Мы не хотели

Воскресенье. Обед. Столовая в колонии. Стены давно не видели ремонта. Под плинтусом бегают крысы, слышно, как их когти царапают линолеум и сырые перекрытия. Целый день льёт дождь, барабанит каплями по железной крыше. В столовой шумно, девочки-заключенные громко едят. За стол к Олесе подсаживается Аня, во рту у неё смешно держится булка, а в руках зажат увесистый поднос. За блат-столом они одни. - Как тебе только жрачка в глотку лезет, - Олеся хмурится, её тошнит. - Нормально лезет. Не волнуйся. - Не волнуюсь. Чего мне волноваться? - Серьёзно? А как же Манька? - Мне-то что. - Так, говорят, ты её, Олесь. Аня ломает булку напополам и ест. - Не я. И пох мне, что говорят. Усекла? Пох мне на всё. На вас всех мне пох. - Ты не звезди, Олеськ. Не звезди. Сама знаешь, плохо это кончается, когда так. - А что ты мне предлагаешь? - Олеся окрысилась. - Предлагаю послать другого. - Дура что ли? Где я тебе ещё одного бегунка вырожу? Аня усмехается, с удовольствием ест гречку. Олеся просто смотрит, к еде она так и не притронулась. Аня ест и наблюдает за дверью в столовую, там стоит училка и с кем-то негромко разговаривает. Училка вся какая-то не такая, дёрганая. - Выродить придётся. Сама понимаешь. - Раз ты такая умная, Анька, сама и рожай. Сука. - Ты не кипятись, Олесь. Одна докипела уже. - Ирма чтоль? - Ирма-Ирма. - Так она в больничке. Лежит, пузо о градусник чешет. Как говорят. Она та ещё. - А Маня? - А чё с ней? - На кладбище она. - Я в курсе. Но то ещё не факт, - Олеся обернулась и проследила за Аниным взглядом. - Не факт? Как это? - Так это. Что, Аньк, так сильно на эту училку тянет? Трахнуть её хочешь? - Рот закрой, - Аня нехотя оторвалась от училки и посмотрела на Олесю в упор. - Уже, - та улыбнулась. - Что по Мане, я не поняла. - И не поймёшь. Не твоих мозгов, сука. - Сама. Сука. Аня крошит остатки булки, молчит, думает. Олеся облизывает губы, чему-то радуется. - Что, не ожидала? - Олесь, ты хуйню несёшь. Тебя всё равно уроют, если что. - А тебя разве нет? - Я не при делах. - Пох. За компанию пойдёшь. Я всех заберу, если придётся. - Дура. - На всю голову. Ты вон, пока жива, лучше у своей училки ненаглядной спроси, какой гроб был. - А каким ему быть? Волшебным что ли, - Аня обмакнула булку в гречку и съела. - Ебанутая ты совсем, да? Совсем не догоняешь? Гроб закрытым был? - Не ебу. - Так ты спроси. - Ага, щас. Встала и побежала. - Забегаешь, когда начнётся. - Дура. - Ты забегаешь. А мне похуй, мне терять нечего. - Точно дура. - А ты так и помрёшь не трахнутая. Они вдвоём смотрят на училку. Та улыбается, смотрит вдаль. - Слабо её выебать? - мечтательно тянет Олеся. - Не слабо. - Да ладно, не пизди. Слабо. - Училку-то? - Её. - Ну. Не слабо. - Так трахни её. - Трахну. - Ну и молодец. Обед подходит к концу, девочки встают со своих мест, относят подносы в мойку и выстраиваются в шеренги. У Ани бешено бьётся сердце. Олеся криво улыбается и ждёт. Наконец, их пересчитали и отправили на работы.