Хождение по мукам

***

       Сквозь белесую пелену прикрытых век, богиня видела, что вокруг неё происходит сумбур каких-то событий, бесшумные тени сновали из угла в угол тихо перешептываясь. Окончательно пробудится от полноценного сна, ей помог запах чего-то съестного, который доносился из кухни. Весь храм пропитался ароматом печёных овощей и сладкой жареной рыбы. Обычно Томоэ ваял для неё обильные завтраки, в состав которых входили любимые ингредиенты девушки, «особенно грибы шиитаке „. Он вернулся, — кометой пронеслось в её голове, Нанами пулей подорвалась с постели и в чем мать родила, выскочила на кухню, чтобы встретиться с любимым хранителем. С хранителем она, конечно, встретилась, но не с тем, на встречу с которым рассчитывала, за плитой стоял Курама и ваял вышеперечисленные блюда на завтрак своей дорогой подруге, брат Дзиро сидел за столом с Мидзуки и пил чай. Все трое увидев полуобнаженную богиню, обронили с хлестким звуком три челюсти на пол, затопив половину храма слюнями. Нанами расстроено оглядывала всех присутствующих, запамятовав поглядеть, в чем собственно она сорвалась с постели. — Нанами-лапушка, ты божественно выглядишь, — сложив ладошки вместе не отрывая глаз от своей госпожи, протянул влюблённым голосом змей-хранитель. — А, чего? Спасибо, Мидзуки, — не понимая, что вызвало такую реакцию у мальчишек, смутилась девушка. — Эмс… Момодзоно, мы, конечно, друзья, но не могла бы ты щеголять в трусах и майке, радуя лишь мои глаза, брат Дзиро сейчас в больничку угодит, с сердечным приступом, — стараясь сохранять самообладание промычал с открытой варешкой тэнгу, указывая деревянной лопаткой в сторону сидящего ворона, у которого собственно от удивления глаза на затылок поползли, а щеки стали пунцового цвета. — Ваааа, чегооо? — дошло до богини как до жирафа на третьи сутки, она выскочила с визгом из кухни и полетела одеваться в свою комнату. — Боже мой, ужас-то какой, как стыдно то! Я же обычно в рубашке сплю, чего это я! — напяливая на себя юбку и блузку, причитала девчушка, всё больше и больше заливаясь алой краской. — Видел бы это Томоэ, он бы уши мне оторвал, стыд-то какой! — продолжала пищать возмущенная богиня. — Выдыхай, — мечтательно улыбаясь занялся своим делом Курама, выкладывая на тарелку свежевыловленную в пруду, теперь уже жаренную рыбу и печеные овощи. — До чего же прекрасна моя госпожа, — опираясь на стол локтями и укладывая лицо в ладони, пролепетал всё ещё очарованный Мидзуки. В то время как спустившийся с гор и не видевший никогда полуобнаженных девушек брат-Дзиро, сидел напоминая собой каменное изваяние, ни один мускул на его теле не шелохнулся с тех пор, как в поле его зрения, попала изящная фигурка богини, он всё ещё не отрывал взгляд от того места, где ещё пару мгновений назад, стояла она. — Прошу прощения, — появившись вновь в дверном проёме, виновато начала Момодзоно. — Кто меня вчера ночью раздел? Я ведь одетая уснула, — шаря глазами в поисках виновника, грозно спросила она. — Нанами, солнышко, это я тебе переодел, твоё кимоно было испачкано, и я взялся его постирать, это же обязанность хранителя, заботиться об удобстве своего хозяина, — улыбаясь хитрющими глазами пробубнил альбинос. — Спасибо, конечно, но впредь не делай больше так, — угрожающе помахала она пальцем перед змеиным носом. — Здравствуй Дзиро, прости, что сразу не поздоровалась с тобой, — вырвав из сладостного оцепенения тэнгу, она заставила его очнутся от своих мыслей. — А, да. Доброе утро, небесная дева, — промычал, скрывая смущенный взгляд мужчина. — Курама, а ты что вообще на кухне делаешь, я уж было подумала, раз так вкусно пахнет, то наверняка Томоэ вернулся, Мидзуки у нас не спец в плане готовки. -Тц… зато, о моём священном саке легенды ходят по всей Японии, — обиженно попытался оправдаться змей. — Хотел хоть чем-то помочь, тебе нужно набираться сил, потому я и решил приготовить сытный завтрак, безо всяких там грибов, — злорадствуя, продолжил он. — Мы вчера облетели полностью всю округу Хонсю, но проклятого лиса, и в помине нигде не было, даже духу его нет. Будто он сквозь землю провалился, — эта новость холодила душу, куда он мог подеваться, он был так слаб и беспомощен, он бы не смог преодолеть в таком состоянии большое расстояние. — Разве что только… он уже… — не смела продолжать свои слова в слух богиня, от одной мысли о том, что с любимым могло что-то произойти, рвала её душу на части, пробираясь в каждую клетку тела пульсирующей болью. — Нет, он жив, с ним всё должно быть хорошо! Я сегодня же отправлюсь к падшему богу Куромаро, и узнаю как всю эту кашу, которую я заварила, теперь расхлёбывать. — Сначала поешь, а уже потом собирайся на подвиги, взбалмошная девица, — усаживая её на стул и подавая приборы, наставлял красавчик Курама. Девчушка спешно стала уплетать всё, что приготовил для неё друг, в животе давным-давно урчало и подкрепиться, было