in my heart you're still here

Вся история их интрижки — меньше месяца. Всей истории их знакомства чуть больше семестра. Все их отношения более уродливы, чем знаменитый Горбун. И каждый раз, когда за Клаудом закрывается дверь кабинета, Конрад тонет в стыде, в отвращении к себе и к своему пристрастию к мальчикам до тридцати. Пристрастии, которое было малодушно заглушено в угоду стандартам общества и которое Клауд легко перевернул так, как нужно ему. Мальчишка вел себя на редкость отвратительно. Врывался в кабинет без предупреждения, как правило, в конце дня, закрывал за собой дверь и медленно шёл к столу Конрада. Нарочито медленно, наблюдая, как Фоке пишет смс Ноеми и слишком уж подло усмехаясь. Знал, что задержит и давал пару секунд на оправдание, прежде чем усесться Конраду на колени и, под настроение, отпустить пару колких фраз. Конрад не хотел воспринимать это слишком близко, но невольно запоминал реакции его тела. То, как его позвоночник изгибается волной, прижимая к телу Конрада поочередно грудь, живот и, наконец, ещё ближе бедра, если прихватить этого дурного кота за шкирку. То, как непредсказуемо его поведение, и, в попытках не издавать ни звука, Клауд с одинаковой вероятностью мог лизнуть кожу, поцеловать, прикусить или начать посасывать чужую мочку уха. Последнее почти смешило, но Рыжий не давал отвлекаться, тем более на смех. Конрад ждал, что эта искра между ними погаснет так же резко, как вспыхнула, но Крис доказывал, что стал бы первокласным повстанцем: из искры он умудрился разжечь редкой силы пламя. Пламя, пожирающее спокойствие, которым Конрад так тщательно себя окружал несколько лет. Пламя, пожирающее отношения с женой, не то чтобы любимой, но комфортной. Пламя, уничтожающее и самого Конрада. Спасти, кажется, можно было только последнее. Фоке казалось, будто бы всё, что он мог сделать, так это напомнить зазнавшемуся лаборанту, кто из них двоих главный. Но явившись в кабинет, где в тот день работал Клауд, он наткнулся на вызов во взгляде и протертые колбы. Рыжий, бесспорно, ждал. Будто знал, что, продержавшись пару дней без визитов, Конрад приползёт к нему сам. И ведь паршивец ни капли не ошибся. И даже шагая вслед за начальством, скрываясь в маленькой каморке без окон, Крис сохраняет во взгляде то ли вызов, то ли излишне амбициозное самопредставление, которое, впрочем, совершенно не мешает ему снова опуститься на колени, глядя в глаза Конрада. Взгляд Криса всегда был важной деталью пазла их отношений, поскольку с головой выдавал парня, любую его мысль и идею. Взгляд же и выдаёт, когда эмоциональный спектр у рыжего сменяется. Взгляд выдает теплоту, когда Крис заходит в обычное время, но вместо того, чтобы закрыть дверь, оставляет заработавшемуся Конраду дурацкий кофе с дурацкой шоколадкой и исчезает. Конрад только и успевает, что уловить в привычном пошловато-нейтральном взгляде беспокойство, о котором Клауд ничего не говорит. Кажется, картина мира, к которой едва успел привыкнуть Конрад, пошатнулась именно в тот момент, утонула в запахе кофе из булочной на углу. И дальше ситуация поворачивалась совершенно неожиданным углом, но вычленить моменты не получалось. Момент, когда Крис начал приносить кофе. Момент, когда Конрад стал покупать пластыри и ходить с ними в лабораторию. Момент, когда Крис приходил уже чтобы просто побыть рядом. Момент, когда зелёные глаза стали смотреть так влюбленно…