Волк в пастухи не годится

Я играю с огнём — он живёт в железной бочке, Я играю с огнём и кормлю из рук. © Алькор — я играю с огнем

      — Детлафф, я ведь могу попросить тебя кое о чем?       Дешевые фразочки, которые всегда срабатывают. Сианна знает, что он никогда не откажет ей, но всегда спрашивает разрешения, позволяя ему почувствовать себя вожаком.       — Даже не спрашивай. Проси.       — Я бы хотела немного… развеяться.       — Что ты имеешь в виду?       — Потанцевать. Мне этого так не хватает…       — Но нас наверняка ищут, — резонно замечает он.       — Не ищут. А если и ищут, то точно не здесь.       Он хмыкает, задумчиво потирает отросшую щетину, а Сианна послушно льнет к нему и шепчет на ухо — так, чтобы наверняка услышал только он.       — Купим плащи с капюшоном. У меня есть немного денег…       Он соглашается. Конечно же соглашается. Ведь он не может отказать своей птичке в ржавой клетке.       Денег хватает только на старую ткань, поеденную молью. Надевая плащ, она старается не думать, с кого вообще его сняли.       Список недостатков Детлаффа она может составлять до бесконечности, но больше всего сейчас раздражает поток сладких и, несомненно, душевных речей. С каждым словом она все отчетливее чувствует, как на зубах скрипят сахарные песчинки.       В корчме сегодня фальшиво поет какой-то пьяный менестрель, а кметы задорно пляшут под его завывания. Дешевое вино льется рекой, а в воздухе витает сладковатый запах свежего винограда и сыра.       Выпивая первую чарку с вином, Сианна подмечает:       — А ты почему не пьешь?       — Я не пьянею от вина.       — А от чего же?       — От крови.       Она вертит чарку в руках, задумчиво разглядывая последние капли на дне:       — Вино, красное, как кровь. Или кровь — красная, как вино?       Когда счет вина приближается ко второй бутылке, ее смех впервые становится искренним, задорным, заразительным. Они оба смеются, отплясывая глупые деревенские танцы, как и не один десяток кметов, коротающих здесь эту душную ночь.       Сианна изо всех сил изображает пьяную и изголодавшуюся по ласкам, хотя вино почти не дурманит рассудок. Еще одна маленькая уловка, помогающая управлять Детлаффом.       Они покидают стены корчмы за несколько часов до рассвета. До Тесхам Мутна отсюда не больше версты. Пора. Сианна ставит на кон все, твердо понимая, что эта ночь может стать для нее последней.       — Мне так нело-о-овко… мне так ве-е-есело, а тебе нет.       — Что поделаешь, — усмехается он и прижимает фальшиво шатающуюся Сианну ближе к себе. — Осторожнее. Упадешь.       — Не упаду-у-у. Ты меня удержишь, — последнее она говорит томно, с придыханием. — А знаешь, у меня есть иде-е-ея…       На горизонте уже маячат руины Тесхам Мутна, она достает заранее припасенный кинжал, подаренный старым знакомым. Делает широкий надрез на левой ладони и едва-едва сдерживается, чтобы не выругаться. Кровь мгновенно заливает все вокруг — пачкает одежду, предплечье, траву.       Все или ничего.       — Угощаю, — она с наслаждением смотрит на Детлаффа, наблюдая, как эмоции на его лице сменяются одна за другой.       — Нет, — коротко отрезает он. — Я не стану.       — Ну пожа-а-алуйста.       За все время, что Сианна пробыла с ним, она подчеркнула для себя одну интересную деталь — он всегда поддавался на ее пьяные уговоры. Как глупо — вестись на пьяных, плачущих и фальшиво стонущих женщин. Все это без труда может сыграть любая, хоть немного обремененная умом простушка.       — Только если ты… настаиваешь.       Она протягивает дрожащую руку и улыбается уголками губ. Отчасти она уже празднует победу, но в то же время пытается свыкнуться с мыслью, что все может обернуться против нее.       — Настаиваю…       Детлафф, как настоящий туссентский рыцарь, становится на одно колено и, нежно поцеловав руку, проводит языком по свежей и, черт возьми, слишком глубокой ране. Когда он принимается слизывать каждую капельку крови, Сианна закрывает глаза и представляет, как хватает его за волосы и отсекает язык этим самым кинжалом.       Налакавшись вдоволь, он достает из кармана белый платок со своими инициалами и перевязывает рану. Ластится к ней, требуя пьяных поцелуев. Балдеет, как кот от листьев валерианы.       Повезло.       «Нужно еще немного потерпеть», — как говорила служанка, затягивающая корсет Сианны так, что едва ли удавалось вдохнуть. Последние поцелуи даются ей с особым трудом. Трясет.       Детлафф, похоже, давно уже не пил людской крови. Его развозит, словно он осушил по меньшей мере бочонок.       Ласково воркуя, Сианна медленно, но верно, ведет его по дороге прямо в руины Тесхам Мутна. Эта история должна закончиться там же, где и началась. Для любого из них. Все лучше найти свою смерть здесь, чем повеситься на вожжах в сарае близ чертовой мельницы.       — Си… Сианна, зачем мы здесь?       — Давай немножко сойдем с ума.       — Сианна, это не луч…       — Я хочу, чтобы мы занялись этим прямо здесь, — не дает она ему вставить и слова.       — Там, где смердит кровью моих собратьев?!       — Тш-ш-ш.       Сианна вздрагивает, едва ли не подпрыгнув от неожиданности, но отступать слишком поздно. Она использует единственное оружие, которое есть — затыкает рот поцелуем, и Детлафф, глупая наивная собачонка, как всегда отвечает на него, закрыв глаза. Глупый романтический предрассудок.       Она подпрыгивает, обхватывая ногами его бедра. Детлафф, подхватив ее, опирается об стол, рядом с которым, на земле, о боги, она замечает ключ. В глубине души теплится надежда, что этот проклятый ключ подходит хоть к одному замку.       Сердце бешено стучит, руки дрожат, и Сианна неожиданно для себя же, теряет равновесие и выскальзывает из его рук, падая на холодный каменный пол. Слишком болезненно. Боль на несколько мучительно долгих мгновений заглушает все вокруг. Она не может вдохнуть, не может сказать ни слова — только беспомощно смотрит на Детлаффа, протягивающего руку.       На счастье, припрятать ключ в кармане ей все же удается.       — Не ушиблась?       — Н-нет, просто испугалась.       Привычно улыбнувшись, она припадает к его груди, и они оба, в пьяной неловкости, кружатся по залу, а Сианна надеется, что те самые наручники все же попадутся ей на глаза.       Долгие прелюдии и жаркие поцелуи сейчас только на руку. Когда Детлафф наконец-то прислоняется к клетке, она, сгорая от нетерпения, требует опустить ее на землю, и одной рукой принимается расстегивать ремень.       Руки мелко дрожат, потеют. «Только бы не заподозрил», — стучит в висках. Сианна подталкивает его к решетке открытой клетки, отвлекая очередным поцелуем.       Собравшись с мыслями, она резко отталкивает его и захлопывает клетку. Быстро проворачивает ключ в замке. Детлафф одичало мечется по сторонам, явно пытаясь выбраться. Еще раз. И еще.       Не в силах больше сдерживаться, она мелко улыбается, смотрит на него и надеется, что ей это все же не приснилось.       — Си… си… Сианна!!!       Крик разностися по всем руинам. Полный искренней боли, ненависти и еще большего непонимания. Пронзительный, яростный, исступленный.       — Тварь…       Она закашливается, садится на край стола, чтобы наконец отдышаться. Их разделяет не меньше двух десятков шагов. И клетка, конечно же клетка, отпереть которую он не в силах.       — Надо было… прикончить тебя еще тогда, — хрипит он, дергаясь еще сильнее.       Сианна хмыкает и отбрасывает ключ далеко в сторону — он пролетает через прутья закрытой камеры.       — И да… я всегда лгала тебе.       — …боялась испачкать руки, княжна?       — Теперь уже нет, — пожимает она плечами.       Разворачивается к нему спиной и медленно направляется к выходу.       — Ты…       — Ненавидела тебя с первого дня нашей встречи, — хмыкает она, не удосужившись даже повернуться к нему лицом.       Даже сейчас она не может прекратить лгать. Ненависть пришла не сразу, постепенно, но не беспочвенно.       — Запомни, Сианна, я найду тебя. Найду и убью. Медленно и…       — Как ты вообще мог подумать, что тебя можно полюбить? — она прерывает его монолог.       — Кто бы говорил.       — А еще, незадолго до встречи с тобой, я позволила Геральту ублажить меня. И он был хорош, Детлафф, чертовски хорош.       Вслед летят проклятия и угрозы скорой расправы над ней и над ее дорогим Боклером. Губы Сианны дрожат, ноги едва ли слушаются. К утру она доберется до замка и поклянется Анариетте, что любит ее больше жизни.       Даже если Детлафф сумеет освободиться, к тому времени она уже наверняка будет мертва.