Хождение по мукам

       Смрад, грязь и смерть — вот главные три слова, лучшим образом олицетворяющие атмосферу в Йоми-но куни. Не смотря на распахнутые скальные врата, в преисподней было темно. Очевидно, что в Идзумо наступила ночь, коль солнечный свет больше не поступает сюда с поверхности. По вымощенной камнем тропинке, сплошь и рядом усеянной мелкими, ядовитыми ростками плюща, ступал Акура-оу, ощущая с каждым новым шагом дежавю, вспоминая как впервые оказался здесь с богиней. Не отставая, за ним спешно семенили верные слуги и возмущённая мрачностью обстановки химэ, то и дело бурчащая себе под нос разнообразные капризы о желании поскорее покинуть столь гнетущее её Величество место. В голове мужчины возникали жизнеспособные картинки, где человеческая богиня, станет его трофеем в этой борьбе за собственное тело. Это пожалуй единственное, что могло заставить Кровавого Короля воспрянуть духом и улыбнуться здесь, откуда не так давно бежал сломя голову, опасаясь за свою жизнь.       Они двигались более получаса, маршрут указывало чутьё злого короля, развитое за сотни лет, лучше нежели у исковой собаки. Удивительным было то, что за всё это время они не встретили ни одного жителя Страны Желтых Вод, будто все вымерли — как бы забавно сие не звучало. Вымереть в мире мёртвых — парадокс. Подняв глаза вверх парень заметил, что в метре от их голов всё затянуто дымом, несомненно Адова гора была поблизости. Сделав несколько уверенных шагов вперёд, Акура поёжился от режущего слух голоса, успевшего стать его кошмаром и проклятием одновременно. — Кирихито, мне наскучило идти в тишине, скоро уже будет эта гора? — пробормотала блондинка, обвиваясь вокруг шеи мужчины руками.       Лица Ятори и Кикуити перекосила брезгливость. Не смотря на явную красоту принцессы, слугам было до коликов в животе противно наблюдать как распутная девка вроде химэ, увивается за их господином. На самом деле у каждого из них, были свои мотивы недолюбливать Тоятаму. Некогда бывший меховой шар считал, что величайшему из властителей над ёкаями, под стать лишь кто-то вроде Аматэрасу, богиня — поражающая своим шармом и красотой, вот уж кто несомненно гармонично смотрелся бы с Кровавым Королём. В то время как шикигами, не питал особой симпатии к принцессе от того, что был частью своего хозяина и посему как мог топил в себе лютую ненависть, что по ощущениям испытывал к ней сам господин, преобразуя её в банальную брезгливость. Ибо то, что плохо для Акуры, априори не может быть хорошо для его слуги, созданного из плоти и духа него самого. — Скоро, уже скоро, — предвкушая близящийся триумф, проговорил брюнет елейным голосом, подавляя в себе желание вспороть тупоголовой девчонке горло, чтобы усекла, что касаться его можно лишь с разрешения. — Ну слава Богам, — протараторила принцесса и стала оседать на пол, отпустив мужскую шею. — Некогда сидеть, осталось совсем немного, — недовольно фыркнул Акура, стряхивая с себя девичьи прикосновения.       Проклиная всё на свете, мужчина опустил глаза вниз и замер. У его ног, сидела всё та же химэ, всё те же волосы, черты лица, одежда та же, только растерянный взгляд солнечных, словно весь свет во Вселенной глаз, смотрел прямо в душу демона, стараясь отыскать в ней ответы на мириады вопросов, роящихся в мимолётно проскользнувшем сознании Нанами в облике химэ. Никогда ещё прогнившее насквозь сердце злого короля не проделывало такой кувырок за плотной стеной грудной клетки, ударяясь о рёбра, причиняя своему владельцу жгучую боль. Казалось, будто ради этого взгляда, Кровавый Король мог навеки отречься от всех престолов и каверзных планов, лишь-бы только она всё также смотрела ему прямо в душу, пробуждая в ней что-то от человека. — Кирихито, — вдруг вырвал его из минутного оцепенения, знакомый, приевшийся до одури голос, заставляющий сердце прикрываться черной вуалью, хороня себя от других, изображая глубокую скорбь по некогда проявившимся чувствам. — Мне что-то стало нехорошо, — поднимаясь на ноги пролепетала химэ, обхватив обеими руками пушистую копну белокурых волос, растрепавшихся на голове.       