Who we are

I don't wanna be touched by the fear in your eyes Я не хочу, чтобы меня коснулся страх в твоих глазах, I don't wanna be left for my demons to find Я не хочу остаться наедине с моими демонами, When the leaves are gone and the beating's song Когда листья облетят и песню бьющегося сердца Brings the world bang drums Принесут в мир удары барабанов

Сердце отчаянно бьётся в груди, дышать трудно, руки не слушаются. Я спустилась вниз и бросила метлу. Мороз был дикий, и я устала, к тому же. Все же подхватила метлу, запахнула плотнее мантию. Еще и в туалет хотелось. Зашла в раздевалку, сделала все свои дела, переоделась. Но черт дернул меня пошпионить. На поле я одна — просто нравилось летать. Матушка запретила играть, а не летать. Раздевалка Гриффиндора почему-то была открыта. Странно, я никого не видела. Тихонько приоткрыла дверь, вошла, так же тихо закрыла её и на цыпочках прошла вглубь маленького коридора. Раздевалка, комната для тактических объяснений, душ. Разговоров слышно не было, вода не шумела. Я уже хотела уйти, как услышала шаги в самой раздевалке. Дверь была приоткрыта, и я краем глаза заглянула в комнату. Нет, я не любопытная, просто дико сглупила. Я увидела Оливера Вуда. В свитере и брюках. За все эти дни и недели мне хотелось сказать ему «спасибо», но это тоже самое, если Дамблдор с Волан-де-Мортом будут пить чай и мило беседовать о балете. Но при себе я всегда носила амулет в форме волка. Он был очень небольшим, из дерева, с красной толстой нитью. То, что нужно для гриффиндорца. Оливер спас меня. А я не такая уж и Мортиша. Я достала волшебную палочку, и амулет легко поднялся в воздух, и благополучно прилетел на скамью. Вуд ничего не заметил, а я снова могла его ненавидеть. Ушла оттуда поскорее. И только сейчас до меня дошло, что в тайне от учителей началась повальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегалками. Оливер наверняка подумает об этом. Хотя это просто безделушка, подаренная дядей Винсентом. Она не защитит Вуда от чудовища, а меня этот монстр и не тронет. Я не боюсь. Мне до жути интересно, какая же будет развязка у этой истории. На Рождество мне хочется остаться в замке, но я не знаю, могу ли я это сделать. Рискнув, я записалась. Терять нечего. Притом со Слизерина (с моего курса) никто больше не останется. Оливер, кстати, уедет домой. Небось, вместе с Максин. Будут наряжать ёлку, пить глинтвейн, играть в снежки и греться у камина. О’Флаэрти будет в его свитере от квиддича и белых носочках, над ними будут парить эти огоньки, будет пахнуть хвоей и выпечкой. А потом они переспят под развеселую музыку Фрэнка Синатры. Так мило, аж зубы сводит. Тут — совсем неожиданно — я в кого-то врезалась. Точнее, кого-то чуть не сшибла. Гарри Поттер. Я посмотрела на него, и прошла дальше. Я не виновата, что он глаза не разул. Как Вуд взял его в команду? Команда неудачников. Лузеры. В Большом зале шел обед. Я приземлилась на скамью, и приступила к трапезе. Ела бы вечность, честное слово. — Эй, Мортиша! — кто-то свистнул мне. Я покрутила головой, пока ко мне не подсел Флинт. У нас с ним странные отношения. Можно сказать, дружеские. Он — мой капитан, товарищ по команде. И у него я иногда спрашиваю домашнее задание. Не знаю, как он относится ко мне. — Видела? — спросил он. Я нахмурилась. Что за бред он несет? — Открывается Дуэльный клуб. Сегодня первое собрание. На доске объявлений написано. Мне как-то было все равно. — Пойдешь? — спросил он. Я чуть не подавилась и посмотрела ему в глаза. Они у него тоже серые. Но какие-то тусклые, не такие пугающие, как у меня. Маркус смотрел на меня выжидающе, внимательно. Я кивнула. Ради праздного любопытства можно и сходить. Делать все равно нечего. Он быстро улыбнулся и ушел. В восемь часов