Последний звездочет

Утро следующего дня оказалось не менее холодным. Мороз щипал кожу на лице, заставляя спрятать нос в вязаный шарф, который уже сам обмерз от постоянно теплого дыхания. Но в отличие от прошедшего вечера, сейчас не было ветра и снегопада. Только приятное, пусть и не греющее солнце, заставляющее ледяную корку на снегу поблескивать. Идти еще было прилично, а пальцы на руках и ногах уже требовали тепло, грозясь отвалиться. Необходимость попасть в другой конец города возникла не спонтанно, просто откладывать поход в поликлинику было плохой идеей. Сейчас, даже при большом желании прорваться через ораву пенсионеров и детей будет не просто. В спину с глухим хлопком что-то врезалось, отозвавшись неприятной болью между лопаток. Обернувшись на такой оклик, Давид не сразу заметил стоявшую группу парней у покрытых снегом турников. Четыре пары глаз смотрели на него, казалось, не моргая, пока один из них не поманил его к себе рукой. Только подойдя ближе, в этом человеке удалось узнать Макса. - Привет, - сиплым от холода голосом бросил тот, когда Давид остановился в двух шагах от группы. Подходить ближе было не совсем безопасно, тем более, безопасности рядом с этими парнями он совсем не испытывал. -Ну, привет, – Безрадостный ответ четко давал понять, что на длительную беседу он не настроен. Лишь понадеявшись на то, что до Максима этот посыл дойдет, Давид окинул его выжидающим и не терпеливым взглядом. – Что ты хотел? - Да так, смотрю, ты идешь, дай думаю, поздороваюсь. Ты куда с утра пораньше? Выходной же, спал бы, – Искусственная забота выглядела излишне неуместной в этот момент. Макс был не плохим парнем, но уж наверняка не тем, кто будет беспокоиться о любовнике папаши и заводить с ним дружеские отношения. Скорее наоборот, он всегда старательно давал понять, что друзьями им не быть и максимум это игнорирование. Не так уж и плохо, учитывая, что все могло бы закончиться рукоприкладством или издевками. Тем более, сын Дмитрия был под стать отцу. Высокий, крепкий, с резкими чертами лица, он всем видом давал понять, что терпит все это лишь потому, что не хочет огорчать отца. - По делам нужно. Я пойду, а то опоздаю. Пока, – Торопливо попрощавшись, юноша хотел было побыстрее избавиться от нескольких пристальных взглядов на себе и не покидающего чувства напряженности витающего в кругу собравшихся. Уже целенаправленно шагнув вперед, на своем плече он почувствовал чужую руку, требующую обернуться. - Погоди, Давид. Давай встретимся вечером, поговорить хотел. Ты свободен после пяти? Я тебе позвоню, идет? – При этих словах окружающие Макса парни с явно выраженным удивлением уставились на него. Конечно, слишком дружеское приглашение для педика, по их мнению. Можно было поспорить, что в любой другой ситуации эти бугаи не церемонясь сломали бы Давиду нос и это при лучшем раскладе. В худшем же случае, отправили бы домой с похоронной. Парни, словно выбранные на подбор, казались одинаковыми. У всех широкие лица с крупными носами, огромные плечи и почти два метра росту. И хоть Давид никогда не был тощим, маленьким и слабым, а рядом с этими ребятами чувствовал себя четвероклассником. В ответ согласно кивнув, наконец почувствовав на плече свободу, он зашагал вперед, стараясь быстрее уйти подальше, чтобы не чувствовать тяжелые взгляды на спине и затылке, не слышать вопросов тех парней к Максу про «Парня своего отца». Омерзительное чувство унижения, а еще непонимание, почему Максим позвал его при друзьях, будто специально хотел высмеять. Так или иначе, но вечером мобильный действительно загудел вибрацией в кармане джинс. Незнакомый номер на экране подсказывал, что скорее всего, обещание позвонить Максим сдержал и вот, как раз в пять двадцать вечера, решил напомнить о себе. Поднимать не хотелось категорически. Они не друзья, а говорить с кем-то и чувствовать себя виноватым не пойми в чем, совсем не здорово. -Да? – Пожалуй, это «да» было слишком грубым и на том конце телефона это поняли. Пауза затянулась на лишних пару секунд, заставляя Давида уже второй раз пожалеть о том, что он согласился на этот разговор. -Привет… Это я. Ну, в смысле Максим, – Неуклюже начала собеседник. Его неуверенное начало вселило уверенность в Давида, вызвав самодовольную ухмылку. Пожалуй, сынок Дмитрия чувствует себя так же неловко, как и он сам, оставаясь наедине с ним и не зная, с чего начать. – По