Всё тот же, лазурного цвета взгляд, обжигал душу демона своей холодной жестокостью, неспособной пробудить в нём ни капли жалости, ни доли чувств. Полное безразличие, постепенно подстёгиваемое презрением к этой жалкой, пресмыкающейся у его ног принцессе, существующей лишь за счет тела земной богини. Мерзость. — В Йоми-но куни тебе не курорт милочка, шевели конечностями, если не хочешь оставаться здесь так долго. Потушишь Адову гору и махнём на моря, тебе ведь нравится море? Не так ли? — не поворачиваясь в сторону девушки говорил Акура, вглядываясь куда-то вдаль.       Не дожидаясь ответа принцессы, демон последовал вперёд. Туда — откуда веяло жаром и пеплом, туда — где тело одного из величайших ёкаев придают равномерной прожарке, уже больше сотни лет. Слуги окинув полным презрения взглядом силящуюся осмыслить сказанное Акурой девушку, молча последовали за господином, оставляя последнюю топать сзади одну.       В голове принцессы творилась сущая ахинея. Казалось, будто сознание умножилось надвое и каждое по отдельности диктует свои права и условия на существование. Одна её часть, стремилась поскорее отыскать тело Акуры и вернуть ему прежний облик, в то время как другая, неистово рвалась куда-то прочь, подальше отсюда во власть серебряного лиса, коему подчинялась всецело и без остатка. — Вот она Адова гора, — расплываясь в довольной ухмылке, резюмировал брюнет, извлекая принцессу из её размышлений. — Твой выход дорогая, — обжигая исполненным надежды и нежности взглядом, демон протянул руку химэ, чем вызвал у неё бурный поток эмоций.       Вся сущность принцессы морей, стремилась навстречу злому королю. Его безупречной красоте и беспощадной харизме. От некогда случившихся позывов сердца не осталось и следа, теперь, оно всецело принадлежит ему, багровому, словно ветреный закат взгляду и хищной, словно звериный оскал улыбке. Всё ему, всё для него. — Господин Кровавый Король, — преклоняясь в раболепном жесте пробормотал Ятори. — Я вижу на вершине горы ваше тело, безупречное, сильное. Даже огонь не смог навредить ему. Вы поистине великий ёкай, — расшаркиваясь в комплиментах тараторил слуга, пока не был остановлен единственным жестом руки господина, означающим потребность в тишине. — Господин, — чуть слышно проговорил Кикуити. — Нужно спешить, судя по всему, нам до сих пор не помешали, из-за очередного обряда жертвоприношения, проводимого во владениях Идзанами. Скоро празднество кончиться и они учуют наше присутствие. Не хотел бы, чтобы вам помешали, — кротко преклонив голову давал сжатый отчет слуга, ожидая решения злого короля. — Тоятама, мышка моя, будь так любезна принеси папочке вон ту прелесть, так опрометчиво заброшенную на верх Адовой горы, — проводя тыльной стороной ладони по щеке принцессы, Акура использовал всё возможное терпение, дабы побороть желание откусить себе руку, что обязана касаться её кожи. Ибо так нужно, только сейчас. — Мррр, Кирихито, — расплываясь от счастья в его руках, девушка отошла чуть далее и щелкнув над головой большим и указательным пальцем, трансформировалась в белошерстного дракона, из-под лап коего подобно крошечным снежинкам, на землю осыпались крупицы льда.       Исполинских размеров гора, охваченная алым пламенем, была воплощением ужаса преисподней. Худшим из худших наказанием для ёкаев, был приговор оказаться сожженным на горе в Йоми-но куни. Хоть и верховные Боги Идзумо, редко прибегали к подобным мерам, все, без исключения ёкаи, трепетали от одного упоминания о существовании Адовой горы, опасаясь оказаться там когда-бы то ни было.       Всё произошло достаточно быстро. Отступив на несколько шагов от пылающей скалы, дракон набрал в лёгкие побольше воздуха и с какой-то небывалой лёгкостью взметнувшись ввысь, стал совершать над зияющим вулканом огня, витиеватые круги по спирали, извергая в самое жерло ледяную струю. Прошло немного времени, как охваченная пламенем гора, стала постепенно тускнеть и увядать, отдавая борозды правления морозному холоду, пропуская его в свои владения, оставляя повелевать всем. Пламя постепенно отступало, спустя несколько минут, укрытая густой шапкой снега гора, заботливо удерживала на своей вершине обнаженное тело ёкая, с растрепавшимися вокруг алыми прядями длинных волос, увенчанных на голове короной демонических рогов.       