in my heart you're still here

В машине Кристиан вёл себя тихо, прилично. Сидел, листал подготовительные материалы, иногда вздрагивал на резких поворотах трассы. Погода в этом марте выдалась на редкость мерзкая: к моменту, когда они припарковались у университета, в котором проходила конференция, как раз закончился град. Конрад покинул машину первым, Кристиан немного замешкался. — К сожалению, выступать нам с Вами в этом году не придётся. Но, думаю, для Вашего образования и лучшего понимания вопроса такой опыт тоже будет полезен. Улыбается Клауду, пока тот семенит рядом. Ещё сонный, кажется, растрёпанный и как обычно мельтешащий. Они ждали конференции больше трёх месяцев, и за это время Конрад успел выучить, как ведёт себя паренёк, когда нервничает. Конраду как-то льстило то, насколько трепетно Клауд относится ко всем своим ошибкам. Он, конечно, видел, как Крис затирает на рабочем месте пятна, особо не различимые человеческому глазу, как переставляет колбы, добиваясь какой-то непонятной гармонии. Видел, но всё же казалось, что в повышенно-внимательном отношении Клауда к замечаниям Конрада чрезмерно виновата фигура начальства. Уверенность в последнем подтверждается, когда посреди одного из докладов Кристиан склоняется к Фоке и, обжигая ухо начальника дыханием, спрашивает: — Я же могу задавать вопросы? Конрад только кивает. И понимает, что работу дальше не слушает. Понимает, что был уверен: от коллеги должно пахнуть апельсинами, но, вопреки всем законам логики, от Криса пахнет кофе, шоколадом, корицей, бумагой… и почему-то он уже успел пропитаться запахом машины Конрада. На обеденном перерыве, оставив Клауда, что-то строчащего в конспектах, за столом, Конрад набирает две порции, не интересуясь вкусами парня. Кажется, он ест меньше Конрада, но всегда существовал вариант быстрого обмена веществ, и Фоке собирает две одинаковых порции из первого, второго, чая и салата. Подумав, берет ещё и шоколадные кексы на кассе. Опуская поднос на стол, ловит немного озадаченный взгляд Клауда, усмехается. — Приятного аппетита. Почему Вы так и не задали вопрос по той работе? — Спасибо. — Кристиан, кажется, теряется. Но всё же берёт ложку и тянется к супу. Конрада радует, что парень не пытается играть в гордость. — Я… подумал, что сам ошибаюсь. А потом делал отметки, и… можно будет Вас попросить взглянуть на них потом? Кажется, эта тема не была освещена, но она достаточно… интересная. Мне кажется. Но я, конечно, могу ошибаться. Торопится. Снова боится непонятно чего и спешит, говорит так, будто пытается остаться неуслышанным. Конрад же только вздыхает, продолжая есть суп. — Не думаю, что в Ваших рассуждениях есть ошибка. И я, конечно, с удовольствием взгляну после конференции. Улыбаясь, Конрад переключается на гуляш. Ест с аппетитом, только теперь ощущая, как проголодался. Крис же своим поведением напоминает Конраду сына. Лукас, не отличавшийся в детстве любовью к полезным блюдам, особенно супу, съедал ровно столько, сколько требовалось, чтобы опущенная в тарелку с супом тарелка со вторым не вытеснила жидкость. Примерно в те же годы Конрад приобрел привычку разглядывать чужие тарелки. Вот только Лукас, кажется, давно перестал так себя вести, хотя был младше Кристиана всего на пару лет. Крис же прятал то, что не доедал. Кажется, боялся обидеть, но вкусы не разделил. Оставалось надеяться, что Клауд проживет на половинах порций до конца конференции. То, что от обоих кексов остались только крошки, надежду подкрепляло. То, что Кристиан иногда вёл себя как ребенок лет пяти, веселило. Погода испортилась буквально за час. По силе ударов града о стекла казалось, что город вокруг уже смело торнадо. В определенный момент Конрад даже допустил, что Университет тоже смело к чёрту, и они находятся в вихре. Клауд, кажется, погоду не замечал, снова ушёл в правки, в свои записи. Даже задал несколько вопросов. Вот только увидев через стеклянные двери холла ливень, Кристиан явно остался озадачен. Конрад усмехнулся. — Видимость плохая, выезжать на трассу не рекомендуется. Я снял номер в отеле за пару кварталов, переночуем там. Обещают, что завтра ситуация исправится. Кристиан осторожно кивает, доставая из чехла зонт. Кажется, считает что-то, Конрад только отмахивается. В конце концов, он обещал, что посещение конференции бесплатное. Да и зарплатный табель видел, а это уже не позволяло сказать парню, что он должен ещё что-то за поездку. Номер оказывается маленьким, скромным. Но выполняет все условия: тёплый, сухой, на постелях даже халаты есть. За окнами всё тот же шторм, и, глядя на то, как растерянно Клауд осматривает