Хождение по мукам

      Лесная чаща напоминала собой густо заросшую травой и кустарником лачугу. Сквозь плотно переплетающиеся ветви деревьев на поляну, служащую временным пристанищем для прибывших в лес Квайдан, не пробивался ни единый лучик света. Казалось, будто солнце и вовсе боялось посещать столь мрачное и убогое место. В обычном лесу, не взирая на время суток, погоду или же присутствие чужаков, жизнь течет своей чередой. В то время как в этом, кроме сбившегося дыхания Джиро, от того, что ему довелось нести на себе брата Суиро, не было слышно ни единого звука. Не намёка на то, что в этом лесу может быть жизнь. Единственным, что отличало сие место от заброшенных, буквально вымерших лесов, была необычайно зелёная, сочная растительность, тогда как в забытых Богом чащах листва приобретала багровый оттенок и со временем осыпалась безжизненной трухой. — Ну, и куда далее? — отдышавшись нарушил повисшую над головами странников тишину, глава тэнгу. — Лис, ты в курсе куда нас ведёшь? — придерживая рукой намеревавшееся выпрыгнуть сердце, проговорил он. — Я? Вас? Плевать я на вас хотел, — невозмутимо пробормотал кицунэ, осматриваясь по сторонам. — Мне бы только Нанами найти, а с вами или без вас, уж роли не играет, — стоя спиной к собеседникам резюмировал он.       Спёртый воздух свидетельствовал о том, что выход из этого леса есть только один, как и вход. Образовывая своеобразный купол из плетущегося плюща и веток деревьев над всей видимой и невидимой площадью, кто-то отчаянно хотел, чтобы никто не мог его потревожить. Посему и оставил лишь один вход и выход из лесу, для собственной нужды, скрытый от чужого глаза. — Паршивый лис, — грозно прорычал Джиро, возвращаясь в былое состояние.       Если бы не плачевное положение, в котором оказались они благодаря бывшему напарнику заносчивой задницы, коей он считал Томоэ, глава тэнгу не потерпел бы такого обращения к себе. В силу своей вспыльчивости он вступил бы в неравный бой, не задумываясь о последствиях. Но, учитывая то, что сейчас страх за жизнь Небесной нимфы перевешивал на весах самолюбия, могущественный воин засунул свою гордость куда подальше и, как можно мягче продолжил диалог. — Может быть позвать этого, как его там, Рокунароби, кажется? — задумчиво пробормотал ворон, складывая две огромные ручищи на груди. — Если кому-то понадобилось скрывать это место ото всех и вся, то он наверняка имеет возможность наблюдать за всеми незваными гостями. Поэтому не вижу смысла звать того, кто и так стоит за вашей спиной, — ухмыляясь во весь рот резюмировал кицунэ, нутром ощущая присутствие чужака. — Ч-чего? — заикающимся голосом пробубнил Курама, ощущая как вселенского масштаба страх сбивает с ног его веру в себя и воинственный настрой. — Кучка недоумков, а ещё ёкаями зовутся, — послышался сзади противный, похожий на скрежет трамвайных путей голос.       Первым, кто осмелился обернутся был Томоэ и тут же об этом пожалел. Будучи небывалым смельчаком, коему неведом ни страх ни ужас, мужчина заметно изменился в лице, когда увидел как выглядит Рокунароби. От чего пуще прежнего испугал всех присутствующих гримасой отвращения. Все, как по соответствующему сигналу одновременно обернулись и дружно ахнули. Слабого к восприятию Суиро, даже невольно вырвало, едва он успел отвернуться в сторону заросшего кустарника. В то время как Мидзуки и Курама, вжимая как можно глубже голову в плечи, пытались найти чем бы выколоть себе глаза, дабы не видеть столь омерзительного зрелища. Глава клана тэнгу, всегда непоколебимый и самоотверженный, нынче походил на пристыженного мальчишку, коему до одури хотелось скрыться в неизвестном направлении и более никогда не обнаруживать себя.       