Can we have a once more?

— Что думаешь? — Миленькая. Простенькая, — и ты видишь, как она закатывает глаза. — Она наша, — говорит она, — и она лучше, чем просто миленькая. Лучше, чем простенькая. — Ага, — ты улыбаешься, должно быть, твои глаза сияют, когда она поворачивается к тебе и подходит ближе. Но квартира не сравнится. Не тогда, когда рядом с тобой стоит Кларк. — Тебе повезло, что ты мне нравишься, потому что эта реакция — не то, чего я хотела, — она целует тебя, крепко обхватывает твою талию и прижимает тебя к себе. — Она прекрасна, — говоришь ты затем, твой взгляд задерживается на ней, ты ярко улыбаешься, чувствуя, как сердце бьётся в размеренном ритме. — Ты прекрасна, — тебе нравится, как отливают светом её волосы, нравится сияние и блеск, что притягиваются к ней. Тебе нравится, как её глаза сверкают на солнечном свете. И ты мягко добавляешь: — Я буду счастлива так долго, пока ты будешь со мной, — тебе нравится, как она краснеет, нравится, как она слегка прикусывает губу и как изгибаются в форме улыбки её губы. Она прижимается к тебе ещё крепче, её сердце отбивает ритм в унисон с твоим, и ты ощущаешь себя цельной. — Приятно больше не разделять квартиру с Рэйвен, не думаю, что я смогла бы ещё три года терпеть её выходки, — и ты ухмыляешься, когда Кларк вздыхает, её волосы щекочут твой подбородок. — У нас впереди целая жизнь, Кларк. Нам некуда торопиться, — она поднимает взгляд, её голова находится под твоим подбородком, ты видишь вспышку голубого и тихо касаешься губами её лба. — Я рада, что мы наконец сделали это, — улыбается она, целуя у возвышения твоей груди. Ты поднимаешь её подбородок, снова целуешь её, быстро и тихо, на секунду так и задерживаясь. — Я тоже. И пока ты всё ещё удерживаешь её рядом с собой, ты осторожно касаешься маленькой коробочки в своём кармане, ощущая нежное тепло бархата и думаешь, что тебя это успокаивает. И ты думаешь, что ещё не время. Но уже скоро.

***

Время уже ближе к ночи, когда тебе открывают дверь, улыбка оказывается на твоих губах, когда Костия нежно проводит по твоему плечу и впускает тебя внутрь. Ты позволяешь себе задержать на ней взгляд, когда она возвращается в вашу спальню, мягкий свет, проливающийся из наружного мира, отбрасывает её тень, что окружает её тело. И ты следуешь за ней в комнату, которую вы разделяете друг с другом, она слегка поворачивается с ухмылкой на губах, а после — говорит: — Густус настаивал, чтобы мы пришли на открытие, — и ты улыбаешься секунду, взглядом доходя до её бёдер. — Я как раз хотела начать собираться. — Я знаю, — отвечаешь ты, уже расстёгивая пуговицы на своей блузке. — Я получила сообщение, — и ты вешаешь рубашку на спинку стула, проходя мимо. Ты следуешь за ней в ванную, взглядом очерчивая изгибы её тела, пока она раздевается перед тобой, одежда образует небольшую кучу у её ног, она улыбается тебе в зеркало, её бровь вопросительно взметается, и ты ощущаешь, как твои губы изгибаются в улыбке, и твоя одежда повторяет судьбу её одежды. — Сколько у нас есть времени? — спрашиваешь ты, позволяя теплу воды заполнить комнату, твоя рука расположилась под напором, твоё сердце уже начало ускорять своё биение, и, когда ты поворачиваешься, Костия встречает твой вопрос ухмылкой. — Вполне достаточно.