телефону говорить неудобно, да и долго. Давай, может, встретимся где-нибудь, пива попьем, поговорим нормально? И они встретились, несмотря даже на старательные намеки Давида, едва ли не прямо говорящие о искреннем нежелании выходить на улицу в мороз. Макс, конечно, все намеки понимал, но был слишком уперт, чтобы уступить. В конечном итоге, встреча состоялась в небольшом заведении, напоминающем больше подвал, за исключением наличия мешков с картошкой или банками с маринованными огурцами. Зато тут полно было светящихся вывесок, рекламных, в основном, но давно утративших актуальность. Пара игровых автоматов, пара столов для посетителей и громкая музыка, будто тот, кто ее выбирал, не выходил на свет уже лет пять, поэтому полагал, что по кругу крутящиеся, давно устаревшие песенки, смогут сгладить ситуацию с обстановкой. Людей было не много, а те, что были, словно оставались в своем измерении и не обращали внимания на окружающих. Их наличие давало призрачное ощущение безопасности. Макс уже сидел за одним из столиков, рассчитанным, по меньшей мере, на четверых. Окруженный двумя пивными бокалами, он проявлял интерес и внимание лишь к мобильному, в своих руках, который тускло освещал его лицо. От гаджета он оторвался лишь когда заметил боковым зрением движение рядом с собой. - Привет, садись, потяни пива, быстро согреешься. Обстановка тут, конечно, дерьмо, зато пиво не плохое, – Давид заметил любопытный взгляд в свой адрес. Максим постоянно на него так смотрел, изучая, будто пытаясь найти глобальные перемены во внешности, с последней встречи. В этот раз, как в прочем, во все предыдущие, не увидев ничего нового или необычного, он утратил всякий интерес и вернул свое внимание мобильному, тут же улыбаясь или скорее усмехаясь чему-то там увиденному. Давид же не испытывал особой радости от их встречи. Такие заведения, такую компанию и пиво он не любил, но сейчас терпеливо ждал, пока его собеседник уделит внимание чему-то кроме своей игрушки. -Слушай, зачем я тут? – Потеряв терпение через минут пятнадцать тишины, подал он голос. – Ты меня сюда вытянул чтобы пиво пить или говорить? Давай уже к делу. - Чего это ты не в настроении сегодня? – С ноткой раздражения, откладывая телефон на край стола, сменяя его бокалом пива, отозвался Макс. – Ты же не идиот, сам понимаешь, зачем позвали, – Не замечая согласного кивка, он нахмурившись, громко глотнул пива. – У нас с тобой никаких касательных, но есть одно общее – мой батя. Вот именно поэтому, нам и стоит поговорить. В общем, мать хочет, что бы он к ней вернулся и все такое. Я знаю, звучит тупо, но ты, как бы, помеха. Просто понимаешь, ты вот, окончишь учебу и свалишь, а мой папаня так и останется один. А так, у них с мамой еще есть шанс встретить старость не в окружении одиноких стен. Знаешь ли, они не один год в браке провели, так что, это вполне вероятно, что все получится. - То есть, ты хочешь сказать, что мне нужно подвинуться? – Порадовал своей проницательностью и догадливостью Макса юноша, на что получил оживленное: «Да, именно!». – А что еще сделать? Может, завязать на его шее праздничный бант, взять под руку и лично привести домой, где передать жене? Ах, да, бывшей жене. В своем уме вообще? То, что ты называешь «не серьезно», для меня не менее серьезно чем… - Он замялся, подбирая наиболее красочно описывающее его настрой слово, но все идеальные варианты путались с наводнением информации, что предстояло высказать этому придурку. - Да ты прикалываешься, блин?! Не сравнивай их длительный, счастливый брак и вашу долбежку в зад. Это небо и земля, а в вашем случае, просто грязный, мерзкий секс. Ты кому угодно можешь очко подставить, а он, знаешь ли, будет счастлив вернуться в семью, к любимой жене. Я вообще не понимаю, какого хрена? Почему я должен объяснять эти элементарные вещи тебе? Тут уже все очевидно. И я никогда не поверю, что он откажется от семьи, родной семьи, ради пидоросни и ебли с мальчишкой, который ему в сыновья годится! Блядь, это мерзко, – Начиная явно закипать, Макс с отвращением, без былого, пусть и натянутого дружелюбия, смотрел на Давида. Это должно было случиться. Просто плотину прорвало именно сейчас. Глупо было полагать, что они так и продолжат заученно здороваться при встречах, в душе жалея, что никто из них не сделал вид, будто не заметил другого. Этого разговора могло бы и не быть, если бы в самом