я пришла в Большой зал. Обеденные столы были убраны, под бархатно-черным потолком горели свечи, вдоль одной стены возведены золотые подмостки. Собралась чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованны. Я надела джинсы и любимый красный свитер. Все равно время не учебное, а так хотя бы тепло. Я быстро нашла стайку слизеринцев и незаметно к ним примкнула. Глазами отыскала в этой куче-мале Вуда. Он болтал со своим другом. На подмостки вышел Златопуст Локонс в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снейпом в черном будничном одеянии. Фу, этот Локонс и сюда добрался. Локонс взмахнул рукой, требуя тишины. — Подойдите поближе! Еще! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил мое предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп, — белозубо улыбнувшись, вещал Локонс. — Он немного разбирается в дуэлях, как он сам говорит, и любезно согласился помочь мне. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности. Я уже пожалела, что пришла сюда. Обхватила себя руками, надеясь, что Снейп по стенке размажет этого петуха. А лучше, чтобы они друг друга поубивали. Снейп глянул на Локонса, криво усмехнувшись. А Локонс продолжал улыбаться. Дуэлянты повернулись друг к другу, изобразили приветствие: Локонс сделал реверанс, Снейп раздраженно кивнул. На манер шпаг подняли волшебные палочки. — Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объяснял Локонс притихшим ученикам. — На счет «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. — Раз, два, три… Палочки взметнулись, и Снейп воскликнул: — Экспеллиармус! Блеснула ослепительно яркая молния, Локонса отбросило к стене, он съехал по ней и распластался на подмостках. Слизеринцы (в том числе я) захихикали. Многие девочки испуганно заохали и заахали, вытягивая шеи и прижимая ладони ко рту. Не понимаю я этих куриц. Локонс с развившимися кудрями кое-как поднялся на ноги. — Отличный посыл! — сказал он. — Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я как без рук Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть… — Снейп позеленел от злости, и Локонс поспешил добавить: — На этом показательная часть окончена. Перейдем непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне. Выбрали Поттера и Малфоя для показательного выступления. Все притихли. Было интересно это увидеть. Я снова нашла глазами Оливера. Он тут же глянул на меня и усмехнулся. На мне ведь красный свитер. Грех не поржать над парадоксом. Раздражение понемногу улеглось, а дуэлянты уже разошлись и встали в боевые позиции. На счет «три» Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул: — Серпенсортиа! Раздался звук, похожий на выстрел. Из палочки Драко вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал. Я, поработав локтями, прошла вперед. — Стойте смирно, Поттер, — с наигранным добродушием произнес Снейп. — Я ее сейчас уберу. — Нет уж, позвольте, я! — вмешался Локонс и устремил на змею свою палочку. Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. Мне стало душно и любопытно. Совсем и не страшно. И тут произошло нечто странное. Гарри ни с того ни с сего рванулся с места и зашипел на змею. Я ведь не дура, поняла, что к чему. Поттер знает парселтанг. Но откуда? Это только наследственное, а значит… Логическая цепочка выстроилась в моей голове. Толстая черная змея послушно опустилась, свилась в кольцо и уставилась неподвижным взглядом на Гарри. — Устроил тут представление! — воскликнул Джастин Фин-Флетчли и пулей выскочил из зала. Никто не мог произнести ни слова. Снейп подошел к змее, взмахнул волшебной палочкой, и змея растворилась в маленьком черном облаке. Вокруг все вдумчиво шептались. Поттер с друзьями поспешили покинуть зал. У дверей толпа расступилась, как будто шел прокаженный. Не