Мозаика

— Ты могла бы стать моим ураганом, — говорит Скотт. Спокойно так говорит, просто констатирует факт. Нэнси смотрит на него с изумлением. — Брось, — усмехается Скотт. — Где бы ты ни появилась, везде остаются разрушения. Ты ходячий хаос, Нэнси. Почему бы тебе не перейти на мою сторону? Она поджимает губы, разглядывая трещину на стене. Трещина некрасивая и глубокая, почти как малоприятная правда, которую Нэнси собирается обрушить на мистера Варнелла. Ей хочется возразить, что они со Скоттом различаются практически во всем. Он любит ураганы, а она достаточно на них насмотрелась и теперь сыта по горло. Нэнси предпочитает, чтобы ее сравнивали с теплым морским ветром, с Гольфстримом, с зеленым листом под подтаявшим снегом. Там, где Скотт сеет панику, Нэнси восстанавливает покой. В руке у нее зажат поломанный прут радиовышки, из розетки позади Скотта вылетают снопы искр. Для Скотта жизнь — полоса препятствий, что нужно разрушить, для Нэнси — путь с искореженными людьми и вещами, нуждающимися в починке. Вот только Варнелла уже не починишь, он отработанный материал. — Думаешь, ты спасительница человечества? Улыбка у Скотта гаденькая, жиденькая, еще мгновение и расползется по лицу чернильной кляксой, пачкая щеки. — Думаешь, ты в состоянии все изменить? — Он выдерживает театральную паузу. — Нет, дорогуша. Спроси своего отца. Или парня, если он у тебя есть. Наверняка есть, мордашка-то симпатичная. Нэнси фыркает. Даже манипуляции у Скотта на редкость потрепанные и устаревшие, как и он сам. Ярлычок плохой дочери к ней не клеится, Карсон Дрю видит, как она хиреет без очередного расследования, и давным-давно отказался от идеи ограничить Нэнси свободу передвижения. Нет, Скотт, выбери что-нибудь поинтереснее. Что же до Нэда, то… Возможно, им и правда лучше расстаться. Нэд никогда ее толком не понимал. — Мимо, Варнелл, — спокойно замечает Нэнси. Что еще у него припасено в рукаве? С чувством вины не вышло, так может, попробовать еще? Смерть матери? Нэнси ее почти не знала. Огорчение подружек? У них своя жизнь и увлечения. Остается Фрэнк, но о нем Скотту знать совершенно необязательно. — Тебе же не важны люди, — прищуривается Скотт, вертя в руках ручку, — Зато важно знать, что своим спасением они обязаны тебе. Тщеславие — твой наркотик, Нэнси. Она молча смотрит на него в упор. Если подумать, Скотт не так уж ошибается. Возможно, она и правда любит чужие восхищенные взгляды. Отличная награда, куда ценнее денежного вознаграждения. Вот только стыдить ее отсутствием сострадания бесполезно. Мотивация несущественна, значение имеет лишь результат. — Мы оба — одного поля ягоды, — настаивает Скотт ядовито. — Просто по разные стороны баррикад. Сыграй за мою команду, Нэнси. Я буду восхищаться тобой и без подвигов. Уже восхищаюсь, как видишь. Нэнси пожимает плечами. — Увидимся в суде, Скотт. Она выходит из комнаты, ни разу не обернувшись. Прут в руках трет руки, и по пути к машине Нэнси выкидывает его в мусорку. Родстер газует, поднимая клубы пыли. В графе завершенных дел Нэнси Дрю ставит еще одну галочку.