пространство, на то, что одежда на парнишке, в принципе, сухая, Конрад предлагает спуститься на ужин в кафе. Лаборант только кивает, всё так же растерянно, и, следуя, примеру Конрада оставляет сумку с вещами в номере. В кафе мало людей, заказ официантка принимает быстро. — Переживаете, что сегодня не получается вернуться? — Нет, просто… неловко. — Вас смущает моё общество? К сожалению, это был последний свободный номер. Конрад улыбается, но парнишка, кажется, не берёт это в голову. Смущается, слишком заметно, чуть ли не краснеет, явно не знает что ответить. И Конрад, вместо того, чтобы поддержать разговор, просит у подошедшей официантки глинтвейн. Крис, кажется смущается сильнее. — На сегодня можем забыть о работе, и… просто относись ко мне как к другу, Крис. Парнишка улыбается; кажется, у него, как у какой-то игрушки из интернета, от этого начинают светиться глаза. И Конрад не может сдержать ответную улыбку. — Это точно… нормально? Конрад пожимает плечами, всё же приступая к поеданию салата. — Разумеется. Приятного аппетита, Крис. — Приятного аппетита. Парнишка смешно теряется, но всё же начинает есть. Пьёт он мало, будто опасливо, но Конрад искренне не верит, что хоть кому-то ударит в голову один бокал глинтвейна. Просто сегодня требовалось согреться — и это было, разумеется, единственной причиной пить. После ужина выходит покурить, Клауд, на удивление, идёт следом. У урны парнишка достаёт свою пачку. — Я думал, что это не приветствуется в коллективе. По крайней мере, герр Хейц сказал так. — Он действительно не переносит запах табака. Но меня терпеть приходится. — Усмехается. — Если переживаешь, что за это увольняют — зря. Но на лекцию о здоровом образе жизни нарваться можно. Крис улыбается, заразительно и живо. Заставляет улыбаться и Конрада, как бы иррационально это ни было. Докурив, Фоке первым уходит в номер. Уже там отправляет Ноеми смс и нарывается на серьёзный телефонный разговор о приоритетах. Приоритет Ноеми — общий ужин, приоритет Конрада — возможность разбиться на трассе. Говоря о том, что, если в их городе «не такая уж и мерзкая погода», то Ноеми стоит взглянуть прогноз по соседним городам, Конрад кивком отправляет только что вошедшего Кристиана в душ. Тот слушается. После разговора снова хочется курить, и, буквально у двери, он сталкивается с вышедшем из душа парнем. Заминается сам, больше от того, что мысли никак не придут в норму. Ловит замешательство Кристиана, какую-то странную решительность и… поцелуй. Нежный. Осторожный, легкий. Такой, от которого на секунду общий хаос в голове становится ещё более ощутим. И Конрад не засекает, в какой момент закрывает глаза. Зато замечает чужую руку на щеке. Мягко перехватывает запястье, открывает глаза. Отдаляется, так же мягко, осторожно. Видит испуг паренька, понимает, что сейчас главное — убедить, что ничего страшного не произошло. — Тебе вредно пить, Крис. Ложись спать, я собирался выйти покурить. Парень спешно кивает и уходит в комнату, даже свет за собой гасит. Молча. Конрад ловит себя на том, что хочется его поддержать сейчас, но Клауд точно воспримет это не так, как следовало бы. И, если сейчас дать себе слабинку, последствия могут быть совершенно непредсказуемы. И не стоит так подставлять парня, совершившего необдуманный поступок на эмоциях. Ведь это всё — ерунда. Всё незначительно. В этом Конрад пытается себя убедить, пока курит на улице, но привкус шоколада с губ не пропадает. Он заставляет себя думать, что это — всего лишь реакция на вкус, редко встречающийся в его жизни. Он пытается убедить себя же, что всё в порядке вещей. Когда приходит и видит спящего Клауда. Когда укладывается сам. Но мысли всё возвращаются к одному и тому же. К мягким губам. К тонким дрожащим пальцам. Он спит непростительно мало, утром будит Криса. Завтрак снова в кафе, за номер Конрад расплачивается, пока парень возится со своими вещами. Обратная дорога выходит быстрой. Крис спит на пассажирском, в салоне играет музыка с флешки. Раздражает только слишком яркое солнце. Крис просыпается ко въезду в город, но голос подает только выходя на остановке у своего дома. Такой же бодрый, как раньше. Это успокаивает — уверенность, что парнишка не слишком переживает по ерундовым поводам. Это, всё же, важно. — Мне тоже нравится эта песня. Он улыбается и выскальзывает на улицу, ответить не даёт. Конрад только усмехается. Забавный, всё же, мальчишка. Главное, следить на дне рождения Хейца, чтобы не пил слишком много, а то мало ли как он себя ведёт когда действительно пьян. Думая об этом, Конрад радуется, что фантазия у него не слишком выдающаяся.