Who we are

This is the end. Это конец. Hold your breath and count to ten. Задержи дыхание и досчитай до десяти. Feel the Earth move and then Почувствуй вращение Земли, а затем Hear my heart burst again. Услышь, как мое сердце взрывается вновь. For this is the end. Это конец. I've drowned and dreamt this moment Я тонула и мечтала об этом мгновении, So overdue... I owe them. Но он настал слишком поздно... Я в долгу перед ними. Swept away, I'm stolen. Я в смятении, я власти этого чувства. Let the sky fall. Пусть небеса обрушатся.

После того, как я выскочила из камина в кабинете Макгонагалл, прошёл месяц. Лицо профессора надо было видеть. Но надо отдать ей должное, она ни о чем меня не спрашивала и молча приняла. Я тогда пришла в Слизеринскую спальню и просто уснула. А наутро поняла, что теперь у меня нет дома. Нет семьи. Нет фамилии. После этого всего, после моего побега, они больше не примут меня. Я должна была страдать, но… я рада. Я действительно счастлива, что ушла от того, что меня держала все это время. И если бы я могла что-то изменить, я бы этого не делала. Пускай, теперь я одна, но разве до этого у меня был кто-то? Да, официально был. А теперь нет. Я счастлива от того, что я сбежала. Вырвалась. Может, когда-нибудь я пожалею об этом, но сейчас мне не хочется об этом думать. Я сбежала от тяготившей меня жизни. Теперь я просто Анастасия. Без фамилии. Потому что и ее нет у меня. Я все время сидела в спальне, иногда спускаясь в зал — поесть. Так я узнала, что Гермиона Грейнджер попала в больницу. Девочка что-то выпила по ошибке и стала напоминать кошку. Глупая. Когда каникулы закончились, и все ученики вернулись к началу семестра, я думала Флинт меня убьёт. Я ведь подставила его семью и все дела. Но вышло наоборот — он не обращал на меня внимания. Не говорил о квиддиче, вообще молчал со мной. И остальные слизеринцы объявили мне негласный молчаливый бойкот. Зная их трусливые чёрные душонки, я думала, что они подбросят мне в комнату чего-нибудь такое. Типа дьявольских силков. Но нет, ничего такого не было. Они встречали меня холодным равнодушием. И это странно стало на меня влиять. Я… замкнулась. Ушла куда-то в себя, спряталась в надежную скорлупу. Да, я продолжала ходить на уроки, училась, курила в туалетах и читала, всегда отвечала, если меня спросят. Но, я, как зомби. Сижу в заперти в своем мире. Черт возьми, я даже Вуда перестала задевать. Игнорировала его полностью. Он пытался поддеть меня, но я не отвечала никак. И он тоже бросил это дело. Теперь я точно осталась одна. Брошенная, одинокая. Больно? Нисколько. Я привыкла к боли, а это так, рана заживет когда-нибудь. Из-за всего я этого я, мерлинова мать, стала лучше учиться. Сидела днями напролет в библиотеке, читала книги и писала сочинения. Сама была в диком ахуе, когда Флитвик поставил мне «П» за сочинение, Снейпу понравилось мое зелье, а Макгонагалл похвалила меня за жёлтые глаза. Впрочем, меня стали интересовать эти предметы. По трансфигурации я стала одна из лучших теперь. Разгуливала по школе блондинкой с фиолетовыми глазами. Кто-то назвал меня Малфой. Ебала я их всех. Через полтора месяца после каникул у нас было Зельеварение. Снейп ходил по классу, как дементор. Скучно. Я сидела одна. Профессор остановился у стола с каким-то котелком. Оттуда вился спиралевидный пар. — Кто скажет, что это за зелье? Урок был с гриффиндорцами. Снейп хищно оглядел класс, желчно улыбнувшись. Я подняла руку. Профессор кивнул. — Амортенция, — лениво протянула я. Все тут же обернулись на меня. Ну блять я совсем идиотка? Пар спиралевидный, пахнет лаком для мётел, травой и имбирными печеньями. Снейп кивнул снова. Мол, верно. — Эй, Розье? Кого приворожила? Флинта что ль? Я развернулась и посмотрела на Вуда. Это была его первая попытка меня поддеть за месяц. Я промолчала. — Молчание — знак согласия? Когда же он отвяжется? Бесит! — Да сто процентов