***

— Я подумала, что ты сможешь надеть это, — ты поворачиваешься к ней и видишь вопросительный взгляд, пока она держит в руках платье. Оно простое: чёрное, доходит чуть ниже колен. Ты уже надевала его, и ты знаешь, что оно прекрасно смотрится на тебе, ты знаешь, что Костии оно нравится. Так что ты улыбаешься, касаешься её руки, забирая платье и встаёшь рядом с зеркалом, что стоит прямо перед вами. Затем ты скидываешь полотенце и делаешь шаг от него, ты ощущаешь небольшую боль в бедре, и, когда взгляд доходит до рваной раны, ты морщишься секунду, думая, что уродливый шрам — твой недостаток и твоё бремя. Костия, должно быть, проследила за твоим взглядом, должно быть, увидела твой дискомфорт, ведь она встала позади тебя, положила руки на твои бёдра и прижалась к твоей спине. Ты смотришь на неё в зеркало, а в глазах твоих читается благодарность. — Болит? — тихий шёпот, это — забота и понимание. Но ты слегка качаешь головой, ты лжёшь: — Нет, — взгляд твой задерживается на мгновение, а потом — ты поворачиваешься к ней. — Не совсем, просто я слишком много пробежала. Скоро пройдёт. — Мы можем не идти. — Нет, я хочу пойти, — ты быстро поцеловала её. — Хочу, — она кивнула, произнеся тихое «хорошо». Ты переступаешь через платье, на секунду ощущая уже знакомую боль в бедре, и, когда ты нагибаешься, когда ты касаешься платья, Костия кладёт руку на твоё плечо, сжимая пальцы. — Позволь мне, — шепчет она с заботливым взглядом, и ты улыбаешься. Ты чувствуешь размеренное биение сердца в груди, ты кладёшь руку на её плечо, когда она становится перед тобой на колени и нежно целует твоё бедро. Затем она встаёт, осторожно поднимая платье, мягкая ткань скользит словно перо по твоей коже, ты ещё раз поворачиваешься к зеркалу, позволяя ей застегнуть платье на твоей спине. Вы обе стоите, она — в нежно-красном платье, ты — в своём элегантном и одновременно простом чёрном, она тут же касается губами твоего обнажённого плеча, смотря в твои глаза через отражение, после чего шепчет: — Ты прекрасна.

***

Выезд не за горами. Всего мгновение, и ты уже сосредотачиваешься на автомобилях, за которыми следуешь, спокойные красные, жёлтые и зелёные цвета заземляют и утешают тебя. Солнце располагается на небе низко, темнота ночи окутывает улицы одеялом, ночь всё ещё успокаивает тебя. Затем ты проходишь в бар, который уже скорее похож на ресторан, оранжевый цвет приветливо встречает тебя, и ты уже видишь людей, что сидят внутри, уже видишь, как живёт и процветает это место, ты улыбаешься на мгновение и уносишься воспоминаниями на годы назад, ты вспоминаешь блондинку и улыбку, что сияла в её взгляде. Ты вспоминаешь её.

***

Улицу освещает мягкий свет бледной луны, ты подступаешь к Кларк ближе, когда ветер обдувает вас обеих, ты долго смотришь на неё, когда она кладёт на твою талию руку. Когда она поворачивается к тебе в поиске тепла, когда её взгляд ловит твой и когда уголки её губ приподнимаются, ты считаешь себя везучим человеком. Ты благодарна и восхищена. Ты наслаждаешься светом, что играет в её глазах, наслаждаешься сиянием её волос, танцующем в лунном свете, ты ощущаешь беспорядочный неконтролируемый ритм, что живёт в твоей груди в качестве вечного спутника. Ты улыбаешься и думаешь, что это, должно быть, глупо. — Что? — спрашивает она, слегка наклонив голову, и ты на сто процентов уверена, что твой взгляд, должно быть, выдаёт все твои мысли. Выдаёт биение твоего сердца и скорость проносящихся мыслей в голове. Ты прижимаешься к ней ближе, утягиваешь её на тротуар и обнимаешь, ты улыбаешься, когда она вздыхает, улыбаешься, когда она обхватывает твою талию, и улыбаешься, когда она целует тебя. Это короткое, поразительное движение, и ты улыбаешься, пока рассвет поглощает вас. — Для чего это было? — шепчет она, разрывая поцелуй, ваши лбы соприкасаются, между вами лишь мельчайшее расстояние, но ты лишь пожимаешь плечами, лишь счастливо улыбаешься. — Захотела, — отвечаешь ей ты и наслаждаешься тем, как закрываются её глаза, тем, как она склоняется к тебе снова, и ты наслаждаешься тем, как её пальцы на секунду крепче сжимают тебя. Тебе это нравится. Ты разрушаешь ваши объятия, ухмылка играет на твоих губах, ты снова берёшь её руку и ведёшь её по улице до тех пор, пока вы не доходите до нужного места. — Выглядит мило, — она улыбается, поднимает взгляд на вывеску и нежно сжимает твою ладонь. — Анья сказала, что тут хорошо, — наверное, тебе стоит поблагодарить её завтра за совет. Ты видишь людей, сидящих в тёплом помещении, людей, тихо распивающих выпивку и наслаждающихся компанией друзей, ты считаешь это место простым, зачаровывающим и счастливым, поэтому ты снова сжимаешь её ладонь и проходишь к двери, и когда вы доходите до неё, ты поднимаешь руку и быстро открываешь, после чего пропускаешь в первую очередь Кларк, и она снова улыбается: — Ты вечно такая вежливая, — смеётся она, пока ты заходишь следом за ней. Когда дверь за вами закрывается, когда тепло бара окутывает вас и когда ваши взгляды встречаются, ты знаешь, что чувствуешь. Ты любишь Кларк.