начале, Давид согласно кивнул и понимающе ответил что-то в духе: «Да-да, я все понимаю, он нужен семье, а ему нужна любимая жена, дети и ожидание рождения внука. Это ведь так очевидно». Но он этого не сделал, а теперь его ждет, в лучшем случае, длительный и малоприятный разговор о половой жизни, сексуальных предпочтениях, о правильности такого выбора и морали, которая всегда просыпалась у его низко моральных собеседников каждый раз, когда тема касалась подобной этой проблемы. - Надеюсь, ты все сказал? А теперь послушай меня. Твой отец вернется к жене только в том случае, если сам этого захочет. Ни помогать, не провоцировать его к этому я не стану. С этим понятно? Отлично. Если еще раз, твой мозг в купе с языком сгенерирует один из тупых вопросов, касающихся того, как, куда, зачем и почему я с ним сплю, то я наглядно, на личном примере тебе все покажу. После этого, тупых вопросов станет гораздо меньше, поверь, – Резко вскочив из-за низкого стола, он неуклюже задел его, из-за чего один из пивных бокалов расшатался, плеснув часть своего содержимого на штаны Макса. Тут же послышалась брань и угрозы. Хотя, юноша сомневался, что причиной этому послужило пиво, ставшее пятном на джинсах крикуна. Куртку он накинул уже на улице. Хотя пар от дыхания шел столбом, холода совсем не ощущалось. Молния отказывалась застегиваться, то расходилась, что в конце концов, стало последней каплей в океане агрессии. Громко выругавшись, Давид с силой пнул снежный ком, глядя на то, как разлетаются его куски и исчезают в каше грязного снега у дороги. Послевкусие от такой встречи было паршивое, как то пиво, что плеснуло на штаны Макса. Идиотское чувство злорадства и детской радости от такой, пусть и мнимой, совсем нелепой победы. Словно последняя стерва разлучница, из любого женского сериала, он раз за разом прокручивал в голове: «Свое не отдам». На половине пути холод все же настигнул, пробрав до озноба и заставив пожалеть о том, что пять минут ожидания автобуса показались слишком долгими. Распахнутая куртка и один свитер мало спасали от ветра, а руки так и вовсе давно онемели и с трудом поддавались действиям, отзываясь покалывающей болью. Но все это показалось пущей ерундой, когда дойдя до дома, в окне их квартиры горел свет. Повеяло уютом, раздражение словно рукой сняло. - Теперь постоянно собираешься приходить позже меня? – Послышался знакомый мужской голос, когда Давид закрыл за своей спиной двери, ощущая, как тепло охватывает его тело. - Не планировал. Просто, кое-кто поговорить захотел. О тебе, между прочим, – Напоровшись на вопросительный взгляд, он лишь улыбнулся, по привычке вытягивая руки над чайником, согревая пальцы. – Я с Максом виделся. В общем, он рассказал, что твоя жена хочет вернуть тебя в семью. Что думаешь об этом? – Стараясь как можно правдоподобнее казаться беспечным, невольно парень все же напрягся, боясь, что ответ ему совсем не понравится. Если Дмитрий захочет вернуться к жене, удерживать его он не станет, но на самом деле, говоря это Максу, он даже не думал о том, что его мужчина действительно уйдет. - Я думал об этом, на самом деле. Как только мы развелись, ночами не спал, скучал очень. И по жене скучал, и по кровати общей, к которой привык. Очень сложно прожить с кем-то больше двадцати лет, а потом просто уйти. Сейчас, конечно, все по другому уже. Случись что, я бы вернулся, но сейчас не собираюсь, – Иногда, честность хуже лжи. Дмитрий всегда был честен и перед собой, и перед другими. А сейчас старался быть предельно честным, пусть и опасаясь болезненной реакции Давида, стоящего сейчас перед ним, не знающего что и сказать. Он был расстроен, заметно расстроен, но скандала устраивать не собирался, к счастью. Была в нем хорошая черта, не паниковал раньше времени. - Я боялся услышать это. Не хотел думать, что ты по прежнему скучаешь по ним. Хотя, это ведь так логично. Все нормально, поверь, я не стану удерживать, если ты захочешь уйти, обещаю, – Натянуто улыбнувшись, юноша обнял Дмитрия за плечи, будто пытаясь его успокоить в то время, как успокаивать стоило его. «Все будет нормально, никуда он не уйдет. Я не отпущу, наверняка не отпущу», повторял про себя он, на сто процентов уверенный, что так оно и будет. Это успокаивало куда сильнее, чем любые другие слова или объятия. В себя он верил, как и в свои способности, а значит, его Дмитрий останется с ним, никак иначе.