Флинта. Хотя что-то не так там пошло, — хихикнула какая-то гриффиндорка. Мы уже приступили к готовке противоядия против амортенции. Эта пиздючка стояла рядом со мной. Слизеринцы от меня отодвинулись, гриффиндорцы, по возможности, тоже. Я стояла как идиотка в каком-то сраном углу. — Не заткнешься — я тебе твое же зелье в ебало выплесну, — пропела я громко, не отрываясь от готовки. Девчонка заглохла, видимо, испугалась. Да и все притихли. В конце урока все сдали свои зелья, в том числе и я. Хотелось курить. Но как только я вошла в туалет и докурила одну сигарету, приползли мои однокурсницы-кобры и стали курить. Кто-то из них поссать ещё сходил. Выходить было страшно. Пришлось ждать их, спрятавшись в нишу за колонну. Я этих сук слышала, но не видела. — Слышали, как эта Розье себя ведет? — пропела Хлоя Булстроуд. Она была полной, с копной темно-рыжих кудрей. Предводитель этой шайки шлюх. Девочки захихикали, а мне захотелось их утопить в унитазе. — Считает себя крутой, раз все о ней только и говорят. «Смотрите, какая я крутая. Сорвала собственную помолвку, сбежав на метле». — Патриция Уоррингтон открыла кран. Патриция была мелкой, с большими сиськами и ртом. Она всегда выглядела пошло. Все еще раз хихикнули и наступила тишина. Кто-то вошёл в кабинку. Запахло сигаретами. — Вы знаете, что теперь её мамаша и папаша не примут в дом. Интересно посмотреть, куда она попрется, — послышался голос из этой кабинки. Это, скорее всего, Дебора Блетчли. Тупая, как валенок. Блондинка. Похожа на магловку из модных журналов. Не ее собачье дело, куда я пойду. К ней блять припрусь. «Ой, Дебора, приюти». Сучка. — Небось к своим же паршивым овцам в Штаты. Что-то очень много предателей у Розье, — снова голос Булстроуд. Я-то услышала, как она завидует мне. Штаты. Она сама бы хотела там жить. — Или к своей маразматичной бабке во Францию. Хотя, ее вряд ли где примут, — язвительно отозвалась Милена Нотт. Матерь божья, сколько кобр на квадратный метр. Охуеть. Не туалет, а бордель. — Я была на том приёме. Её чуть собственная мать не прикончила, — заявила Ирен Селвин. Голос у неё как жвачка. Минута тишины. Послышалось, как Блетчли смыла воду и вышла. — Я предлагаю вот что. Сейчас она ничего от нас не ожидает, но я предлагаю подбросить ей дьявольские силки. Флинт мой кузен, а она его опозорила. Она опозорила всех нас! Это по-уродски было. Как я и думала! Силки! А они не блещут фантазией. — Ты что? — протянула Уоррингтон. Я прям увидела её вытянутое лицо. — Это же Розье. Значит, они способны только на такую пакость. Исподтишка. Я встала и вышла к ним. — Ну и что? Она заслужила. Она должна поплатиться за нашу семью. Мы здесь все — семья. А она нет. И она нас подставила. Она — паршивая овца. Кто не с нами, тот против нас. Блетчли стояла ко мне спиной, и поэтому не видела меня. Но она тут же заткнулась, когда увидела, как округлились глаза и вытянулись лица её подруг. — Ну чего, когда я платить-то буду? — насмешливо спросила я. Было не страшно. Сейчас посмотрим, кто кого. — Анастасия, м-мы не это имели ввиду, — пошла на попятную Селвин. Я захохотала так, что эти сучки дружно пересрались. Одна Булстроуд вышла вперед с палочкой. Я тоже достала палочку. Неужели ей хватит глупости сразиться со мной? Выглядит она уверенно. Я не ждала, когда она соберется, так что я взмахнула палочкой, и она тут же схватилась за свое лицо, заорала и бросилась к зеркалу. Все девчонки завизжали, запричитали, а я была натянута, как струна. Ожидала ответа. На лице Булстроуд появились огромные красные прыщи. Она принялась их выдавливать, Блетчли достала тональник, кто-то причитал ещё. Хлоя развернулась ко мне. Вид у неё был бы действительно страшный. Такая туша с перекошенным от ярости лицом. Но, сука… эти прыщи. Булстроуд сделала ответный выпад, я отразила заклятие. Каменная крошка и куски плитки осыпались на пол, прорвало трубу. Вода