Who we are

I was feeling sad Я ощущал печаль, Can't help looking back Не могу не оглядываться назад. Highways flew by Лучшие времена утекли... Run, run, run away Убегать, убегать, убегать No sense of time Без чувства времени

Завтра все уезжают на рождественские каникулы. Ну и черт с ними! Я никуда не поеду. Родители не пригласили, а в Штаты мотаться не хотелось. Уроков сегодня не было, да и слава Мерлину. Я ото всех отгородилась, усердно занималась и подтянула оценки по некоторым предметам. Себя я не калечу, с Маркусом не говорю, в Вуда терроризирую раза в два больше. То у него лук из ушей, то зубы до пола, то танцует в коридоре… Красота, одним словом. Максин я не трогала. Она у меня вызывает жалость. Я перевернула страницу книги. Да, я читаю. Я не настолько тупая, какой кажусь. Это «Грозовой перевал», любимая книга тетки. Хрень полная. Не удивительно, что все кончилось так плохо. Хитклифф злой, а Кэтрин ещё та эгоистка. Глупые и жестокие. Больше всего я любила «Ромео и Джульетту». Я сделала татушку-цитату у себя на лопатке год назад. Там что-то про мед, вроде бы. Я подтянула ноги и отбросила книгу. Сидела я у себя в комнате, идти больше некуда. Взяла стопку писем со столика. Дурацкая привычка — не читать письма сразу, знаю, и плевать. Одно было от тёти, другое от Саммер, третье из магазина мётел — я заказывала лак для метлы лет сто назад, и последнее… от прабабушки. Мою прабабку зовут Анастасия, и она самая старшая в нашей семье. Её никто очень-то и не любит, все ждут когда же она наконец сыграет в ящик. Но уважают и бояться дико, все только её и слушают. Она бабка моего отца. Априори, страшная женщина. Она никогда мне до этого не писала. Может быть, пару раз. Так я что тупо втыкала на это все. Распечатала и принялась читать. Чем больше читала, тем больше охуевала. Эта старая карга приглашает меня к себе во Францию на Рождество! Где будут мои родители и ещё хуй пойми кто. Мне не особо нравилось это, мне это вообще не нравилось, но ослушаться эту ведьму — подписать смертный приговор. Я тряслась в бессильной ярости. Скомкала это треклятое письмо и швырнула его о стену. Старая сука, когда же ты сдохнешь?! Я дико разозлилась, и меня можно понять. Ни с того, ни с сего, пишет мне эта бабка и приглашает с родителями к себе на праздник. Просто с ума сойти можно! Я попала на другую планету или окончательно двинулась. Нутром чуяла лютый пиздец, но принялась мирно сгребать свои манатки. Собрала всего по минимуму и пошла к МакГи. Она меня отпустила, отметила, еще раз спросила про чудище. Я ответила, что все пучком, и ушла. Нечего ей знать, что у меня теперь кошмары, где меня, то съедают, то зачаровывают в камень. Когда я села в поезд, меня все больше грызло это чувство. Словно что-то настойчиво шепчет мне из глубины моего сознания «Беги, беги, беги» Это все до ужаса странно, страшно. Я не знала, зачем бабка устроило это, зачем там родители что они скажут. Я не видела их давно, кроме мамы, и я боялась. Хотела сбежать… Но не могла. В общем, я тряслась, как целка в первую брачную ночь. А ещё я не знала, кто придет за мной. Прабабке дохуя лет, хотя она выглядит бодрячком. Родители тоже не придут, это смешно. Только эльф. Но когда я вышла из поезда, оглядываясь в поисках кого-то, то чуть не упала на платформу. Илейн Розье стояла под часами, у самого барьера. Она даже меня в школу никогда не провожала, а теперь стоит здесь, среди «грязнокровых плебеев». Она смотрела куда-то вдаль, иногда обводя взглядом людей вокруг неё. В черном меховом ансамбле, с красным ридикюлем, держит там руку и сжимает палочку. Моя мама. С этими густыми и блестящими локонами рыжих волос, прямой спиной и прекрасным лицом. Я подошла к ней. Она чуть дернула уголком губ. — Здравствуй, Ана! — Привет, мам! — это прозвучало немного выше, чем я ожидала. Побольше бравады. Пусть знает, что я их не боюсь. Илейн кивнула, положила ладонь в белой кожаной перчатке мне на плечо. Я окаменела, а когда она наклонилась ко мне и своими красными губами