Завидев конечный результат, к которому так долго стремился Кровавый Король, слуги восхищенно ахнули. Прижимая к груди в области сердца руку, каждый из них встал на одно колено и преклонив голову вниз, стал произносить слова заклинания, обещавшего возвратить дух господина в прежний облик. Всё было подготовлено заранее, для обряда возвращения тела, необходима была плоть и кровь того, кто намеревался совершить переход духа. Под монотонный говор своих слуг, Акура победоносно улыбаясь во весь рот, взмыл в воздух и приблизился к своему телу. С небывалым восторгом осматривая его, мужчина без раздумий вспорол на запястье вену и направив поток крови на покоившегося на горе себя самого, подчинился обряду воплощения. Прошло чуть больше минуты, прежде чем человеческое тело Кирихито Мори, стало расплываться в пространстве, пока и вовсе не превратилось в призрачную дымку, окутывая тело величайшего ёкая, даруя ему вечную жизнь.       Тоятама, заведомо обратившись человеком, едва дышала у подножья горы, неистово сопротивляясь неведомой силе, поглотившей её сознание после воплощения плана Акуры в реальность. Обряд забрал у неё немало сил, от чего девушка лишь подавала слабые признаки жизни, что есть силы сопротивляясь чему-то ещё, разъедающему её изнутри.       Ятори и Кикуити затаили дыхание, когда тело господина рассыпалось на тысячи частиц и погрузилось в лежащее на полу. Торопливо карабкаясь наверх, слуги присели у тела Кровавого Короля, ожидая его триумфального возрождения. Возвращения эры правления, злого короля. Веки, усыпанные тонким слоем инея дрогнули и спустя секунду, явили на свет желтые, словно вылитые из чистого золота глаза — Акуры-оу. — Прелестно, — не дожидаясь восторженных взвизгов Ятори и сдержанной, но совершенно искренней радости шикигами, проговорил ёкай. — Это-то тело мне по душе, — ощущая, как по венам растекается сила и мощь, пробормотал он, поднимаясь на ноги.       Осмотрев себя со всех сторон, демон мысленно восхвалял свой разум и смекалку за то, что ему всё-таки удалось возвратить бессмертное тело в безупречном состоянии. Миг и единым мановением пальцев, на Акуре красовался извечный наряд, черные брюки и на сей раз рубашка — уж очень ему полюбился сей атрибут человеческой жизни. Ятори беспрестанно бормотал слова похвалы и преданной любви господину, Кикуити, молча восторгался могуществом своего создателя, в то время как последний, мысленно проклинал себя за то, что с возвращением прежнего тела, хладнокровность и расчетливость не вернулись к нему в полной мере. Не смотря ни на что, львиная доля его разума была поглощена размышлениями о судьбе человеческой богини, будь она трижды проклята. — Кк-кирихито, — послышался слабый, но отчетливый голос у подножья горы, принадлежавший несомненно ей.       Позабыв обо всём на свете, демон вихрем ринулся туда, откуда доносился слабый, но всё ещё жизнеспособный звук. Испачканное пеплом и густо покрытое инеем, на скалистом утесе лежало обнаженное тело богини в первозданном воплощении. Каштановые, длинные волосы растрепались по полу, придавая безвинной жертве измученный вид. Видимые участки бархатной кожи, были густо покрыты порезами и ссадинами: очевидно, что Нанами боролась в воплощении химэ изо всех сил, чем нанесла такой силы урон собственному телу. К слову, принцессе досталось не меньше. Истратив всю волшебную силу на погашение пламени, Тоятама надеялась на скорую поддержку Акуры, дабы хватило мощи удержать богиню в этом теле. Но, распрощавшись с возможностью контролировать божественный дух Нанами, химэ подчинилась силе, разъедающей её плоть изнутри и отступила. Нынче ослабленное девичье тело, бездушной куклой содрогалось неподалёку от местоположения богини. Без подпитки духовной энергией, проклятая сущность химэ, не способна прожить длительное время, но, найти в себе силы трансформироваться в тело Нанами, ей быть может по плечу.       