Хождение по мукам

      Достигнув точки назначения, а именно захудалой хибарки в чаще леса, Томоэ открыл дверь и швырнул девушку в дальний угол комнаты. Если бы её тело не было парализовано, боль от удара должно быть свела с ума. Мужчина стоял в проёме дверей, оперевшись на одну из стен и, наклонив голову в бок, разглядывал свою жертву. Его взгляд скользил медленно от кончиков пальцев на стройных ногах девушки, вверх по её молочной коже, в одно мгновение ему показалось, он забыл, как дышать, сердце пропустило пару ударов, а жар мелкими иголочками стал колоть каждую клетку тела. Причина столь бурной реакции организма была в том, что кимоно Нанами было задрано до бёдер, от чего вся прелесть двух белоснежных полушарий, двух нежных круглых божеств, была предоставлена взору лиса, который буквально умер, стоя от нахлынувшей волны возбуждения. Ни одна женщина, ранее только лишь своим видом не могла вызвать в нём подобную бурю эмоций, ничто и никогда не разжигало его пыл столь жарко. Казалось, будто аметистовый цвет, заполнил всё пространство глаза, настолько его зрачки расширились, пушистый хвост извивался в плавном танце, гладя своего хозяина по ногам, а звериные уши были обращены к каждому вздоху этого божества. Он почувствовал, как вся его сущность готова к слиянию воедино с этой человеческой девчонкой, и... — Эй, я к тебе обращаюсь, чего уставился, извращенец, — неистово кричала девушка. На самом деле она давно заметила, на что лис устремил свой хищный взгляд и начала высказывать своё недовольство, но только с третьего раза удалось достучаться до затуманенного сознания мужчины, когда помимо крика она запустила в него единственной действующей рукой, обломок доски в аккурат лежащий около неё. Данная манипуляция возымела мгновенный эффект, в один прыжок екай, настиг лежащую на полу жертву и пригвоздил её к полу своим телом, удерживая руки над головой. — Скажи мне, прелестнейшая дура, тебе не говорили, что играть с огнём опасно, — елейным голосом, вплотную приблизившись к лицу Нанами, пропел ей обезумевший лис. — А тебе не говорили, — заикающимся голосом пролепетала девчушка, — что с девушками нужно вести себя подобающим образом, а не рассматривать их, как кусок мяса. — Хм, — он нагнулся к её уху и провёл языком по мочке, — дак ты и есть кусок мяса, — глаза богини расширились до предела, казалось, ещё мгновение и он поджарит её на лисьем огне и съест. Всё происходило как в тумане. Его лицо, такое родное и красивое, эти милые уши, глаза цвета сапфира, от которых мутится рассудок, а главное запах, который пробирается в каждую клетку тела и завоёвывает её, подчиняя себе. В теле Нанами больше не осталось оппозиционно настроенных частиц, у неё не осталось иммунитета против него, вся девичья сущность молила о срочной капитуляции перед этим захватчиком. Но всё же, он не смел с ней так обращаться! — Убери свои лапы от меня, животное лохматое, — со всех сил заорала девушка, пытаясь вырваться из крепко сжимающих её рук. От такого обращения глаза Томоэ поползли из орбит, челюсть упала на пол, а от громкого крика уши прижались к макушке. — Ты чего орёшь, как ненормальная мне в ухо, — с этими словами он отпустил её руки и в порыве ярости запустил шар лисьего огня недалеко от девичьей головы, вследствие чего, щепки от деревянного пола разлетелись в разные стороны. Богиня взвизгнула от ужаса. Лис схватил её обжигающей рукой за горло и придавил, в его глазах плескались искорки ярости, казалось, ещё немного и он раздавит ей голову о деревянный пол. В глазах человеческого дитя кицунэ увидел всепоглощающий ужас. Казалось бы, что перед ней сейчас не он, а воплощение вселенского зла. Девчушка боялась его, и от этого жар в крови закипал до предела, он был готов вспороть острием когтя ей горло, и после, наблюдать, как она медленно захлебнётся собственной кровью. Но от одной мысли об этом, ему стало до одури страшно за её никчемную жизнь. За это хрупкое тело, которое ему по силам сломать пополам одной рукой, за эти глаза цвета гиацинта*, в которых отражался он сам, до того большими и бездонными они были. Размышляя обо всём этом, кицунэ не заметил, как намотал прядь её каштановых волос себе на палец, и ослабив хватку, принялся наматывать на руку волосы своей жертвы, пока не укутал всю пятерню в их мягкий и шелковистый плен, приподнимая её голову поближе к себе. — Ну как, страшно ли тебе, Юкидзи? — с этими словами Томоэ провёл тыльной стороной руки по скуле девушки, а из её глаз, словно градом, посыпались слёзы. Лис опешил. «Почему она зарыдала прямо сейчас, ей больно, я же ослабил руку, и волосы совсем не тяну, или это от страха.» Теперь в глазах ёкая читался неподдельный ужас, он не мог понять почему вдруг она заплакала. - Я ведь не Юкидзи, всё это время лежать на холодном полу под горячим телом Томоэ, должна была совершенно другая девушка, не я, от этой мысли, будто грудную клетку вспороли, боль невыносимая. — Вот только реветь не нужно, — он бережно прижал голову девушки к себе и нежно прикоснулся губами к макушке её головы, — мне от твоих рыданий выть хочется, будто железом раскалённым по нервам, не делай мне так больно, умоляю, — его дыхание, такое горячее, обжигает кожу, а руки бережно и нежно прижимают тело девчушки к себе, сердце, екая, бьётся учащенно, будто напуганная птица пытается выпорхнуть из грудной клетки. Он ласково гладил её волосы, пропуская каждую прядь между пальцами, вдыхая запах любимого тела. Оно пахло сакурой, нежно — розовыми весенними цветами, лисёныш уснул, обнимая своё единственное сокровище, вдыхая его пьянящий аромат…