мазнула мою щеку, я и вовсе хотела отпрыгнуть. Никогда ещё не видела от нее такой нежности. Хотелось бежать подальше от этого всего. Она, наконец, полноценно мне улыбнулась. — Пошли, Ана. — Илейн развернулась и прошла сквозь барьер. Все вещи я запихнула в рюкзак, так что тащить мне было нечего. Я подтянула лямки и пошла вслед за мамой. Она шла быстро, и я еле успевала видеть меховое манто и шапку темно-рыжих волос. Наконец, мы вышли. У входа стояла какая-то дорогущая машина. Я подошла к ней, дверь сама открылась, и я села. Внутри вкусно пахло мятой. Салон сделан из светлой кожи и дерева. Мама села рядом со мной и в этом дорогом автомобиле она смотрелась намного органичнее, чем я — в потертых джинсах, толстовке, тяжелой кожанке, зелёных тяжелых ботинках и шапке с логотипом ДС. Если честно, я не понимала, почему мы не можем тупо трансгрессировать. Ах да, моя мать жить не может без восхищения и роскоши. А машина, кстати, просто отличная. Рождественская Англия проносилась в окнах с оглушительной скоростью. И наш дом находится на острове, остров Уайт. Оттуда видно море. Море видно и из дома во Франции. В Англии у нас Роуз-Мэйсон, а в Кальвадосе (департамент Франции, для тупых) — Белль-роз. Как по мне, наитупейшие названия. Мои предки были идиотами, раз везде пихали розы. Во Франции отовсюду пахнет этими гребаными цветами. Теплицы, сады, все в розах различных сортов. Даю слово, если я когда-нибудь получу дом, выкопаю эти сорняки отовсюду. Я сожгу сады и все напоминания о розах. От моих волос блять пахнет розами, хотя шампунь у меня с персиком. Когда мы приехали домой (не прошло и года!), я всё вещи отдала эльфу, но палочка у меня осталась в заднем кармане джинс. — А вот и моя дочь! Я вздрогнула и подняла взгляд. Ко мне шел отец, в простом сером костюме, с этой чёрной бородой и прилизанными волосами. Он подошел вплотную, держа одну руку в кармане. Улыбнулся мне. Я подняла голову, но голос подвёл меня. — Привет, пап! Я хотела его обнять, но это просто несусветная чушь. Мне нельзя даже пальцем его трогать. — Здравствуй, Ана! Иди в свою комнату, мы скоро уедем. Приоденься. Черри поможет тебе. Я смотрела на родителей и вообще не втыкала в чем дело. Куда уедем? Зачем переодеваться? Мама прижала руки к животу. Отец посмотрел на неё, прищурив глаза. Она виновато опустила взгляд. Я одна ни черта не понимаю?! — Илейн не сказала, хм… Мы уезжаем к бабушке, у них будет небольшой приём, — папа кивнул в подтверждение своим словам, сжал мое плечо и ушел вверх по лестнице. Мама окинула меня недовольным взглядом. — Живо к себе! — прошипела она мне в лицо, а потом громко позвала нашу домовиху. Эльф прибежала в синем платьице и склонилась в поклоне. Я улыбнулась ей. — Помоги мисс Ане! — приказала мама ей и ушла куда-то в гостиную. Я безрадостно подхватила портфель, остановив Черри. Да-а, каникулы будут просто отпадные. Стоит отдать должное Черри. Она помогла мне принять ванну, сделать макияж и прическу, даже платье на меня нацепила. Серебристое, все мерцает. Красивое. Уже наступил вечер, пока мы возились и готовились к этому приему. Приедут туда расисты всякие, убийцы, бывшие приспешники Волан-де-Морта. Сейчас они типа все «хорошие». Ага, как же. Дамы будут обсуждать других дам, мужчины будут говорить о политике. Бесят. Еще из Попечительского совета кто-нибудь явится. Малфои те же. У нас в школе калечат детей! Какой-то психопат натравливает какого-то монстра на г… Я выдохнула. Мысли повисли в воздухе, и я с удивлением слушала эхо от непроизнесенного слова. Я подняла глаза. Из зеркала на меня смотрела красавица. Глаза стали ещё больше (куда еще?!), волосы уложены в высокую страхоебищную причёску и посыпаны чем-то блестящим, а грудь… Интересно, она у меня действительно такая? Я улыбнулась. Дверь открылась и на пороге возникла мама. Одетая безупречно. Прекрасна, как всегда. Она бросила мне на кровать шубу. Все. Клетка захлопнулась. Летели во Францию мы в карете, запряженной пегасами. Хотелось блевать от всего этого. Все