Ощущая свою потребность в единении с сосудом, Тоятама перевернулась на живот и стала предпринимать отчаянные попытки доползти до израненного тела Нанами. Что сталось с некогда могущественным духом принцессы морей? На кого нынче похожа великая и могущественная наследница Рюуоу Сукуна? Соскребая пальцами горную породу, девушка неистово карабкалась по скалистому утесу навстречу к своей жизни. В голове мутилось, тело отказывалось слушаться и даже те жалкие потуги, которые предпринимала она в попытке вернуть себе сосуд в виде богини, давались ей архисложно. Сбив колени и содрав часть кожи с живота, химэ практически достигла поставленной цели. Тело Нанами лежало безжизненным трупом, пока принцесса жива, она питается божественной энергией своего сосуда. Основным условием проклятия является то, что выжить дано лишь одной из них. И Кровавый Король принял решение. Однозначное, беспрекословное и весьма очевидное. — Химэ, душка моя, ты ведь себе весь маникюр испортишь. Ни один мастер в итоге не вернёт твоим коготкам былую красоту, — расплываясь в довольной ухмылке бормотал ёкай. — Тварь ххххх, какая же ты тварь Акура-оу, — едва слышным голосом прохрипела блондинка, ощущая как её покидают последние силы. — Хммм, услада для глаз, а какие речи. Такой ты мне определённо больше нравишься химэ, — подходя ближе, продолжал издеваться демон, ощущая как вся его сущность ликует при виде сего момента. — Я доберусь до тебя, — опираясь на руки прорычала Тоятама, и на укрытую инеем гору полилась тонкая струйка крови изо рта, окрашивая белую поверхность в багровый цвет. — А как же, встретимся после смерти принцесса, хотя постой, я ведь бессмертен, вот так незадача, тогда сдохнешь ты, — прикрывая рот рукой пробормотал ёкай хитро прищурив цвета раскаленного метала глаза.       Тоятама практически достигла своей цели, оставляя за собой кровавую дорожку на снегу и ухватив богиню за ледяную руку, была готова к воссоединению с желанным сосудом и осеклась. Опередив её, Акура выхватил из-за пояса неизменный атрибут существования сего тела — танто*. Резво сверкающее безупречным лезвием оружие, взметнулось в воздух и водрузилось в руку принцессы чуть выше запястья, в тот момент когда она коснулась тела Нанами. Обряд разделения душ, требовал соприкосновения тела-паразита с желаемым сосудом. Посему, демон смиренно ожидал сего момента, дабы свершить возмездие. — Прощай, Тоятама, — чуть слышно проговорил Акура с какой-то едва уловимой скорбью в голосе.       Стоявшие неподалёку слуги, будучи немыми зрителями сего спектакля, ощутили мимолётный порыв человечности в сущности злого короля, по отношению к принцессе морей. От чего даже шикигами проникся к химэ искренней жалостью, чего нельзя было сказать про Ятори. Любое проявление слабости его господина, было ударом под дых для него самого. Кровавый Король не может быть слабым, не для того меховой шар готов последовать за ним хоть в рай, хоть в ад, чтобы кто-то позволял себе лишать духовной мощи его хозяина. Он этого не допустит. Ни за что и никогда.       Яркая вспышка света озарила пространство над головой, клинок танто стал осыпаться на землю миллионами крошечных крупиц, оставляя лишь россыпь серебристого снега на скалистом утёсе. Тело химэ — постепенно таяло на глазах, пока и вовсе не растворилось в пространстве, оставляя лишь Нанами в той же неуклюжей позе, лежащей на полу. Отбросив в сторону рукоять катаны, Акура присел возле богини и тыльной стороной ладони прошелся по её щеке. — Всё кончилось Момодзоно, возвращайся к нам, — пробормотал демон сгребая в охапку потеплевшее тело девушки, он с минуту задумчиво вглядывался в излюбленные черты миловидного лица — будто давал себе возможность вспомнить, привыкнуть к тому, что она снова рядом. Она, снова она.       Когда глаза насытились её видом, Акура развернулся к стоявшим за его спиной слугам и ухмыльнулся, созерцая, как всё изменилось за какие-то пару минут. Его ждал неожиданный сюрприз, коему он, не смотря ни на что был несказанно рад, ибо в голове словно по мановению волшебства уже назревал блестящий план. Теснее прижимая к груди невесомое тело богини, Кровавый Король огляделся по сторонам, одаряя каждого из незваных гостей, порцией хищной ухмылки. Все наелись, досыта. Не было ни единой души из них, чьи поджилки бы не дрожали при виде злого короля. Хуже него могла бы оказаться лишь встреча с диким лисом, благо он всё ещё не подоспел. — Гостей встречаете? Похвально, только не нахожу ни красной дорожки, ни господского паланкина. Ну да ладно, будет ещё время научить вас хорошим манерам, — обнажая ровный ряд акульих клыков, процедил сквозь зубы ёкай, замечая как полчище превращается в кучку осиновых листьев, дрожащих пред его величием. Продолжение следует…