Ты - мой мир

      — Готов? Райан поднял голову. Сверху на него смотрел Мэтью. На плече — старая дорожная сумка Тёрнера. Он не очень–то хорошо помнил, как собирал вещи, так что считал, что, вероятно, Мэт занялся и этим тоже. Вот уже несколько дней подряд он не мог не только ни ощущать ничего — ни одной мысли не приходило в голову ему. А тут ещё внезапно звонок Бенджамина Брукса — так неожиданно и в то же время неудачно влетевший в его жизнь. Райан всё не мог смириться с произошедшим в конце его университетской жизни, а потому всею душою своею словно бы остался там.       На все прежние, уже канувшие в лету испытания, Райан смотрел теперь как на что-то совершенно детское и даже не стоившее его нервов и внимания. Разногласия с отцом и его внезапный уезд из родного дома. Ссора с Мэтью, в каковой вотще не было никакого смысла из-за одного недопонимания. Они оба давно уже накрепко и надолго решили для себя, что могут расходиться во мнениях, но оставаться, при том при всём, друзьями. Размолвки с Элизабет, когда он предпочитал беседы с мистером Фостером времени с нею. А где Элизабет теперь? Райан с содроганием вспоминал чёрные плащи студентов, холодные серые могилы и до боли знакомое имя на одной из плит — торжество молодых людей их потока по поводу сдачи дипломной работы превратилось в похороны, а вместо праздничных ярких платьев им предстояло надеть траур.       Брукс звонил ему сказать насчёт стажировки. Пускай и не подал вида, он заинтересовался Райаном и хотел бы пригласить его в один из своих проектов, куратором коего он является.       — Это в Лутоне. Небольшой тихий городок, совсем недалеко от Лондона. Там прекрасная живописная местность, природа гармонично смешивается с городом, — говорил Брукс, пока шёл крупными шагами, а Райан, сильно отставая, спешил сзади. Он совершенно не мог взять в толк, зачем продюсер рассказывает ему всё это. Нигде больше он не будет чувствовать себя как дома. И Лондон перестал быть исключением. — Мистер Эрскин сейчас занят своим новым документальным фильмом о… обо всём произошедшем, — немного замявшись, продолжил мистер Брукс, но Райан уже слегка оживился, отрывая взгляд от разглядывания своих ботинок:       — Мистер Эрскин?       — Вы с ним знакомы? — мистер Брукс расплылся в улыбке и закивал: — Талантливый молодой человек, весьма.       Они прибыли на место, и вдалеке Райан как раз заприметил знакомого ему режиссёра. Он вспомнил, при каких обстоятельствах они виделись в последний раз, вспомнил знакомую тёплую улыбку когда–то его девушки, и сердце его снова застыло, растворившись в полнейшем холоде. Они обменялись с мистером Эрскином взглядами и лишь для приличия кивнули друг другу. Мистер Брукс тут же отошёл к нему. Им предстояло обсудить что–то перед тем, как вновь давать указания Райану насчёт его предстоящей стажировки. Мэтью тоже был уже здесь. Он мило беседовал с какой–то тёмной длинноволосой девушкой, попивая с нею кофе в стаканчиках. Райан не стал мешать их общению, но спустя некоторое время улыбающийся друг сам окликнул его.       — Тёрнер! Как тебе площадка?       — Неплохо, — повёл плечами Райан, не сильно, впрочем, при этом осматриваясь вокруг. — Однако я слышал, фильм будет документальным. Вряд ли тогда предусмотрены какие–то постановки.       — Ты прав. Здесь всего лишь будут брать интервью у очевидцев, — произнёс он и быстро замолк, предполагая состояние Райана сейчас. Он всё ещё не мог говорить с ним о произошедшем. Если ему самому было страшно вспоминать о случившемся, он и представить себе не мог, каково сейчас другу. Они ещё несколько раз обошли по кругу обширный павильон, в котором находились, совершенно, при этом, не зная, с чего теперь начать беседу.       — Знаешь, было бы символично назвать этот фильм как–то наподобие «7 дробь 7». 7 июля. Не знаю, почему я вдруг об этом заговорил, — Райан прибавил к своей фразе лёгкую улыбку, но Мэт никак не отреагировал на неё, так что Тёрнеру вновь пришлось замолчать. Однако, почувствовав на себе взгляд, он на мгновение обернулся и заприметил недалеко от них с другом мистер Эрскина, который, создавалось ощущение, внимательно прислушивался к их разговору. «Почему, однако, он здесь? — только и подумал Райан. — Разве не к нему приехал по делам мистер Брукс?» — но только такие мысли пришли в голову ему, как появился сам продюсер, как всегда, своей широкой спешной походкой и приветливой улыбкой напоминая о своём искреннем добродушии.       — Мэтью, мой мальчик! И ты здесь! — он совершенно по–родственному обнял при этом Мэта.       — Я не мог не прийти, чтобы поддержать друга, — смущённо отозвался тот.       