молчали, а я ковыряла какую-то кнопочку на кожаном сиденье дивана. Мне вот интересно, какого лысого гоблина мы летим туда в таком параде? Такое ощущение, что нас будут представлять министру магии. Я могла бы в этом время читать, пить глинтвейн и спать у себя в слизеринской спальне. Могла бы петь или что-нибудь сочинять. Могла бы танцевать. Могла бы… но сейчас я здесь. Но как бы я хотела быть в Хогвартсе, вместо того, чтобы ехать на какой-то сраный прием. Я обреченно вздохнула. Снова. —…слушаешь меня, Ана? Я отвернулась от окна, где был только снег. Мама смотрела на меня своими зеленющими глазами. — Да? — нелюбезно переспросила я. Она поджала бледные губы. Бриллианты на ней и то, возмущенно засверкали. — Ты должна вести себя, как полагается леди. И не выставлять нас в дурном свете. Я закатила глаза. Но, видимо, Илейн совсем потеряла терпение и хлопнула ладонью по сиденью. Отец смотрел в окно, поглаживая бородку. Я кинула быстрый взгляд на него. — Если хоть что-нибудь не так сделаешь, я сломаю твою палочку. Ясно? Я кивнула. Лучше её не бесить. Она улыбнулась (как-то хищно) и откинулась на сиденье. — Запомни, Анастасия, ты должна делать то, что тебе велим мы, — меланхолично припечатал отец. Стало обидно, и тут я не выдержала. — Что делать? Стать Пожирателем? Кого-то убить? Выйти замуж за брата? Что я должна делать, м? Я не совсем поняла. Или, может быть, я должна бросить свою семью ради чистой к… Я не успела договорить, как мать отвесила мне пощечину. Голова чуть не оторвалась. Илейн тяжело дышала и на лице у неё появились красные пятна. Слезы кипели в глазах. Я держалась за щеку, чтобы не сорваться. Карета нырнула вниз, а потом мягко качнулась на рессорах и остановилась. Отец больно схватил меня за руку, чуть повыше локтя, и ледяным тоном сказал: — Надо слушаться, иначе будешь расплачиваться за непослушание. Он сел обратно, а я все держалась за щеку, смотрела в пол и старалась не рыдать. Мы прибыли на место. Дверца кареты открылась, и мы увидели домового эльфа моей бабушки. — Добро пожаловать в Белль-роз, сэр, — проскрипел эльф старческим голосом с французским акцентом и склонился в поклоне перед нами. У бабушки было вроде бы четыре или пять эльфов. Мы вышли и увидели огромный дом. Когда мы вошли в праздничный сияющий холл, к нам тут же подошла Анастасия Розье-Старшая. С короткими белыми волосами, которые она всегда изящно укладывала, и в золотистой мантии. Она выглядела лет на шестьдесят, а не на сто с чем-то там. Моя прабабушка. Она улыбнулась так, что я подумала, будто у неё опять вывихнуло челюсть. Взяла меня за ладони. Руки у нее были маленькие и сухие. Неприятные. — Моя милая правнучка Анастасия! Я дернула губами. — Здравствуй, бабушка! Она чуть не заплакала и снова улыбнулась мне. Все, у старушки маразм. Совсем крышу снесло. Анастасия посмотрела на родителей. — Ивейн! — она подошла к моей маме. — Это платье хорошие оттеняет твою белую, как у поганки, кожу. Я хрюкнула, но вовремя замаскировала это под кашель. Даже воды взяла у проходящего эльфа. Моя мама послала ей вымученную улыбку и ушла к какой-то тучной женщине. Я наблюдала за напыщенными индюками — тире — гостями, и не слышала разговора папы и бабушки. Я ходила по залу. Дико хотелось курить. И тут я наткнулась на того, кого меньше всего желала бы здесь видеть. Флинт меланхолично хлебал виски. Я подошла к нему, придерживая платье. — Какого хуя ты здесь забыл? — прошипела я ему. Он моргнул, посмотрел на меня и попытался обнять. Я оттолкнула его. Свинья. — Брось, Нести. Ты моя будущая женушка! — Маркус развязно улыбнулся и допил виски из стакана. В первую секунду, я подумала, что ошиблась. Что он нажрался в доску и ничего не соображал. Но я увидела его мать, отца. В моей голове сложилась целая цепочка. Все встало на свои места. Мерлин, как же это было очевидно. Как же глупо… Я нашла бабушку и родителей в толпе. — Это правда? Я выхожу замуж за Флинта. Они переглянулись. — Да. Ты выходишь замуж за Флинта, — подтвердил отец. Он протыкал меня