Ты - мой мир

      Прошло уже полмесяца с того момента, как Райан впервые посетил Ливерпуль. С каждым днём город этот становился ему дороже уже потому, что как бы смешивал в себе звучный ночной Лондон и тихий зелёный Лутон, столь сильно схожий с родным Сурреем. Но ежели второй позабылся ему довольно быстро, то английскую столицу продолжал он хранить в сердце своём, но не стремился возвращаться, вспоминая события 11–летней давности, хотя речи об них мало–помалу улеглись. Здесь можно было встретить так знакомые ему неоновые вывески на зданиях, бары – одни не закрывались до поздней ночи, иные работали по странному порядку, что после определённого времени мужчинам в них полагалось платить за каждый час, тогда как девушки продолжали пребывать бесплатно. Общаясь с Мэтью на эту тему, он даже подчеркнул, что обнаружил здесь колесо обозрения. «Оно в точности такое же, как в Лондоне, – делился он с ним в соцсети. – Ну, хотя всё же поменьше размерами!».                           Теперь же, сидя за ноутбуком и наполняясь новыми ощущениями с той целью, чтобы придумать что–нибудь этакое невероятное, что обязательно можно было бы включить в фильм, он оглядывался то на кабинет киностудии, в коей работал теперь, то вспоминал всё совсем недавно с ним произошедшее. Сразу из аэропорта он, несмотря на раннее время, поехал в киностудию – и, как оказалось, столь рано совсем не зря.                           Едва вошел он в главный из павильонов, речь будто бы совершенно позабыла, как следует слетать с языка его. Хотя Райан привык уже к таковому убранству, в первое мгновение он несказанно изумился, что его встречает столь необъятное количество коридоров. Сразу при входе располагался ресепшен, а у стойки стояла грациозная молодая девушка, и от него не скрылось, как, едва только осознав, что он сейчас обратится к ней, она спешно прикусила губу, завела прядь карамельных волос за ухо и улыбнулась ему, приготовившись слушать. Это была особенная улыбка, каковую Райан встречал у некоторых актрис, с коими ему приходилось работать. У девушек, казалось, в улыбке приподнималась лишь верхняя губка, однако при этом что-то таинственное и манящее после появлялось во всей манере девиц. Хотя, впрочем, Райан ещё не знал ни одного случая, когда бы девушки не использовали в своей манере обращения с мужчинами это «что-то таинственное».                           «Спешно завела прядь волос за ухо – волнуется. Возможно, я её даже заинтересовал. А то, что стала прихорашивать сбившуюся чёлку, говорит о том, что вотще не привыкла собирать волосы в строгий пучок, – подумал Райан и тут же усмехнулся мыслям своим. – Никогда прежде психологом не мнил себя и не собираюсь, однако же почти 10 лет тесной работы с людьми дают многое понять в их поведении».                           – Подскажите, пожалуйста, где я мог бы найти мистера Уайта? – поинтересовался  у девушки Райан и улыбнулся ей той улыбкою, коею в юности своей он мог бы назвать очаровательной – будь он, правда, немного уверенней, мог бы понравиться и почти всей женской половине университета. Теперь же он изрядно сомневался в том, что она может таковою показаться.       Девушка, ответив ему на вопрос, тут же отвлеклась на телефонный звонок и, уходя по коридорам к лифту, он обернулся и увидел, что она уже занялась своими бумагами и, в целом, полностью ушла в дела.                           – Мистер Тёрнер!–  воскликнул мистер Уайт, заприметив его. По наружности своей он сразу же показался ему добродушным мужчиной. Он много улыбался и пытался сохранять оптимистичный настрой даже с совершенно не знакомым ему человеком, много смеялся и даже весело подшучивал над Райаном, когда выдавалась таковая возможность: таких людей встретить сегодня – редкость. Только начиная общение с ним, Райан осознал, что они уже сдружились, хотя ровным счётом ничего друг об друге не знают. Владелец киностудии напоминал ему мистера Брукса – и ведь он в действительности должен был, по идее, быть продюсером Райана, и у начинающего режиссёра ком встал в горле. Он ни слова не сказал ещё Мэтью о том, что прознал насчёт тайной его помощи, однако же собирался в скором времени это сделать, ведь дело это в действительности требовало благодарности. Теперь же, видя в новом начальнике своём старого друга, он ощутил, как ностальгия со всею силою захватила его, втянула в свою меланхолию столь сильно, что избавиться от неё, казалось, теперь будет стоить ему невероятного труда. В какое–то мгновение ему даже захотелось вновь очутиться в том университетском времени, когда он так нелепо боялся Бенджамина и на каждом шагу не доверял своему лучшему другу Мэтью Фёрту.                                                 Мистер Уайт, меж тем, рассказывал ему о компании. Они не принимали боевики, ужасы и различную фантастику в связи с ограниченностью бюджета, но Райан заверил его сразу же, подписывая контракт, что на таковые жанры он и сам особенно не рассчитывает. Он поделился с продюсером своими вероятными планами – что готов работать с драмой и даже любовными историями, в каковых можно было бы видеть настоящую жизнь, но наблюдать её без скуки. Он сообщал также, что уважает творчество мистера Брукса, и любимая черта у продюсера – сравнивать природу и сюжетные повороты – самое его любимое действо, каковое хотел бы он применять и в своих картинах, если только это будет возможно.                           – Кроме того, – добавлял он и уже не в первый раз с удивлением и радостью подмечал, что мистер Уайт слушает его внимательно, с видимым удовольствием. – Мне, вероятно, будут нужны частые выезды в другие города. Если стиль такой будет предусмотрен…                           – Разумеется! – мистер Уайт принялся всячески убеждать его, что такое будет не только возможно, но и даже полезно. По словам его, именно у той команды, каковую собирался предоставлять ему он, команды талантливой и, без сомнения, смышлёной, сменился не один режиссёр, но каждый, мягко выражаясь, оставался не доволен работой своею. Райана речи эти немного напрягли, но разве мог он останавливаться на достигнутом в тот самый момент, когда появилась у него возможность впервые создать свой собственный фильм со своею командой? – Привыкание к человеку вотще приходит не сразу, – добавлял мистер Уайт.                           – В первые полгода, – мягко перебивая его, кивнул головою Райан, чем несказанно удивил мужчину.                           – … Кроме того, они привыкли не к таким уж хорошим и талантливым режиссёрам – впрочем, некоторые из них в плане характера и мне не приходились по душе.                           Райан удивился вначале, отчего же тогда мистер Уайт изначально не присматривался бдительнее ко всем тем людям и не увольнял на первых же порах, но после вспоминал, что это – всего лишь киностудия в Ливерпуле, и здесь, вероятно, любая рабочая сила, несущая в себе в будущем финансы, была на вес золота, так что он промолчал.                           – Вы знаете, мне приходилось работать с разными людьми, – он задумался, перебирая в голове характеристики всех, кого встречал он – от серьёзной, но на самом же деле мягкосердечной Скарлетт до во всех делах непреклонно строгого Фергюса, – и, по словам всех, кто сотрудничал со мной, у меня неплохие организаторские способности, способствующие, ко всему прочему, и к мирным переговорам. Впрочем, о том сказано и в рекомендательном письме – я в действительности отвлёкся от главного, – он попытался отвлечься на какой–либо маятник в кабинете продюсера, чтобы смирить свои взбунтовавшиеся от волнения мысли, от чего речь выходила совершенно не связной, но не обнаружил таковых, и тогда только лишь тихо начал барабанить пальцами по столу. – Самое главное, чтобы у этих людей было желание работать и стремиться к чему–либо. Эти две цели – это, пожалуй, и всё, что я ценю в других в жизни своей. Мы должны стать командой, а команда – это коллектив, где каждый непременно поможет другому в какой бы то ни было ситуации.                           И пока Райан говорил таким манером, представая для мистера Уайта во всё более и более приятном свете, он и представить себе не мог, что вся эта «команда», о которой он так возвышенно отзывался, не зная их совершенно, подслушивает за дверью, но явно не довольна ни словом из всего им сказанного. Это были молодые люди, совершенно уверенные в том, что очередной недорежиссёр со своим уверенным и надменным видом приехал покорять их небольшую киностудию, которую столь долгое время приходилось отстаивать мистеру Уайту снова и снова от различных продаж и реформаций. «Очередной выскочка», – посчитали будущие коллеги, уже в одних речах углядев в Райане неисправимого эрудита–мечтателя, которого до поры до времени будет волновать работа, а после – доход, каковой приносит ему киностудия. Когда же он не получит последнего, то непременно решится на то же, что и все остальные до него. Уже за одно это возненавидели его все присутствующие за дверью, и, когда Райан собрал их в своём кабинете, чтобы познакомиться, молодые люди молчали. Он не нашёл среди них никого на вид старше него, но, по разумению его, то было и лучше – он не был уверен, что сможет найти руководительский подход с тем, кто в действительности будет знать в жизни больше, нежели он сам. Он прошёлся по кабинету вперёд–назад несколько раз, когда порешил, что с чего–то да пора уже начинать. Сердце его то и дело замирало в груди от мысли, что ныне он впервые произнесёт наставительную речь как режиссёр – своей будущей команде.                           – Ну, что ж, – протянул он, пытаясь остановить на ком–то свой взгляд, но вскоре понял, что по отношению к другим это будет оскорбление, а потому устремил его вдаль, за спины их – на стену. Когда–то давно Элизабет говорила ему, что самый верный способ прекрасно выступить перед всеми – найти того, кто тебя вправду слушает, но среди молодых ребят этих он не находил никого, что было и понятно – навряд ли он внушает сейчас кому–то доверие. Он вслух повторил почти все его мысли, но ни один мускул не дрогнул на лицах их. – Я, признаться, немного волнуюсь оттого, что все вы собрались здесь сейчас, а не в какой–либо иной день, когда у меня было бы достаточно времени на подготовку, но, впрочем… – он затих, но не заметил во взглядах их ни намёка на приветствие и понимание. – Хорошо. В общем, я ваш новый режиссёр, Райан Тёрнер. Я премного благодарен теперь мистеру Уайту уже за то…                           – Так вы режиссёр или токарь? – раздался в рядах совсем ещё мальчишеский голос, и Райан попытался найти источник его из чистого любопытства, но не смог. Все присутствующие засмеялись, и он ощутил себя, несмотря на годы, разделявшие их, снова 17–летним мальчиком на первом курсе, который всеми силами пытается влиться в стезю, как казалось ему тогда, профессиональных и опытных режиссёров «элиты», но не может – а, точнее, не умеет быть и на публике, и поодиночке столь же крутым, что и они. Вспомнил, и сердце его сжалось от боли за то, что столько лет прошло, а он остался всё тем же, несмотря на всё с ним произошедшее! Ему даже стало горько, что он не преодолел прежние страхи свои, и они так и остались в сердце его. Пытаясь как–то заглушить всеобщее посмеяние над ним, он также улыбнулся, заметив, что, хотя он и не знает ещё, кто это говорил, но прозвучало это весьма остроумно и даже довольно в тему.                           – Впрочем, я говорил о том, что теперь я ваш режиссёр, – продолжал он, пытаясь делать выражение лица таким, точно ничего и не было. – Мне чертовски льстит, что здесь я вижу большую – действительно большую, а, главное, молодую команду. Это значит, что все вы готовы учиться чему–то новому – причём, вместе со мной, потому что сам я не столь уж во многом силён.                           – И в съёмке фильмов тоже? – вновь раздался из толпы чей–то голос, вызывая редкие смешки. Райан начинал ощущать себя мистером Фостером на той паре, где его когда-то перед всеми высмеивал Стив.                           – Именно, даже в том, – улыбнулся он, качая головою. – Не знаю, поверите вы или нет, но каждый новый проект привносит в жизнь что–то своё. Один – любящую прекрасную команду. Второй – неоценимый опыт. Третий – только лишь финансы. Перечислять и комбинировать можно до бесконечности. Надеюсь, наш принесёт нам всё вместе, включая и всеобщую привязанность, – он улыбнулся, понадеявшись таковым приятным окончанием вызвать всеобщий восторг, но на него по–прежнему смотрели голодными волками, как если бы он им тотчас же сообщил, что собирается вдребезги разгромить их киностудию или продать. Тёрнер не нашёлся, что ещё добавить, а потому попрощался с каждым присутствующим, заложив руки в карманы. Он и не ожидал, что всё пройдёт так чертовски неприятно для него – даже помыслить о том не мог! – но действительность была теперь совершенно явной, прямо перед ним. И пока он шёл по коридору к своему кабинету – ему по–прежнему довольно странно было признаваться себе в том, что теперь у него есть собственный кабинет, он думал о том, что мог сделать не так за эту встречу. Может, руководителю следует держать определённую дистанцию с сотрудниками, не предпринимая попыток сблизиться? Или в речи его промелькнуло что–то из ряда вон выходящее, что никак не мог принять ни один из присутствующих? Он мучил себя этими вопросами до той самой поры, пока, коснувшись ручки двери, не ощутил вибрирование телефона в кармане. Это был Мэтью.                           Райан и рад был бы сейчас рассыпаться в благодарностях ему, но ощущал себя полностью опустошённым. Если уже так восприняла новая команда его самого, как же после она отнесётся к тому, что из проекта у него идей–то толком ещё нет? И покуда он думал об этом, Мэтью вещал о чём–то своём, что сейчас не имело ни малейшего отношения к его начинающейся жизни режиссёра.                           – Райан? – раздался взволнованный голос Фёрта. – Ты здесь?                           – Да, Мэт, прости, – выдохнул Тёрнер. – Непростой день выдался, – ему не пришлось высказывать подробности – он итак с горечью осознавал, что Фёрт не побеспокоится о них.                           – Ох, жаль. А у меня тут событие, – он улыбался в трубку, и Райан совершенно не знал, как относиться к этому. С одной стороны, он всегда рад был за близких ему людей, когда всё у них шло хорошо, с другой – невероятно трудно было совершать то же самое, когда в жизни твоей всё идёт совсем иначе. – Я женюсь, Райан. У меня будет свадьба!                           Он ещё некоторое время рассказывал ему вкратце о подробностях, сообщал, что это та же самая итальянка, но ещё более пообещал рассказать в день торжества. И когда свадебный марш в голове Райана совершенно смешался с впечатлением, произведённым им сегодня на его новую команду, он окончательно осознал, как же, на самом деле, устал за один только день переезда из Лутона в Ливерпуль. – Угадай, кто будет моим шафером, Тёрнер? Человек, который вечно бубнит себе, что ничего не умеет, но каждый раз закапывает свой талант в самые что ни на есть глубокие ямы! Да, это будешь ты! Так что в следующую пятницу непременно ждём тебя, а приглашение вышлем позже.