Внешний вид ёкая, оставлял желать лучшего. Длинные, спутанные в бесчисленное количество узлов черные волосы, выпученные, зашторенные мутно-белой пеленой глаза и бесконечно разинутая, кровавая дыра вместо рта, зияющая сотнями острых клыков, растущих в хаотичном порядке, наводили дюжинного шороху на всю честную компанию. Кожа Рокунароби, была сплошь покрыта гниющими язвами из которых беспрестанно сочилась бордово-кровавая жижа растекающаяся по зелёной траве, образуя внушительную лужу возле конечностей ёкая. Будучи невысокого роста, чуть выше всех присутствующих, демон вполне мог сойти за человеческие останки, если бы не причудливая форма ног. Стопы, больше похожие на ноги капы* были увенчаны длинными когтями, сплошь перепачканными своей или чужой кровью. Руки свисающие двумя безжизненными нитями до полу, были обрублены на концах и не имели ни пальцев ни ладоней, за то на месте всё ещё свежей раны виднелись куски обглоданного мяса. Казалось будто ёкай, сам питается собственным телом. — Вкусно пахнет, — проскрипело существо, отираясь верхним рядом зубов о нижний. — Вкусно, — сделав навстречу незваным гостям внушительный шаг, повторило оно.       Несмотря на всю патовость ситуации, полностью отдавая отчет надвигающейся опасности, самоотверженное и храброе сердце Курамы, велело ему действовать согласно обстоятельствам и он упал в обморок, оседая на пропитанную алой жижей траву безжизненной куклой, пока и вовсе не отключился от мира сего. — О, певичка откинулась, — стараясь разрядить ужасающую обстановку резюмировал Томоэ, соображая как наладить контакт с подобного рода выродком. — Томоэ, он же нас сожрёт всех, — закусывая до крови ногти на обеих руках не в силах пошевелиться едва слышным голосом вопил Мидзуки. На самом деле это выглядело как последняя мольба умирающего, но в голове змея, в которой бешеный стук сердца отбивался набатом, звучал самый что ни на есть настоящий крик о помощи. — Подавится, — формируя в руках пламенную сферу бросил кицунэ и взмыл в воздух. — Эй страшилище, встань ко мне передом, а к лесу задом, — зависая в нескольких метрах над землёй позади ёкая, выпалил лис.       Рокунароби не заставил себя долго ждать. Подобно порождению зомби-апокалипсиса, гниющее, расплывающееся в разные стороны от малейшего движения тело ёкая, стало медленно поворачиваться в сторону исходящего звука, размахивая обрубленными культями в разные стороны, создавая тем самым эффект маятника. — Повеселимся дружище, — расплываясь в вымученной, но вполне необходимой ухмылке, кицунэ запустил первую порцию огненной сферы поджигая макушку головы ёкая.       Рёв и вопль наполнил собою всё окружающее пространство. Существо хаотично старалось потушить объеденными конечностями верх головы, в то время как Томоэ не терял времени даром и выпустил несколько голубо-синих шаров прямо по корпусу сущности. Из зияющих дыр в теле ёкая, стала вытекать багрово-зелёная жижа, которую он под взвизги и хлюпанья пытался всеми силами запихнуть обратно, прикрывая верхними обрубками нанесённые увечья. Сущность извивалась и выла, заставляя сердца ёкаев, остающихся при сознании всего происходящего, неистово клокотать в груди, намереваясь выскочить и скрыться в неведомом направлении. Самым благоразумным решением было бы бежать, пока груда гниющих кишок и мяса не свалилась на них поверженным мешком и не поглотила собственным нутром, но, ноги не слушались. Вросшие в землю конечности, казались вылитыми из свинца и забетонированными сваями. Единственным, кто оставался невозмутим был лис, ощущая жгучую необходимость в эмоциональной разрядке, в голову ёкая пришла мысль, что обезглавить сие чудище было бы весьма годной идеей. Но, черт. Ведь он им нужен. Речь идёт о спасении Нанами, посему никаких игрищ, необходимо усмирить этого увальня прежде чем он растечется расплавленной массой по всей поляне.       