Мы не хотели

Колония. Блок для ВИЧ-инфицированных. Здесь уже прошёл обыск. Все сидят на своих койках и молчат. Крыска тоже сидит и до крови расчесывает вены на руках. В блок заходит Катя, Аня и Олеся. Не морщась от запаха, они подходят к Крыске. Катя садится на корточки, остальные встают по бокам от койки. - Не могу, как чешется. Изо рта Крыски тянет ацетоном. - Что за пиздец? На какой ты дряни торчишь? - Аня. - А тебе какое дело? - На опиатах она, - Олеся. - Обе заткнитесь. У меня только гречка. - Гречка? Здесь? Самой не смешно? У кого ж так сосать надо, чтобы тебе чистую гречку на полдник выдавали. - Да китаец это, сто пудов. - Ебать вас не должно. Гречка у меня или китаец. Чего припёрлись? - Про Маню расскажи. Крыска дочесалась. На сгибах появились багрово-синюшные пятна с капельками крови. - Давай-давай, рассказывай. Всё равно скоро сдохнешь. На неё смотрят без сожаления. - Да я всех вас переживу. Катя неопределенно пожала плечами, потом встала на ноги, сплюнула на пол и со всей силы сдернула Крыску за волосы с кровати. Та даже не вскрикнула, молча, как куль, упала. - Катя-я-я. Ты конченная. На губах Крыски появилась кровь. От брезгливости Катя снова сплюнула. - Давай, говори. - Что вам говорить? Уроды. Сами сказали найти вам бегунка. Я нашла. - Но что-то пошло не так. - И? Хули от меня-то надо? - Да, говорят, куча наркоты пропало вместе с Маниной смертью. - И? Повторила Крыска. - Я трахалась с Манькой. Не жилец она была. - Гасить её надо, - негромко сказала Аня. - Погоди с гасить. Успеем. Понять надо. - Она ни хуя не скажет. - Где наркота? - В душе не ебу. Где-то, - Крыска. - Всё, заебало. Говорю, же ни хуя она не скажет. Гасим её, пока время есть. Девочки обступают Крыску, та всё понимает и пытается отползти. - Что здесь происходит?! Витька. Злится, как фурия. Это видно по ее нерваку и поведению. Залетает в блок, рвётся к Ане и отталкивает её. Никто не улыбается, кроме Крыски. - Бабу свою уведи, - сквозь зубы бросает Катя. Но Витька не слушает. - Все. Быстро. К себе. Немедленно! Я кому сказала? Аня кивает, глупо улыбается и подходит к Витьке вплотную. От нее несет дурью, но не наркотиками. Витьке становится дурно. - Пойдём. Пойдём отсюда. Её тянут прочь, Аня тянет, приобнимая Витьку за талию. На пороге Витька пытается вырваться, но девчонка оказалась сильнее. Витька оборачивается и смотрит на копошение около Крыски. Ей становится плохо, потому что в этот момент происходит непоправимое. - Пусти! - Нет. Аня тянет её прочь, куда-то вдоль пустого коридора, куда-то в закуток, где холодно и темно. Витька не успевает осознать, что происходит, а Аня уже прижимает её к стене. Жадно целует в губы. От поцелуев у Витьки едет мозг. Она позволяет себя целовать. Позволяет расстегивать свою блузку и прикасаться к вставшим соскам. Это длится недолго. В какой-то момент Витьке становится жутко, и она отталкивается от стены, отталкивая Аню. - Ты больная, Ань. Отвали от меня. Аня тяжело дышит, прерывисто. Стоит, вытирает покрасневшие губы рукавом. Молчит. Витька продолжает, её несёт. - Ты ненормальная. Что тебе от меня нужно? Испортить мне жизнь? Ты - ребенок. Ты осужденная! Ты убийца! Неужели ты думаешь, что ты нужна мне? Ты. Мне. Да как ты вообще... Аня не дослушивает. За секунду преодолевает последнее расстояние между ними, затыкает Витьку. Целует, но уже не так. Лишь бы когда она будет входить в свою орущую женщину, той было хорошо. И Аня входит, залезает в трусики, отодвигает их и на секунду замирает. Прислушивается к ней, к себе. Поздно. Пути назад нет.