жизненно необходимо. Пока все трое мужчин наблюдали, как поглощает пищу изголодавшаяся богиня, дверь храма отворилась, и на пороге появился сам владелец храма. — Досточтимый Микаге, — следом за ним влетели огневички. — Дорогая Нанами, милая Нанами, вы уже проснулись, — облепливая с обеих сторон визжали от радости лицезреть госпожу, маленькие духи. — Всем доброе утро, — протянул уставшим голосом бывший бог земли. — Я к вам из Идзумо с дурными вестями, — усаживаясь на ближайший стул, оповестил он всех присутствующих на кухне. — Нанами, дорогая, я очень рад, что с тобой всё хорошо, ты вернулась целой и невредимой из своего путешествия в прошлое, но видимо ты всё-таки что-то натворила пятьсот лет назад, ибо последствия не заставили себя долго ждать. Вчера мы прибыли на фестиваль, в честь присоединения участка суши к владениям страны Идзумо, который как раз совпадал с последней неделей цветения сакуры, по словам Великого Окунинуси, ещё вчера дерево было в пышном цвету и радовало своим видом всех гостей храма Идзумо-тайся, и самих обитателей страны. Но сегодня, большая часть сада во владениях Идзумо, была покрыта миазмами, а само древо иссушено и большей половины цвета на нём нет, а те цветы которые остались, теперь стали ярко-багрового цвета самой крови. Владыка связывает это с пропажей одной из хранительниц храма, Онцзи-сама, благодаря которой вся живая сущность благоухала и цвела в саду, но куда могла бы исчезнуть девушка уму непостижимо. Как себя чувствует Томоэ? С ним всё в порядке? — взволнованным голосом поинтересовался Микаге-сама. Но увидев в глазах Нанами застывший ужас, сорвался с места и помчался проверять своё зеркало, когда хранителя он там не обнаружил, его, будто кипятком обдало. Возвращаясь на кухню, он держал в руке зеркало и вопрошающе смотрел на готовую разрыдаться богиню. — Ну, рассказывай, что именно пошло не так, положив руку девчушке на плечо, — проговорил он успокаивающим тоном. Все остальные присутствующие подобно массовке из фильма замерли на заднем фоне, не смея произнести ни слова. Девушка казалось на одном дыхании повествовала обо всём произошедшем с ней пятьсот лет назад, и о исчезновении Томоэ, как только она очнулась здесь в храме. Всё время досточтимый Микаге слушал её, не перебивая и с каждым словом, становился мрачнее тучи, ему хорошо было известно, чем чреваты такие изменения в их прошлом, но что конкретно повлияло на исчезновение хранителя и куда, а главное каким образом он мог подеваться, не укладывалось в голове даже у мудрого божества. — Нанами, все, как и до этого, сейчас зависит только от тебя, ты должна снова пойти в прошлое, но теперь, чтобы всеми силами попытаться исправить то, что сама натворила. Для этого тебе необходимо всё же добраться до горы Онтакэ и поговорить с падшим божеством Куромаро, я думаю, он способен помочь, возможно, тебе придётся заключить с ним контракт, это может быть единственным выходом из ситуации, — печальным голосом проговорил хозяин храма. — Заключить контракт? Вы че, рехнулись? Один уже заключил, из-за него вся эта кутерьма завязалась, — заорал не своим голосом на весь храм ворон-тэнгу, становясь между Нанами и Микаге, якобы защищая её. — Успокойся, Курама, — отодвигая его рукой, проговорила девушка. Её лицо источало уверенность в своём решении. — Я пойду за ним, хоть в ад хоть на чертову гору, чтобы вернуть его. Мидзуки, тащи курительную лампу сюда, я отправляюсь в прошлое. — Нанами-самаааа, я не хочу тебя вновь отпускать, — обхватывая руками за талию девчушку, змей прильнул лицом к её животу и прижался, крепко сжимая в своих объятьях госпожу. — Отстань от неё, извращенец, — заорал, пихая в лицо змея ногой, тэнгу Шинджиро. — Тогда я пойду в прошлое с тобой. — Одному тебе не справиться, я пойду с вами! — вырастая из-за стола огромной глыбой, отозвался брат Дзиро. — Спасибо вам, ребята, но я пойду сама, а вы переверните вверх дном всю Японию и найдите нынешнего Томоэ, возможно ему нужна наша помощь. Не беспокойтесь, на сей раз я точно справлюсь, — сжимая кулачок и оттопыривая большой палец вверх, она показала свой псевдо-оптимистичный настрой всем присутствующим и удалилась в комнату, чтобы собраться для похода в прошлое. В кухне царила гробовая тишина и только… — Аййй, больно, Курама, да что ж ты такая злюка-то, — ныл валяющийся в углу змей-альбинос держась за ушибленный подбородок. Когда Нанами была готова, Мидзуки подготовил курильницу и уложив свою хозяйку на футон, стал проводить ритуал путешествия во времени. На душе у хранителя скребли кошки, больше всего на свете он боялся потерять свою драгоценную богиню, да ещё из-за кого, из-за этого проклятого лиса, будь ему не ладно. Но скрипя душой, он все, же отправил в очередной раз хрупкое тельце девчушки в прошлое, издавая глубокий вздох, разочарования и боли когда её телесная оболочка растворилась в воздухе. Я иду к тебе, Томоэ.....