Пока Томоэ мозговал о построении диалога с лохматым чудищем, Джиро и Мидзуки пытались привести в чувство красноволосого идола, валявшегося в аккурат в отходах жизнедеятельности ёкая. Перепачканного в багровой жиже ворона оттащили на более или менее допустимое расстояние, заставляя его постепенно приходить в сознание. Прежде чем кицунэ, решил молниеносно атаковать Рокунароби, не дожидаясь того, чтобы тот попытался прихватить его обгрызенной ручищей и отправить в гниющую пропасть именуемую ртом. Всё произошло настолько неожиданно и резко, единственное, что увидели два ворона и ошалевший змей это пролетающая мимо их пламенная сфера и плавно пикирующая груда плохо-пахнущего, тухлого мяса. Всё сие действие сопровождалось гортанным воплем, напоминающим предсмертную агонию убиенного. — Ты чего творишь, мать твою? — совсем очнулся от недавнего обморока идол и поддержал ревущие завывания поверженного ёкая, собственной истерикой. — Оно ж чуть было на нас не свалилось, — вылупив от накатившего ужаса глаза, продолжал верещать Курама, не позволяя ситуации принять спокойный характер. — На одного выпендрёжника стало бы меньше, невелика беда, — спокойным тоном пробормотал Томоэ, опускаясь на землю в нескольких метрах от накала страстей.       В голове кицунэ ворочалось уйма мыслей. Мёртвым Рокунароби ему никак не пригодиться, хотя, казалось он всё ещё жив. Ключевое слово «всё ещё». Предприми он ещё одну попытку отужинать лисятиной и будет тут же отправлен на оный свет. Ситуация требовала немедленного реагирования, восстановить пергамент рукописи необходимо прямо сейчас, ибо от одной мысли о том, что Нанами нынче находится наедине с Акурой, всё тело бил озноб, заставляя сердце ёкая разгонятся до немыслимых скоростей. Томоэ отрешенно уставился в одну точку, коей являлось одно из деревьев леса. Сознание предательски нашептывало разнообразные страхи и ужасы, заставляя мужчину цепенеть от боли из-за чувства собственной вины за утрату возлюбленной. Пушистый хвост неистово колотил своего хозяина по ногам, придавая гнетущей атмосфере определённого ритма. Всё глубже и глубже погружаясь в омут собственных переживаний, кицунэ напрочь позабыл о поверженном чудище, которое необходимо было привести в чувство. Но, не тут то было. — Что за нахрен? Джиро, брат, откуда она взялась? — послышался перепуганный вопль Курамы, заставивший лиса обернуться к месту происшествия. — Тш-тш-тш, что за фамильярность? — чарующим голоском пропела девушка, невесть откуда взявшаяся посреди поляны.       На том месте, где не так давно лежал Рокунароби, стояла очаровательная девчушка в белом кимоно с длинными, черными волосами. Глаза её были прикрыты куском белой материи, но по всей видимости сие не преграждало ей возможность к прекрасной видимости. В её объятьях покоился глава тэнгу, смиренно и с бесконечной любовью взирающий в непревзойдённое лицо белокожей красавицы, парящей в воздухе. Почему парящей? Да потому что ног как таковых она не имела, просто плыла в сероватой дымке в пространстве, крепко удерживая крохотными ладонями мужественное лицо Джиро. — Рокунароби, значит, ты юрэй? — заложив одну руку за другую уверенным голосом вопрошал лис, стараясь не спугнуть сущность.       Издавна известно, что юрэй — это неупокоенные девичьи духи, жаждущие мести и творящие хаос. Заманивая сладкими речами и собственной красотой жертву в свои объятия, юрэй, постепенно высасывают из неё душу, питаясь их энергией. Отчего и могут иметь вполне плотское воплощение в человеческом мире. — Ахахаха, — пространство наполнилось звонким девичьи смехом, оставляющим лишь неприятный, пугающий осадок в душе каждого. — Просто Рокунароби, лисёнок, ты знатно потрепал мою маскировку, не ожидала такой прыти от обыкновенного хранителя, — елейным голосом пропела брюнетка, не выпуская из холодных ладоней окаменевшее лицо Джиро. — Томоэ, она ведь ничего не сделает Джиро-сама? — обнаружил себя Суиро, прислонившийся щекой к стволу одного из деревьев и перепугано взирающий на вакханалию ужаса происходящую у него на глазах. — Ничего? Ахахахаха, — вновь заливаясь раскатистым смехом залепетала девчушка, извиваясь ядовитой змеёй около могущественного тела главы тэнгу. — Конечно же ничего, разве что убью его, а больше ничего, — ухмыляясь во весь рот проговорила юрэй, заставляя сердца ёкаев похолодеть. Продолжение следует…