удивительно, ведь все так перепугались. Я почувствовала чье-то дыхание у себя над ухом и повернула голову. Сзади стоял Вуд. Я вздрогнула, а он меня не заметил даже. — Странно все это, — пробормотал Оливер. А чисто автоматически кивнула и ухнула, словно сова. Вуд резко отошёл и посмотрел на меня. Я моргнула и поджала губы. — Кажется, ловец вышел из игры. Ай-яй-яй, нехорошо иметь в команде маньяка, — кольнула я. — Ай-яй-яй, нехорошо иметь в команде психованную, — ответил он, глянул на мои руки. А я ему подарила амулет, хотела сказать «спасибо». Так вот о чем он думал! О том, что я больная на всю голову, будто ничего и не слышал от меня тогда. Это было не удивительно, однако, обидно. Я разозлилась. Сама не поняла, как выхватила палочку и приставила её к горлу Вуду. Ярость, ярость, ярость. Он ничего не успел сделать. — Заткни. Свою. Пасть, — прорычала я. Вокруг нас все замолчали и расступились, но вмешиваться не решились. — Мисс Розье! Без смертоубийства! — заверещал Локонс, пытаясь пробиться к нам. Вуд осторожно сделал шаг назад, подняв руки. На запястье у него была красная нитка, на которой одиноко висела фигурка волка. Я бы наверняка уронила палочку, но тут Локонс прорвался к нам, и я отступила. Оливер ушел, а я тупо стояла, не зная, как поступить, как понять все это. Зачем он нацепил её на себя? Должен был понять, подумать, что это проклятие. Черт, этот дебил подумал, что это от его девушки. Другого объяснения нет и быть не может. Если бы я случайно нашла какую-то неизвестную мне вещицу, я не стала бы цеплять её на себя. Бладжер выбил ему мозг. Окончательно. Вскоре, дуэлянты разошлись, собрание закончилось. На голову словно ушат ледяной воды вылили. Я уже не знала чего хотела. Смотрела на эти дурацкие шрамы, и думала, как я отношусь к Вуду. Он попортил мне много крови. Стычками, язвительными замечаниями и выигрышами в квиддич. Я его терпеть не могла, да теперь уже ничего ему не должна. Но оставалось чувство недосказанности. В гостиной я столкнулась с Пьюси — он заменил меня в команде. Да и срать, на этот квиддич. Теперь он меня не касался. Квиддич, метлы, команда, Вуд.

***

Сколько я себя помню, на мой день рождения всегда выпадал снег. Сегодня тоже не стало исключением. Обычный день, никто не поздравит и не подарит подарки, а если кто и додумается, то меня от этого только тоска берёт. Я привыкла, только всегда вот очень холодно. Родилась я ведь в конце ноября. Хотелось в такой день побыть одной, даже если и так никто не знает о том, какой сегодня день у тебя. Просто вот ты живешь, а потом наступает он, и невольно задумываешься, что ты всего лишь продолжение рода, плод смешения крови. И каждый норовит ткнуть тебя в это дерьмо. Такие, как Малфои, или Блэки, или Гринграссы. Они гордятся этим. Белыми волосами или прозрачно-жуткими глазами. У нас, Розье, как говорила бабушка (в девичестве Трэверс. Однако, она большая Розье, чем все мы), есть одно достоинство. Это то, что мы происходим от французов и обладаем притягательностью и красотой. Нами восхищаются, мы прекрасны, говорит бабушка. Наверное, это так. За, пожалуй, одним-единственным исключением. Мне не нравятся мои губы. Маленькие и не пропорциональные. Слизеринки всегда в свои Дни рождения красятся в сто раз лучше, надевают все самое красивое и выходят в свет. Они знают, что софиты всеобщего обожания будут устремлены на них. Я нацепила школьную юбку, серый свитер и мантию. Пару человек в Хогвартсе знали, что сегодня за день у меня. Из-за знакомства с нашей семьёй. А я ненавидела это. Ненавидела подарки и поздравления. Но больше всего я терпеть не могла розы. По иронии судьбы, меня от них тошнило. Также как и от Вуда. Он то точно не знает. Козёл. А ведь я на него все еще злилась, и будь моя воля — убила бы ещё тогда… — Мортиша, с Днём рождения! Дело было после завтрака. Я со спокойной душой шла на Травологию, в голове повторяя формулу Агуаменти. Ведь после Травологии у нас будут Заклинания, и самостоятельная. Тут Маркус неожиданно налетел на меня. Я вздрогнула, остановилась и посмотрела на Флинта. Он чуть улыбался протягивал мне какой-то сверток. В Хогвартсе мне никто не дарил подарки. Я еще минуту смотрела на него. — Нет, Флинт, извини. Не могу. И… спешу на урок, — развернулась я и дернула плечом. Принимать подарок совсем не хотелось. Но Марк взял меня за руку. Инстинктивно, я вырвала ладонь и отступила, выставив руки вперед, как знак «стоп». — Нет. Уходи. Я не люблю подарки, ясно? Он поджал губы и пожал плечами. — Как хочешь. Я кивнула, махнула ему рукой и развернулась. Черт, надо бы достать палочку и повторить заклинание невербально. Мир вдруг резко качнулся, Флинт схватил меня, развернул и наклонился к моему лицу. В голову пришло заклинание, и Маркус тут же отскочил от меня весь облитый водой. Я пару мгновений смотрела на него, а когда Флинт сделал шаг вперёд, я выставила палочку. Мерлин, он меня пытался поцеловать! Меня, Анастасию Розье, пытался поцеловать Маркус Флинт. Да он страшный как тролль, да простит меня Моргана! — Ты совсем ебнулся?! Какого лысого гоблина ты ко мне лезешь? — мне хотелось его убить. Еще из-за того, что он нарушил мое личное пространство. Он снова сделал шаг, подняв руки и качая головой. — Прости, я не… Флинт жутко меня взбесил. Я его даже не дослушала. Скажите мне, кто полезет целоваться к малознакомому человеку? Особенно, когда этот человек и так взбешен. — Субординацию соблюдай, — рявкнула я, потом добавив: — Урод. Не хотелось видеть его ближайшие лет сорок. Так что я бодро зашагала на Травологию, не слушая какие-то жалкие оправдания. В следующий раз, у него все хозяйство прыщами пойдёт. Противно, фу. И какие нормальные люди вообще это придумали — целоваться? Там же куча бактерий и всякой гадости. А если вы только что поели, тоже полезете? Я, например, не горю желанием целовать того, у которого укроп в зубах, а изо рта воняет омлетом. Это мерзко. Я шла к теплице номер три, мы должны были проходить тентакулу. Однажды Пьюси притащил сушенную тентакулу, и весь пятый курс Слизерина курил её, как наркоту. Я тоже курила. Один раз всего лишь, это не очень-то вредно. В голове все крутился момент, когда Флинт потянулся ко мне. Чем больше я думала об этом, тем большее отвращение у меня это вызывало. Я прислонилась к каменной холодной стене. Голова стала тяжелой, внутри все пульсировало. Он чуть не поцеловал меня. Почему? А вдруг он ещё попытается? От одной мысли затошнило так, что я согнулась пополам, но позыв оказался пустым. Утренний завтрак застрял в горле. Я прокашлялась, но все же решила идти на урок. Но стоило мне пройти пару метров, как услышала женский голос из пустого класса. — Оливе-ер… ну не-ет! Вуд и его девчонка? Я проходила мимо и глянула туда. Сидят на парте и лижутся. Точнее, Вуд целует Максин, которая, сидя на парте, обхватила его ногами. Я шарахнулась от двери и шла дальше. Шла и шла, пока не случился новый позыв. На этот раз из меня вышла вся овсянка и чай. Я брезгливо вытерла рот и упала на пол, прислонившись спиной к холодному камню. Мерлин, как же мне хреново! Я сама не понимала причину своего недомогания. Наверное, это шок. Сначала Маркус, теперь эти. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. И почувствовала какое-то дуновение ветра и… змеиное шипение. Глаза я не открывала. Я блять кожей чувствовала нечто, что-то рядом со мной. Ползет, наверное. Какой-то скрип… кожи или чешуи. Сердце стучало, как бешенное. Страшно, язык к небу прилип. Нет, даже не страх. Настоящий ужас. Лютый, дикий, ужас. Я открыла глаза и увидела как в конце коридора исчезает огромный хвост огромной змеи. Я рехнулась. Абсолютно точно, я сошла с ума. Опираясь на стену, я встала на ноги. Так, надо решить, что делать. ТАКОЕ мне точно не могло померещиться. Нужно идти к тому, кто поможет разобраться, кто точно знает, к кому-то главному… В моем воспаленном мозге сразу вспыхнуло — Дамблдор. Только я об этом подумала, сразу послышался стук каблуков. Этот стук ученик Хогвартса узнает из тысячи. Минерва Макгонагалл. Я вскочила и побежала к ней навстречу. Чуть не снесла её. — Мисс Розье! — воскликнула она, так что ее очки свалились ей на самый кончик носа. Она покрепче перехватила какие-то свитки у себя в руках. Я была слишком поражена и говорила взахлеб. — П-профес-с-сор, т-там какое-то ч-чудище! Огромное, как змея! — я говорила слишком эмоционально, жестикулируя. Слишком на меня не похоже. Макгонагалл прижала маленькую сухую ладонь к груди и шумно выдохнула. — Пожалуй, Вам стоит навестить профессора Дамблдора, — наконец, произнесла она, куда-то развернулась и быстро заторопилась. Я еле успевала за ней. Черт подери, что это за монстр был? Огромная змея в школе. Сходила на Травологию, пожалуйста. «Хогвартс — самое безопасное место на свете.». Ага, конечно. Монстр ползает по коридорам. Наконец, они двинулись по коридору, свернули за угол и остановились у огромной уродливой гаргульи. Я была в кабинете Дамблдора пару-тройку раз. И, отнюдь, не по хорошим причинам. — Лимонный шербет! — произнесла Макгонагалл волшебный пароль. Стена с гаргульей раздвинулась, открывая проход. Передо мной бежала вверх винтовая лестница. Я до сих пор пребывала в каком-то заторможенном состоянии, всего слишком много свалилось. Начало дня, а я чувствую себя выжатым лимоном. Вместе с Макгонагалл я шагнула на ступеньку, и стена сзади сомкнулась. Лестница довольно быстро двигалась по спирали, но я уже привыкла. В квиддиче ещё хуже. Скоро мы очутились перед тяжелой дверью, рядом с которой висел латунный молоток в виде грифона. Профессор Макгонагалл негромко постучала в дверь. Та беззвучно отворилась, мы вошли. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, Распределительная шляпа. За столом сидел сидел сам директор. Макгонагалл вышла, Дамблдор что-то писал, а я стояла как дура. Кашлянула, чтобы привлечь внимание. Наконец, директор посмотрел на меня и снял очки-полумесяцы. — Мисс Розье, чем обязан? Садитесь, — директор указал на кресло рядом с его столом, и сложил пальцы домиком. Я села и посмотрела на него. Было почему-то неловко. — Профессор, я пришла, что бы… — я запнулась. Что бы что? Дамблдор посмотрел на меня исподлобья. — Я что-то видела, сэр. Огромное, как змея, проползло мимо меня. Я испугалась, закрыла глаза и увидела только хвост. В коридоре школы! Сэр. — Я выдохнула. Директор немного сощурился и внимательно глянул мне в глаза. Может, он подумал, что я сошла с ума? — Вы уверены, мисс Розье? — в его голосе не было насмешки. Скорее… страх. Какое-то недоверие и страх. Я ощетинилась. Может, я немного двинутая, но не слепая! — Абсолютно, — жарко подтвердила я. — Что ж… я попрошу быть вас осторожным. Преподавательский состав разберётся в этом. Я кивнула и уже собиралась уходить. — Анастасия, я повторю — будьте осторожнее. — Конечно, профессор, — мимолетно улыбнулась и вышла. В конце концов, я не ребенок. Но после его слов стало как-то легче. Уже забывался Флинт, Вуд с О’Флаэрти. Будто к ожогу в моих мыслях приложили холодный компресс. Решение было пойти на поле. Кем решено? Мной, конечно же. От этого стало легко и приятно на душе. К чёрту уроки, к чёрту Травологию. У меня травма. Психологическая… психическая… не важно, в общем. Я выбежала на холодную улицу, на корку льда и хрустящий снег. Чуть