хлестала во всю, поднимался пар, все выбежали, кроме нас двоих. Мы боролись в этом туалете, бегая, отражая заклятия, уворачиваясь. Хлоя метнула в меня Круциатус. Сучка. Эту вспышку я узнаю из тысячи. Вот же мразь. — Непростительные в ход пошли? А, сучья дочь? — заорала я, по пути улонившись от пыли и кинув в нее Летучемышиный сглаз. Туалет заполнился этими летучими кровососущами тварями. Булстроуд топала своими ногами, как слониха, визжала. В двери замаячила худая рожица Селвин. — Макгонагалл, — пискнула она и смылась. Я заозиралась, ища выход. Если только в кабинку. Туда я и ринулась. Забежала, закрыла дверь и вспрыгнула на толчок, пока Булстроуд отбивалась от мышей. Вошла Макгонагалл. Я не видела, но слышала, как она убрала мышей, принялась отчитывать Хлою. МакГи сразу поняла, что тут дуэль была. Грязь, вода хлещет из трубы, Булстроуд в прыщах и царапинах. Мне-то только лоб над бровью царапнуло. Минерва вывела из туалета Хлою и громогласно позвала меня. Она знает, что я тут, и если я не выйду, то меня точно съедят. Я спрыгнула, открыла дверь и вышла, показательно подняв руки. Потом, как всегда — наказание. И плевать вообще я хотела. В первый раз что ли? Да, неприятно, конечно. Но Хлоя должна была ответить. Притом, он тоже убиралась. Лучше бы она сдохла. После всего этого я явилась к себе в комнату, а наутро пришла в библиотеку. Я варила зелье. Да, такая хуйня тоже случается. Это было запрещено, и вообще мы проходим противоядия, но какая разница. Я взяла сигарету, открыла окно и принялась читать. Зелье невидимости. Зелье, которое позволяет временно становится невидимым. Я оглянулась на наличии мадам Пинс. Она была далеко — за своим столом. Я вырвала страницу — не хочу переписывать. Варила я зелье в своей комнате. Ибо больше негде. Делала я всё немного не так — экспериментировала. Вместо лаванды я добавила корни асфоделя. Действие такое же, только немного ускоряет процесс. Как и добавление воды из Леты. Ладно, не ускоряет. Но действие похожие. Я настаивала это зелье трое суток, и когда оно свалилось (цвет был не серебристый, а какой-то мутный), я дала его мыши. Я наколодовала мышей из салфеток. Эти чертовы мыши исчезли. Одну я нашла. И когда расколдавала, то мышка сошла с ума. Билась, пищала, глаза с галеон. Я добавила в зелье немного Солнечной воды. Стало лучше и правильного цвета. Рискнув, я его проглотила — все так. Так и проходили дни. В уроках, сигаретном дыме, а по вечерам — в зельях и коньяке. Мне казалось, что я схожу с ума. У меня вся комната была заставлена этими склянками, котлами и ингредиентами. Я с утра наступила на чей-то глаз! Мой ор был слышен в Запретном лесу, небось. Я не делала это, чтобы выделиться. Наоборот, для себя чисто. Однако, благодаря этому всему, я стала шарить в предметах, а не класть на них хуй. Мне стало интересно учиться! Иногда, конечно. Все же, горбатого могила исправит. Но, тем не менее. Я плюнула на квиддич. Моя мамаша написала Дамблдору, где чётко говорилось, что если я посажу свою жопу на метлу, то лишусь обоих. Летать мне нельзя вообще. Удовольствие было только в этих экспериментах. Я вывела какую-то жижу, выхлебав пол-литра коньяка. Эта хрень увеличивалась от воды и была очень клейкой. На сопли похожа. Подбросила её в тапки Булстроуд. Как же она визжала… На день Святого Валентина было что-то. Я не люблю этот праздник. Бред, как по мне. Но лизались в этот день все парочки. Локонс нарядил гномов, под амуров, и те разносили валентинки. Большой зал стал напоминать кафе мадам Падиффут. Хотелось блевать. Маркус за завтраком открыл новый вид пикапа. Налил кофе мне в овсянку. Случайно, конечно. Я взбесилась, взяла манатки и умотала за стол пуффендуйцев. — Мисс Розье, могу я поинтересоваться у Вас, что вы делаете за столом другого факультета? — ко мне подошла Макгонагалл. Ну, пиздец. Пожрать нельзя. — Ем, — буркнула я. Макгонагалл подняла брови. Я