***

Ты смотришь на Костию поверх своего стакана, который ты подносишь к губам, ты улыбаешься ей, пока она продолжает делиться с тобой о её студентах, ты наслаждаешься движением её рук, пока она в красках излагает свою речь, так, что ты можешь всё детально представить. И, когда она рассказывает тебе о выходках одного молодого студента, что как-то подарил ей цветы, ты смеёшься, и этот смех создаёт между вами уют. Ты не винишь его. Ты считаешь Костию красивой, чарующей, заботливой, и ты уверена, что она производит эффект на многих молодых студентов. — Анья говорит, вы потеряли три миллиона, — затем говорит она, разрушая веселье, на секунду ты морщишься, позволяя воспоминаниям пробраться в самый центр твоего разума, ты издаёшь тяжёлый вздох, но, несмотря на твою улыбку и на твой сосредоточенный на ней взгляд, когда она отвечает тебе улыбкой, её ладонь достигает твоей. — Клиент потерял, — ты закатываешь глаза. — Нехорошо получилось, — ты смеёшься и качаешь головой, когда она притворяется, будто задыхается, держа руку на груди и изображая вселенский ужас. — О, нет! — её глаза шокированно расширяются, и ты видишь в её взгляде счастливый смех, ты теряешь себя в глубине её глаз и наслаждаешься лёгкостью протекающего между вами разговора. — А что потом? — прошептала она, подсев ближе, она произносит это на выдохе, заговорщически оглядываясь. И, возможно, на секунду, с Костией рядом, с вашими пересекающимися взглядами и с её рукой в твоей ладони, ты можешь забыть о боли. И с этой мыслью ты нежно сжимаешь её ладонь, подносишь её пальцы к губам и целуешь их. — Ты прекрасна, — шепчешь ты затем и наслаждаешься тем, как краснеют её щеки, она довольна и счастлива. Ты наслаждаешься тем, как её нога аккуратно поглаживает твою под столом, наслаждаешься тем, как размываются её щёки при появлении на лице улыбки. И, когда ты позволяешь себе взглянуть в её глаза, когда ты пересчитываешь её веснушки на плечах, носу, когда наслаждаешься тем, как обрамляют лицо её волосы, когда ты чувствуешь удар в сердце, ты знаешь, что чувствуешь. — Я люблю тебя, Костия.

