in my heart you're still here

— Знаешь, иногда мне кажется, что этот светофор грустный. Крис не приближается, держит дистанцию, пока Конрад не тушит сигарету. Рыжий в кои-то веки подходит, обнимает его осторожно и прикасается щекой к плечу. Конрад вздыхает тяжелее, чем требовалось. Тяжелее, чем можно было себе позволить. Но Крис ведёт себя как умный мальчик: понимает, что этот вздох к нему не относится. — Этот твой врач сказал, что всё нормально, так что… — Не ври. Крис мнётся, но всё же между правдой и гордостью пытается выбрать второе. Пытается остаться важным, главным в собственном мире, но обнимает Конрада чуть крепче. — Мы ведь друг другу… никто. Конрад усмехается. Вспоминает, как два раза за неделю приехал, чтобы просто убедиться, что этот придурок позавтракает свежей теплой кашей и приготовить что-то, пока он спит. Вспоминает, что сам звонил врачу, чтобы уточнить детали. Вспоминает, что за прошедшую неделю уже успел сжиться с мыслью, насколько далеко зашла ни к чему не обязывающая интрижка и как глубоко в кровь проникли сомнительные чувства к худощавому малолетке. — В таком случае я, пожалуй, докурю и поеду к жене. Крис кривится, и это, черт подери, забавно. Они оба понимают, что Крис сейчас не принимает решение, меняющее ход их истории, но оглашает его. Приводит приговор в исполнение. Их встречи, стоило признать, не удержались на острие лезвия и свалились в омут, связывающий чем-то большим. Омут, который можно было назвать отношениями. Их отношения — забавная игра, в которой невозможно выиграть или проиграть глобально, но то одному, то другому, приходилось поддаваться. В этот раз была очередь Кристиана. И он, не отпустив Конрада, когда тот докурил, исполнил свою роль. — Я боялся, что ты узнаешь. Боялся, что стану не нужен. Тебе ведь вряд ли хочется возиться с больным мной. Я… знаешь, я думал о тебе хуже, чем ты есть на самом деле. Конрад усмехается, не понимает, почему это выходит зло. Закрывает окно и приобнимает уже замёрзшего Клауда, давая прижаться к груди и, при желании, посмотреть в глаза. Крис не желает, Крис, как напуганный зверёк, прячет взгляд. Но говорить продолжает. — У меня проблемы с пищевым поведением. С детства. Стоит немного перенервничать — сразу забываю про еду. И вспоминаю, что должен был поесть, когда становится слишком поздно, когда организм уже отказывается переваривать пищу. Я… в больницу попадал пару раз. А в этот раз врач правда сказал, что всё в порядке. Таблеток навыписывал, сказал дома отсидеться ещё неделю примерно и всё. Рыжий облизывает губы и смотрит на Конрада. Улыбается нерешительно. Не так, как обычно, без пошлого заигрывания. И это подкупает. Это заставляет поцеловать его в щеку и поправить одеяло. Конрад уже видел, что Крис не так слаб, как в первые дни, но отказать себе в удовольствии не мог. Но Крис начинает капризничать, будто требуя ответа за свою честность. Конрад вздыхает, ложится рядом, обнимает его. — Хорошо, убедил. Я останусь проконтролировать, что ты позавтракаешь утром нормально. Конрад ловит его взгляд и понимает, что попал. Зелёные глаза смотрят нежно, влюбленно. Зелёные глаза передают все эмоции, которые хотел скрыть награжденный ими парнишка. Зелёные глаза слишком честные, слишком прямолинейные. И Конрад слишком уж с ними согласен. Мужчина касается губами холодного виска, чувствует чужую улыбку и закрывает глаза. Ругает себя за то, что даёт парнишке, с которым просто спит из-за привлекательного тела, слишком много надежд. Ругает себя за то, что остаётся с ним и утром ругает за очередную кашу, ради подачи которой старается встать раньше парня. Конрад ругает себя каждый раз, заезжая к нему среди ночи, чтобы проверить холодильник, приготовить что требуется. И не то чтобы не приставая к парню, отношения с которым, по идее, строятся исключительно на сексе, а стараясь его даже не будить. Ругает себя, когда в их переписке, по его же требованию, появляются фотографии еды Криса. Вопросы о самочувствии, напоминания принять лекарства, отчеты Кристиана о весе и общем состоянии. Ругает себя за то, что просто не может быть с ним так же, как раньше. Быстро, непристойно, грубовато. Ругает себя, когда, после выздоровления Клауда, они начинают встречаться только на его квартире. Ругает себя за то, как смотрит на парнишку. Ругает себя за то, что прикасается к нему исключительно как к хрупкому фарфору, что может рухнуть перед ним на колени, как одержимый, целуя бледные пальцы и наблюдая, как у мальчишки едет крыша от осознания собственной важности. Ругает себя за то наслаждение, которое получает каждый раз, превознося Клауда над собой, надо всеми. Ругает, но ловит себя на том, что способен получать наслаждение только тогда, когда Крис более чем доволен. Зависимость. Конрад знает, что такая влюбленность быстро перегорит, особенно у, по факту, неопытного мальчишки, придумавшего себе влюбленность. Убеждает сам себя в том, что эти отношения разрушит сам Крис, наигравшись, перенасытившись. И решает ждать этого. Решает, но не может отказать себе в наслаждении подразнить. Отправить на день рождения букет с плюшевой игрушкой, подстроить совершенно неожиданную встречу, изменив расписание, случайно взять в командировку его вместо заболевшего секретаря. И всё ждёт, когда Крису это надоест, когда его терпение лопнет. Но зелёные глаза становятся ярче день ото дня. Зелёные глаза смотрят в душу и крутят, что уж молчать, влюблённым стариком как им угодно. Ужасные глаза.