не упала, но сумела сохранить равновесие и бегом помчалась к раздевалкам. И тут я заметила его. Оливера мать его Вуда! Нацеловался вдоволь, пришёл обнимать метлы. Кажется, у шестого курса сейчас окно. — Розье, проваливай. Не до змеюк сейчас, — он сделал взмах рукой и скривил рот. Конечно же, я ему противна. Как и он мне. Взаимное сильное чувство. — Отъебись, — протянула я и сделала шаг к раздевалке. Он перекрыл мне проход. Я начала закипать. — Нет, Розье. Не играешь — не летаешь. Я достала палочку. Он тоже. — Ух ты! Знаешь, как ей пользоваться? — деланно-озабоченно спросил этот козёл, сдвинув брови. — Отойди, иначе пожалеешь! Вуд прислонился к двери, скрестив руки. Я взмахнула палочкой, и Оливера откинуло назад. Он шмякнулся в снег. Вскочил. Выхватил палочку. Мы стояли друг напротив друга. Мимо меня пролетела жёлтая вспышка. Я ответила. Началась потасовка. Вокруг летал снег и ярких вспышки. Изредка, кто-то ругался. В какой-то момент, ему удалось выбить у меня палочку и сбить с ног. Я ударилась головой о землю. Черт! В глазах все поплыло. — Ну, и кто пожалел? — голос у Вуда был издевательским. Мозг не работал. Живо в нем было только единственное стремление убить его. Я резко вскочила, обвила ноги Оливера и повалила. Мое лицо было на уровне его ширинки. Вуд дико охренел, а я успела оседлать его, и ударить кулаком в челюсть. Когда костяшки встретились с его костью, боль пронзила руку. Оливер застонал, зажмурил глаза. Я перелезла через него, но он подставил мне подножку. Я снова упала. Вуд на меня навалился. — Ах ты мерзкая сучка! Думаешь, раз я все знаю, то пожалею тебя? Да нихуя! Я мычала и пыталась вырваться. Я его ненавидела. Мечтала убить его. — Да пошёл ты! Я тебя ненавижу. Строишь из себя не пойми кого, постоянно выпендриваешься. Я тебя ненавижу! — Будто я питаю к тебе светлые чувства! Считаешь себя такой крутой, строишь из себя независимую. А ведёшь себя, как распоследняя шлюха, — рявкнул Вуд и неожиданно отпустил меня. Будто отшвырнул. Встал. Я почувствовала облегчение и тоже поднялась. Он уже уходил, но тут на ходу обернулся, держа руку в кармане. — Не хочу мараться, — криво усмехнулся и ушел. Мне стало больно от его слов. Он всегда меня задавал, он знал самые мои болевые точки. Да, мне больно. Я голая, ободранная, а все остальные в броне. У всех были друзья, семья, развлечения, долг. У меня не было ни-че-го. У меня только гордость и сумасшедший взгляд. А все осуждают меня, хотя ни черта не видят. А видят лишь то, что я показываю. И это безумно раздражает. Но больше всего, обидно. Обида съедает меня постоянно. И тут меня охватило другое чувство. Такое, которое у меня было, когда мать запретила играть в квиддич. Запястья заныли. Я бегом побежала в раздевалку, в душ. Встала под струи тёплой воды прямо в одежде. Наколдовала нож. Прислонила его к запястью, выдохнула. Хотела уже сделать надрез, но вместо этого уронила ножик. Не хотелось этого делать. Такого ещё не было, это самое страшное. Я прислонилась к стене, и вцепилась себе в волосы, захлебываясь. Рубанула по крану и на меня обрушился шквал холодной воды. Я чуть не заорала в голос, но выстояла. Через полчаса вода стала тёплой. Я вылезла, высушила одежду. Успела зайти к себе, побросать учебники и заявиться на Астрономию. Не любила этот предмет, однако получала по нему «П». Урок был с пуффендуйцами. Чертили по памяти созвездие Жертвенника. Как по мне, самое лёгкое задание. Называется Ara, ярчайшая звезда — Вега, всего шестьдесят звезды. Легко. Сделала задание быстрее всех. И тут подумала о сегодняшнем дне. Самый яркий. Маркус с поцелуем, чудовище, Оливер, перемены в моем характере. Почему я не стала резать себя? Как обычно, но что-то щелкнуло в голове. Это был мой триггер, и его переключили.