***

Здесь легко и тихо, большая часть вечера прошла со смехом. Густус излучает дружескую атмосферу по всему ресторану, ты улыбаешься ему и видишь, как Костия краснеет, когда он подмигивает вам обеим и приподнимает голову, ты видишь, как она тут же игриво смотрит на тебя, и ты ухмыляешься, будучи уверенной, что она читает твои мысли, которые тут же проскальзывают в твой разум, и ты чувствуешь, как она гладит твою ногу под столом. Ужин прост, прекрасен и тёпл, Костия благодарит официанта, когда он забирает тарелки, и на секунду ты позволяешь себе задуматься, твой взгляд блуждает по изменённому помещению, ты ощущаешь небольшой толчок в живот, лишь лёгкое напряжение, которое всё растёт, пока ты находишься в нежном свете и рядом со столами, что теперь располагаются вокруг, всё это новое и уже другое, больше ничего не соответствует тому, что было в твоих воспоминаниях. И, возможно, это горько, печально и тоскливо, когда ты осознаёшь о времени, что осталось в прошлом, о времени, что оставило в прошлом её. Но ты должна помнить. Возможно, твои воспоминания должны продолжать жить. Хотя бы потому, что ты до сих пор не хочешь отпускать их. И, когда ты начинаешь углубляться в эти воспоминания, когда твои мысли начинают переходить в более тёмные, ты осознаёшь свои чувства. Возможно, ты никогда не прекратишь любить её. Но Костия помогает. Ты знаешь, что помогает. Ты продолжаешь лениво изучать помещение, твой взгляд касается картин на стенах, света, что проходит сквозь окна, касается людей, которые выходят из ресторана, они склоняют головы, дабы смягчить встречу с холодным ночным ветром. Ты задерживаешь взгляд на паре, на мужчине и женщине, или, скорее, парне и девушке, и ты улыбаешься, видя их неловкий танец, ты думаешь, что они счастливы, они полны жизнью. Ты какое-то время смотришь на них, после чего улавливаешь лёгкий блеск светлых волос, что пролетает мимо тебя, ты на мгновение улыбаешься хотя бы потому, что ощущаешь горечь от давних ушедших воспоминаний, ты видишь собаку, что идёт со своей хозяйкой, ты смеёшься и… Блондинка. Твой взгляд возвращается к удаляющейся фигуре, и ты следишь за ней. Ты ощущаешь биение своего сердца, ты задерживаешь дыхание, воздух перестаёт поступать в лёгкие, и ты смотришь. Ты смотришь, и глаза начинает щипать, взгляд заполняется влагой. Ты узнаёшь её в удаляющемся образе, узнаёшь её в том, как спадают её волосы, в том, как двигаются её плечи, ты узнаёшь всё это. Узнаёшь её походку и то, как руками она мучительно дёргает за куртку, что защищает её от холода. Ты смотришь и думаешь, что это, должно быть, выглядит ужасно, жалко, это переполнено мучениями и ужасом. Кларк. Ты подлетаешь с места, игнорируешь удар твоего стула о пол, и ты отталкиваешь официанта. Кларк. Ты проклинаешь свои каблуки, пока бежишь, ты задеваешь кого-то плечом и шипишь, извиняясь, после чего ты преодолеваешь дверь и чувствуешь, как протестует твоё сердце, чувствуешь слёзы, льющиеся потоком, чувствуешь, как горят твои ноги, и ощущаешь боль в бедре, и… и… и ты выкрикиваешь её имя. Кларк. Ты толкаешь дверь и игнорируешь холод, игнорируешь шокированные взгляды и выкрикиваешь её имя, должно быть, это выглядит сломленно, безнадёжно и уродливо. Кларк. Ты видишь, как она останавливается. Видишь, как она застывает. Кларк. Ты подаёшься вперёд и ощущаешь стук каблуков о тротуар, и ты гонишься за ней. Кларк. Она поворачивает за угол, она исчезает из твоего поля зрения, и ты вновь выкрикиваешь её имя словно молитву, и это, должно быть, звучит отчаянно. Это должно быть отчаянно. И ты заворачиваешь за угол. Её нет. В темноте ты выкрикиваешь её имя, но, когда всё, что ты получаешь в ответ — это холодное молчание воспоминаний, ты падаешь на колени, ты будто окровавлена и покалечена. Ты, должно быть, оставалась там вечность, мысли расфокусированы, глаза заполнены слезами, тело дрожит от холода, который проходит сквозь тебя. Тебе больно. Это прожигает тебя, ты желаешь кричать и бушевать в ночи. Ты не понимаешь, что твои плечи дрожат, твоя грудь вздымается, голос охрип, ты не понимаешь этого до тех пор, пока тёплые объятия не поднимают тебя на ноги. Ты знаешь, что плачешь, ты рыдаешь и разрушаешься, пока Густус шепчет тебе на ухо. Пока он гладит тебя по спине и усаживает на скамейку. Ты чувствуешь себя разбитой, бессердечной и жестокой, когда слышишь, как Костия произносит твоё имя. Ты знаешь, что ты опустошена и эгоистична, когда Костия склоняется перед тобой, кладёт ладони на твои щёки и что-то шепчет тебе. Но ты её не слышишь. Ты её не видишь. Ты её не чувствуешь. Всё, что ты слышишь, всё, что ты видишь и чувствуешь — это блеск светлых волос и доброта, что сияет в свете голубых глаз. Всё, что ты знаешь — жестокое, холодное мгновение, Кларк. Ты разрушаешься.