- Ой! Извини, я такая неуклюжая!

Страх и надежда могут убедить человека в чем угодно. Л. Вовенарг

В последнее время Агрест часто стал задумываться над тем, что ему действительно не помешало бы следить за своим языком. За последние сутки он успел три раза нагрубить гримёру, послать куда подальше фотографа, на вопрос отца о своём поведении многозначительно промолчать, поведя бровями, и пригласить Маринетт в кино. Последнее казалось более страшной затеей, чем всё остальное вместе взятое во главе с разгневанным отцом-тираном и не менее страшной в гневе Натали. Адриан всё ещё не открывал взгляд от объекта своего воздыхания. Маринетт, активно жестикулируя, говорила с Аликс о модных роликах на странице журнала. Её тёмные хвостики забавно тряслись, а губы не уставали растягиваться в мягкой улыбке. За месяц учёбы бок о бок Адриан узнал совсем другую Мари. Ту девушку, что очень часто протестовала и спорила, отстаивала свою точку зрения, не давала и слова сказать задирам и хамов из параллели ставила на место одним только холодным взглядом голубых глаз и ядовитой фразой. Несмотря на это, она оставалась очень мягкой и смешливой девчонкой. Да, её было легко рассмешить. Голубые глаза всегда загорались яркими огоньками, когда речь заходила о моде. Всё это он узнал, просто наблюдая со стороны. Но как только он подходил к Маринетт, она покрывалась пунцовым оттенком до ушей и начинала нести что-то нечленораздельное. По ней было видно, что она очень старалась дышать и говорить, и смотреть ему в глаза, не окрашиваясь при этом в цвет спелых томатов, и, не падая, стоять на ногах. Вот только у неё не получалось. Ей мешал страх. Было очень больно думать, что такая милая девушка боялась его и считала каким-то тираном и маньяком с большим кошельком, каким сейчас являлся каждый второй парень с богатыми родителями. И облегчало весь груз только то, что Маринетт очень старалась скрыть всё это и не показывала своё отношение к нему напрямую. От этого становилось совсем чуть легче. Но Агрест был бы не Агрестом, если бы не загубил всё одним вопросом, на который получил положительный ответ. Но Маринетт всё-таки идёт с ним в кино! Только от одной этой мысли он приходил в ещё большее недоумение. Для того, чтобы понимать одноклассницу, приходилось прикладывать много усилий, ведь она то боится его до дрожи в коленках, то чуть ли не поёт от счастья и, приплясывая, врезается в фонарный столб после того, как согласилась просто сходить в кино. Да, Маринетт была очень странной девушкой, и порой понять её действия было почти невозможно, но сердце Адриана прощало всё и тянулось к любимой всё ближе. Наверное, потому что она была… — Агрест, ты вообще меня слушаешь?! Адриана вырвал из его мира разгневанный Нино, как назло, не дав додумать такую важную мысль. Но Агрест не держал на Ляифа обиду. Адриан действительно поступал очень эгоистично, не слушая друга. Брюнет укоризненно посмотрел на него и поправил съехавшие очки. Затем протяжно вздохнул в ответ на извиняющийся взгляд друга, который, как понял Ляиф, не услышал ни слова. — Боже, за что мне такое наказание! — диджей протянул руки к небу. — Ромео, может уже подойдёшь к ней? Или ты так и будешь просто глазеть на неё из убежища? — смуглокожий сменил тему с высшей математики, которая действительно была далека и высока от умов двух парней, на более близкую Адриану. Брови младшего Агреста взлетели так высоко, что Нино даже удивился тому, где же его такому научили. Хотя он был другом фотомодели, кто знает, чему их там помимо танцев бровями учат? — Хочешь сказать, это незаметно? — скептически спросил парень. Адриан лишь отвёл взгляд. «Если бы всё было так просто, место рядом с ней бы не пустовало…»

***

Уже сколько раз Маринетт убеждалась в том, что ни до чего хорошего доброта не доводит. В качестве примера она бы даже привела каждый свой день, наполненный добротой, вот только сейчас была слишком занята, чтобы это делать. Ей предстояло найти платье, в котором она пойдёт на будущую дружескую встречу в тёмном зале кинотеатра на последних рядах. Дюпен-Чен судорожно выдохнула и открыла сундук, разваливающий от одежды, находящейся в нём. — Это будут долгие выходные.

***

Маринетт потихоньку начинало казаться, что Адриан решил жестоко подшутить над ней. Она уже двадцать минут вся наряженная стояла у входа в здание кинотеатра. Почему-то было смешно. Она так волновалась обо всём. Красилась и одевалась часа три, выбирала туфли, следила за походкой и осанкой. Но неужели всё это оказалось зря? Нет, Адриан хороший! Он не может так жестоко поступить с девушкой. Маринетт очень надеялась, что вот-вот, с минуты на минуты, из-за угла выйдет он, с букетом не любимых ею алых роз, так подходящих к его собственным глазам. Но на улице не наблюдалось ни одного блондина с букетом хоть каких-нибудь цветов. Немного даже обидно. Обычно только ветреные и забывчивые девушки опаздывают на дружеские свидания… — Маринетт!