взглядом. Да быть такого не может! Меня продали! Флинтам, черт меня дери! — Нет! Бабушка, скажи мне. Она все знает, она может все решить. Она кивнула и взяла мою руку. — Флинты очень богатые, уважаемые. А тебе уже семнадцать. Ты взрослая девушка, Анастасия. Должна понимать, что к чему. Это праздник в честь вашей помолвки. Здесь он объявит тебя своей невестой. Бабушка смотрела на меня как-то… с сочувствием. Сожалением. Будто бы сама не хотела этого. Я вырвала руку и отошла от них. Глаза застилали слезы. Хотелось орать и выть, и снова орать. На весь этот ебаный мир с его чёрным юмором. Мама быстро подошла ко мне, взяла за предплечье и утащила за колонну, где нет света. — Заткнись и слушай меня. Ты выйдешь замуж за этого Флинта, хочешь ты этого или нет. Ты выйдешь за него замуж, даже если мне надо будет применить Империус. Но ты сделаешь это! Я оттолкнула её. — Да пошла ты! — заорала и убежала, расталкивая гостей. Найти и просто убить его. Флинт был там же. Напивался. Я вырвала стакан из его рук, но он даже не успел возмутиться, как я плеснула янтарную жидкость ему в лицо. Он схватился пальцами за глаза и начал орать не меня: — Совсем крыша слетела, Мортиша?! Какого черта?.. Я ударила его кулаком в плечо. На нас смотрели многие, но плевать. Просто плевать на них на всех. — Ты знал? — Ты о чем, дура? — он вытирал лицо салфеткой. К нам пытались пробраться наши матери. — Когда ты лез ко мне, тогда, ты знал? — Нет, я сам только сегодня узнал. Ты думаешь, я рад?! Я чуть не упала, мир сузился до крохотной точки. — Наплевать, — тихо шепнула я и сбежала. Бежать. Бежать без оглядки. Я видела мать, отца, его родителей. Я знала этот дом, как свои пять пальцев. Как мне страшно. Как мне тошно. Но меня у меня не отнимет никто. Я свернула налево, прямо, еще раз налево. Туалет! Я забежала, достала из лифчика палочку и заперла дверь. Да, я предусмотрительная. Пошли они все к чёрту! Ублюдки. Вознамерились меня продать Флинтам? Да не дождетесь, мать вашу. Я открыла окно туалета, но вылезти не могла. Платье мешало. Без всякой магии я разорвала его, и закинула ногу на подоконник. Что ж, меня спасать некому. Я сама свое спасение. В дверь начали колотить, слышались голоса. Я взяла палочку в зубы, свесила ноги и прыгнула в снег. Времени мало, а трансгрессировать я не могла. Только за милю. У бабушки хранились метлы в сарае. Надеюсь, они ещё там. До сарая я добежала за пять секунд, снесла замок и чуть не описалась от счастья. Стоят здесь, совсем новенькие. Из дома начали выбегать люди, кто-то смотрел из окна того туалета, кричали мое имя. Да идите вы нахуй! Я не лошадь. Я, мать вашу, Розье. Села на метлу, сердце стучало как бешенное, я прикрыла глаза и вылетела из сарая. — РОЗЬЕ! ОНА ТАМ! — АНАСТАСИЯ! — РОЗЬЕ! В меня неожиданно полетели вспышки заклятий. Небось, мамочка. Я была в одном платье, с развалившейся причёской, на метле. Настоящая ведьма. Я летела на максимальной скорости, и остановилась лишь тогда, когда увидела огоньки города. Я спустилась в какой-то парк, убрала метлу (спасибо Макгонагалл за «Эванеско») и трансгрессировала на Уайт. Дома было пусто, времени не было — родители могут прийти прямо сюда. Черри, наверное, уже спала. Я забежала в дом, понеслась к себе на второй этаж и с бешеной скоростью начала переодеваться. Размытый макияж и прическу я не стала убирать, на это нет времени. Сложила все вещи, нацепила рюкзак на спину, и услышала, как открылась дверь внизу. Торопливые шаги. Каблуки. Мама. Сердце екнуло, глаза метнулись к окну. Уже не успею. Шаги были медленные, но они все ближе и ближе. Ну же, Нести, думай! Камин! Я взяла горсть порошка, — ещё на один полёт — встала в каменное лоно и бросила летучий порох, успев сказать «Хогвартс». Как только порох коснулся пола, и зелёное пламя охватило мои ноги, я увидела как открывается дверь, и взбешенная Илейн Розье подлетает ко мне и протягивает свою когтистую руку. Но её ладонь схватит только пустоту. Издалека я услышала её визг. Прощайте, Розье. Горите в аду.