу воды, — сказал он лежащему у стены. — Тут недалеко… не может быть далеко, пещера небольшая. Он снова прикоснулся рукой к стене и быстро, то и дело спотыкаясь о камни, пошел вперед. До воды и в самом деле было недалеко, вскоре в лицо пахнуло прохладой и Гарри чуть не нырнул в небольшой, чуть светящийся в темноте бегущий по камням ручеек. От холодной воды заломило зубы, но он пил жадно, словно провел неделю в пустыне, а не несколько — минут? часов? ну не дней же! — в странной пещере. Напившись и умывшись, Гарри вспомнил, что у него не было с собой ровно ничего, в чем можно было принести воды тому человеку. И магия тут, похоже, не работает… А делать теперь что? Он вспомнил книгу, которую Дадли выбросил, разорвав — в книге не было обложки, начала, конца и нескольких страниц в середине, но там говорилось о том, как… Гарри быстро снял куртку, стащил с себя рубашку, поежился от холода и погрузил ее в воду. Подождав, пока ткань как следует намокнет, он свернул рубашку в комок, развернулся, оставив мерцающий ручей за спиной, и, следуя вдоль стены, заторопился обратно. А вдруг пока он тут пил, тот, лежащий… вдруг с ним что-то случилось? Вдруг его больше нет? Он был — Гарри снова споткнулся о него, но на этот раз удержался на ногах. На ощупь определив, где у лежащего навзничь мужчины лицо, он выжал над ним мокрую рубаху. — Черт возьми, какого… Голос, раздавшийся в темноте и эхом разошедшийся по пещере, был очень знакомым. Очень-очень знакомым. Северус Снейп перед Гарри зашевелился и сел, чуть не ударив его лбом.