in my heart you're still here

В один из дней, столь же иррациональных, как и всё происходящее, реальность решила ещё и поглумиться. Конрад избегал этого сквера, помнил, где нашли тело. Помнил о призраке, существование которого обманчиво подкидывало зрение, любившее работать по привычке. Помнил и боялся, что, зайдя сюда, будет видеть лишь залитые кровью скамейки везде. Будет представлять его обезображенное тело. Будет думать о том, мыслей о чем не выносил. Конрад тормозит, когда осознает, куда его привели ноги. Но и изменить маршрут не смеет. Шаги по скверу несмелые, рассеянный взгляд скользит по сторонам, не давая даже сосредоточиться на том, что под ногами. Фоке было привычно смотреть под ноги, просто чтобы ни за что не зацепиться тростью, чтобы она не провалилась, как уже бывало… — Сэр, вы в порядке? Не сразу понимает, что обращались к нему. Поворачивается, видит крайне напряженного вида девочку лет четырнадцати с собакой на поводке. Фоке думает, что выглядит, должно быть, крайне паршиво. Растерянно проводит пальцами по колючей щетине. — Да, не беспокойтесь. Просто потерял тут… кое-что. Разворачивается, думая, что собственный голос звучит достаточно жалко. Хочется поспешить, вернуться домой, но он сдерживает себя. Это выглядело бы неподобающе. — Телефон? Осторожный вопрос, уже сбоку. Догнали — и это немного напрягает. Конрад хмурится, от непонимания, какой телефон имеют ввиду. Девчушка, должно быть, думает, что старик отмечает её проницательность, и продолжает, уже с нотками самохвальства. — Моя собака в кустах нашла телефон. А вы так странно оглядывались по сторонам. И я решила спросить. Нам очень повезло встретиться! Конрад уже открывает рот, чтобы сказать, что телефон явно принадлежит кому-то другому, а общество этой юной леди его порядком раздражает. Старикам, лишившимся шанса нормально дожить оставшиеся годы, ведь положено раздражаться от назойливости и говорливости. Но сказать он не успевает. Она протягивает на открытой ладони телефон Кристиана, и мужчина замирает. Не сразу понимает, что трость упала, смотрит на телефон. — Не думал, что ещё раз его увижу. Девушка, должно быть, принимает его за окончательно свихнувшегося, когда Конрад проводит по сколу на экране и осторожно улыбается. Людям не положено так радоваться, если они получают сломанную вещь. — Вы крайне ответственны. Думаю, мне действительно повезло встретить Вас. Говорит он как положено, вежливо и с благодарностью. Но на девочку и её собаку больше не смотрит. Растерянно подбирает трость и, не отрывая взгляда от телефона, идет домой. В квартире ещё одна новость. Прибор отзывается на подключенную дрожащими руками зарядку. Экран загорается, звучит знакомый сигнал. Конрад нервно убирает от лица волосы и смотрит. Смотрит на новые и на уже знакомые царапины. Он был уверен, что телефон — один из фигурирующих в деле предметов. И теперь вопросов становится больше. Бредил ли Конрад, когда говорил с полицией. И чей у них телефон, если он не бредил. И не избавляются ли они от улик… Телефон истерично пищит. Высвечиваются пропущенные от Фоке звонки в ту злосчастную ночь. Высвечивается смс от Имгерд, которая, оказывается, все же согласилась приютить кошек на время отпуска. Отпуск. Конрад смотрит на календарь и осознает, что они уже два дня как должны были улететь греться на солнце. Но теперь туда, кажется, никто не полетит. Фоке никак не решается копаться в телефоне, только смахивает уведомления, пока они не кончаются. А потом остается сидеть и разглядывать новые царапины. Замечает присохшую кровь, морщится, но не убирает. Только на следующий день, не найдя в себе сил выйти из квартиры, он залезает в телефон Криса. Хочется пролистать знакомые фото, увидеть переписки. Хочется, хотя Конрад и знает содержимое этого телефона не хуже, чем своего. Так он думает, пока не открывает галерею. Смазанное фото, очевидно, случайное, сохраняет на флешке лица нападавших. Нечетко, из-за вечно отключенной вспышки, но узнаваемо. И Конрад разглядывает, запоминает. Запоминает форму носа, разрез глаз. Запоминает выражение лиц. Фото запечатлело троих, и это ставит галочку на одном из вопросов следствия. Они не могли определить количество нападавших, лишь сошлись, основываясь на биологических следах, что их было больше двух. И теперь Конрад не уверен, что на фото оказались все. Видео он решается включить совсем не сразу. Боится картинки, которая могла оказаться запечатлена. Но видео содержит в основном звуки. Воображение дорисовывает, что камера начала запись, когда телефон обо что-то ударился. Другого варианта фантазия не предлагает, и ещё один вопрос следствия. Криса не пытались ограбить. Уже не на первом повторе Конрад разберет, что за выкриком Криса скрывается хлюпающий звук, и решит, что в этот момент была нанесена одна из решающих ран. Он будет слушать набор стонов нападавших, затихающие крики жертвы и звуки ударов даже против своей воли. Это видео будет повторяться, бесконечно. Пока сознание наконец не нарисует картину того, что произошло ночью в сквере. И ещё пару раз, пока телефон не разрядится. Просто оттого, что он не в силах остановить это. Не в силах прекратить нажимать кнопку повтора, хотя, казалось бы, давно пора. Конрад просидит до утра с уже разряженным телефоном, не в силах отогнать эту картинку. Не в силах просто пошевелиться. Но следующим утром для него всё станет понятно. Так же, как несколько дней назад, после самой ужасной ночи, он понял, что Крис уже не возьмет трубку.