Когда они перешли к делу, они были уже в кабинете у мистера Брукса. Он подробнее рассказал Райану о его будущих обязанностях, прибавляя, как и всегда, своей речи не только эмоциональности, но и подчёркивая её жестами.       — Не слушай этих прохиндеев, Райан, которые говорят, что единственное, чем можно заняться стажёрам на съёмочной площадке — это таскать кофе. Да даже если и так, будь уверен, что я отгорожу тебя от этого, — махнул продюсер рукой. — Что касается сезона съёмок, он пока не начался. Но его планируют запустить в самое ближайшее время — найдут лишь ещё несколько актёров для массовки. Так что уже в октябре тебя будут ожидать в Лутоне. И ничем мне не возражай, — быстро добавил он, будто считая, что Райан собирается что–то сказать, однако тот продолжал покорно молчать, и, казалось даже, совсем не воспринимал происходящего, — ты поедешь автобусом, билет на который мы тебе купим. Почти у самого аэропорта тебя встретят — он там единственный и довольно крупный, так что я решил, это наилучшее место встречи — никто из сторон определённо не запутается. По ходу тебе уже объяснят, что да как будет происходить. Будь готов, что в самом Лутоне вы не останетесь, так что даже если тебе там очень понравится, придётся переезжать, — он засмеялся собственной шутке, и Мэтью солидарно улыбнулся ему, однако Райан продолжал молчать, и, казалось, лицо его мрачнеет с каждой секундою, проведённой с мистером Бруксом. — Насколько далеко — тоже ручаться не могу, — он кивнул и некоторое время молчал, а потом вновь добродушно улыбнулся: — Конечно, про самое главное, про обязанности, я совершенно и забыл. Тебе предстоит заниматься монтажом, но не спеши отказываться, — мигом якобы прервал мужчина Райана, который вновь и не собирался ничего возражать. — Знаю–знаю, вас на вашем факультете обучали, что, как только вы пойдёте стажироваться, вы сразу будете исполнять роль режиссёров…       — Прошу прощения, сэр, но Райан как раз так совершенно не думает, — улыбался Мэтью, при этом легонько толкая Райана локтем, чтобы тот вымолвил хоть слово за всю эту речь продюсера. — Нас, как раз наоборот, обучали, что всё начинается с малого, что, чтобы чего–то добиться, нужно прикладывать немало усилий, а иногда даже — и заниматься совершенно не своим делом, — продолжал говорить он за друга.       — Понял. Тогда, думаю, совсем всё прекрасно, — вновь расплылся в улыбке мистер Брукс, абсолютно, при всём при этом, за всю их беседу, не обращая — или пытаясь не обращать — внимания на настроение Райана.       Он ещё немного рассказал подробнее о монтаже. О кинопробах, с которыми Райану придётся иметь дело. О подсказках–субтитрах, которые иногда его будут просить делать для актёров. Тёрнер почти не слушал его. После речи его, в конце каковой Брукс с нетерпением ожидал получить положительный ответ, Райан вздохнул и встал с кресла.       — Мы на секунду, сэр, — были первые его слова за всё это время, обращённые к Бенджамину, а после они с Мэтью вышли.       — Ты просто не имеешь права отказываться! Не смей! Тёрнер, я прекрасно тебя знаю, и ещё лучше — что сейчас может вертеться в твоей пустой голове — только попробуй отказаться, и я навек забуду, что ты в принципе существуешь на этом свете, — примерно такими сквернословиями награждал его друг, когда они вышли в столь же просторный, как и кабинет мистера Брукса, коридор.       — Я лишь хотел сказать, — непроницаемым тоном произнёс Райан, когда Мэтью, наконец, кончил, — что вряд ли по силам мне сейчас будет подобное. Я бы предпочёл вернуться домой, Мэтью. Я не считаю, что после всего произошедшего потяну стажировку, даже если это — моя заветная мечта. Я сам пойду к нему и откажусь, Мэт, — с этими словами он повернулся было опять к двери, но друг его спешно остановил, схватив за плечи и начиная трясти так, будто он был вне себя — впрочем, по мнению Мэтью Фёрта, именно так оно и было.       — Ты ведёшь себя как капризный ребёнок, Райан! Ты сошёл с ума, если отказываешься от такого! Райан, прошу тебя лишь об одном — обдумай всё как следует ещё раз.       — Я уже достаточно думал. А потому определённо всё решил, — со вздохом качнул головою Тёрнер.       — Нет! Нет, ты думал так, точно ты до сих пор студентик–ботаник и думаешь лишь о занятиях, которые боишься прогулять! Но учёба закончилась, Тёрнер. Закончилась та жизнь…       — Я знаю, — прервал его Райан, слабо улыбнувшись. Он хотел было ещё что–то сказать, затем, видимо, решил дёрнуть ручку кабинета Брукса, но после только лишь равнодушно махнул рукою и вышел на воздух. Мэтью застал его курящим сигарету. Здесь, на этой территории с временными павильонами ограничений не было, и актёры и создатели фильма курили в сторонке при любой появлявшейся возможности. У Мэта не нашлось при себе сигарет, но он и не собирался, впрочем, сейчас прибегать к таковому выходу из реальности. Он некоторое время с тяжёлым сердцем наблюдал за тем, как Тёрнер курит, трёт тлеющий окурок обо что–то и бросает в урну, а уже после — поворачивается к нему с прежним выражением лица. Именно оно и пугало Мэта. Он знал Райана довольно хорошо, и не удивился бы ни страху, ни капризам, ни занудству и хмурости на лице его сейчас. Но оно выражало лишь суровую серьёзность, каковая появляется лишь на лицах сломанных жизнью людей, и это поистине пугало его.       — Пойдём… внутрь? — он ощущал себя рядом с таким Райаном не другом, а кем–то совершенно чужим.       — Пошли, — повёл плечами друг, и когда они вновь оказались у кабинета Брукса, он выдохнул: — Мэт, я соглашусь, но в нынешнем моём состоянии…       — Райан, со временем всё забывается, и ты это поймёшь, — также горько произнёс друг, но Райан резко прервал его. Глаза его сверкнули незнакомым Фёрту огнём:       — Разумеется, забывается! Но если бы ты чувствовал то же самое! Мне стоило лишь увидеть этого Эрскина сегодня, чтобы вспомнить её! Запах её духов, её улыбку, её вечные ямочки на щеках и руки, которыми она делала то, что никто из ныне знакомых мне женщин, — он тяжело выдохнул, нервно при этом проводя рукою по волосам, а после, глуше, добавил: — Мне было бы достаточно клясть себя всю свою жизнь только лишь из–за того, что мы так нелепо расстались, но ведь она вздумала совершенно исчезнуть из моей жизни! И каким образом — это самое страшное.       Он вновь теребил свои отросшие за всё это время волосы. Мэт не покидал его почти каждый день с того дня, как они закончили университет. Думать о произошедшем в тот день им не давал мистер Брукс — он пёкся о стажировке Райана куда больше его самого, и не только звонил, но и виделся с ним довольно часто. Теперь же — Райан ощущал это, что–то прошлое совершенно уходило из его жизни, и он больше не мог — не смел, противиться этому. Он вновь выдохнул, слушая какие–то ненужные ему советы Мэта, но благодаря его уже за то лишь одно, что он здесь, рядом с ним.       — Готов? — повторил он, готовый уже было трясти Райана за плечо. Он поднял на него взгляд, наконец, поднялся с места, кое–как приводя себя в порядок. — С квартирой я вопрос решил, её продадут в ближайшее время. За неё неплохие деньги выручишь, а потом кормить тебя некоторое время будет стажировка. Родителям–то хоть написал? — обеспокоенный взгляд его зелёных глаз — точно таких же, как у него, Райана, самого, будто бы норовил проникнуть в самую душу, однако тот не подавался его утешениям.       — Перед выездом давай заедем в одно место?       — Райан, я рад, что тебе понравилась моя методика, но паб в первый же день стажировки — плохая идея.       — Я не о том, — промолвил Райан, морщась, вспоминая все те вечера и ночи с девушками, которых он толком и не знал. — Я о церкви.       Не в такой ситуации хотел поведать ему Райан о своей вере, однако удивлённый Мэтью всё–таки оставил его наедине с тем, что, как Тёрнер считал, могло поставить его на ноги. Его вдруг уколола неприятная мысль, что и здесь он в последний раз был с Элизабет, но он спешно прогнал её из головы своей. Ему захотелось посидеть в тишине в месте, которое он считал для себя, как католик, прибежищем, и он даже совсем забыл почти о времени, когда сзади него внезапно оказался Мэтью — крестился он, правда, как–то совсем неверно для истого верующего, и у Райана уже закрались было сомнения — а уж не прозелитом собирается стать друг его?       — Что ты делаешь? — поинтересовался у него Райан с явным изумлением.       — Надо бы и мне исповедоваться… За все ужасы, что я натворил в чужих постелях, — отвечал тот.       — Ты неисправим, — покачал головою Райан, но слабая улыбка мелькнула при этом на лице его.       Он вновь взглянул на город больших огней, в который стремился только лишь потому, что узнал о здешних неоновых вывесках. Что ж, он не видел их здесь почти ни разу, зато узнал множество людей, которые стали ему роднее всех на свете, хотя и не были семьёй. Мэтью, мистер Фостер, мистер Руфис — хотя он порой и казался столь занудным и неприятным Райану, мистер Брукс…. Даже Элизабет… Он махнул рукою Мэтью, который всё что–то продолжал говорить ему — ну, как бы он провёл эти месяцы, если бы не поддержка Мэтью? И хотя ни одному из них не было ясно, что произойдёт с ними даже завтра, оба наверняка знали, что их отношения не прекратятся с удалением. Расставаясь, они безмолвно строили планы будущего их воссоединения, ведь лишь истые глупцы обрывают связующую их нить. Они распрощались, и Райан в последний раз, находясь в этом переполненном людьми автобусе, взглянул на Лондон, в который, как он надеялся, он не вернётся больше никогда.