сунула в рот сыр. — Вы должны пересесть за стол своего факультета. Я кисло оглядела их холеные рожи. Они снова будут издеваться, а меня этот порядком заебало. — Пожалуйста. Один раз! Профессор покачала головой. Я снова собрала вещи — придется уходить обратно к ним. Ненавижу. — Мисс Розье, чай лучше пить с утра. С сахаром. У Вас дальше Трансфигурация. Не опаздывайте. Я подняла на неё удивленный взгляд. С ума сойти! Волна благодарности затопила меня, так что я чуть в ноги не кинулась к ней. Макгонагалл чуть улыбнулась мне, как-то понимающе, и ушла. Я продолжила есть, настроение было отличным. Никакая сука не испортит. — Привет! — рядом со мной сел взъерошенный юноша. Севелин… Сэм… Как же его… — Седрик! Привет! Он улыбнулся мне, и я в ответ. Хоть я и не играла в квиддич, все равно мы были соперниками, и у нас были общие темы. Мы разговорились, и постепенно к нам начали стекаться остальные члены команды. Кроме загонщицы О’Флаэрти. Она миловалась с Вудом за гриффиндорским столом. Вот охотники: Малькольм Прис, громкий здоровый парень, Хейди Макэвой, такая же громкая и весёлая, и Тамсин Эпплби. Один загонщик Энтони Рикетт без своей напарницы. Вратарь Герберт Флит рыжий, так что я пошутила на счёт его принадлежности к Уизли. Все хохотали. Хорошие они все-таки ребята, пуффендуйцы эти. На нас стали оглядываться. Как же, вокруг Мортиши сидела пуффедуйская команда по квиддичу. А вообще это было круто. Хоть с кем-то я говорила за эти недели. Они отнеслись сначала с опаской, но я так хотела высказаться (при том, с отличным настроением), что они приняли меня. Может, не такая я уж и Мортиша. — Розье, расскажешь секрет вашей победы? — спросил Флит, и все заржали. — Я, — вот мой лаконичный ответ. — Но я сейчас ушла, так что вы уж пожалейте нашу команду. Поддайтесь. Все снова засмеялись. — Ты отлично летаешь. Реально круто, — кивнула Тамсин. Я вся зарделась, и разговор тек дальше. Квиддич он не на поле. Он в душе. В людях. Трансфигурация у нас была с гриффиндорцами. Я сидела на своей парте сзади, когда мне кинули записку. «Бобриха» А внизу уродливый герб Пуффендуя. Вместо Пенелопы — я, а вокруг меня и на мне — барсуки. Было не обидно, за несколько лет это уже приелось. Но вот почему я бобриха, я так и не поняла. На листок я тайком капнула своего зелья, и заклинанием я отправила его к создателю. Видеть я его не хотела, вечером все равно его (или её) ждет сюрприз. Сумка и все ее содержимое сгорит. Не знаю почему, но зелье работало только при наступлении темноты. В конце февраля нападению подверглась Максин О’Флаэрти. Честно говоря, я не знала, что она магла. Родители маглы, в смысле. Это меня немного подкосило. Я не думала, что мы очень хорошо знакомы. Однако, я просто чувствовала, что должна пойти к ней. Все же, она хорошая девчонка и охуенна в квиддиче. А это, поверьте, повод. Я шла в Крыло. Постель Максин было найти не сложно. На ней (на постели) сидел Оливер Вуд. С ним я вообще не говорила. На все его подколы я отвечала коротким «Отъебись». Он и не лез ко мне больше. Ну и славно. Вуд меня не видел. Зато я видела О’Флаэрти. Она казалась такой красивой. Может быть поэтому Оливер и выбрал её. Красивая, в квиддич играет. Я почувствовала себя брошенной сорокалетней женой. Вместо того, чтобы задевать меня, он сидит у постели Максин и гладит её руку. Как будто она его слышит! Как будто она его чувствует! Я сделала несколько шагов вперед, вплотную подойдя к ним. Оливер вскинул голову. Щенячья растеряность на его лице была бесподобна. Лишь на мгновение. Потом она сменилась обыкновенным злым выражением. — Какого черта, Розье? — И тебе доброе, блять, утро, — я засунула руки в карманы джинс. — Пришла посочувствовать? — сардонически осведомился Вуд, продолжая сидеть на кровати Максин. Я усмехнулась. — Коне-ечно. Видишь, во всем черном. — Ты всегда в черном. — Слишком близко к сердцу принимаю страдания других. — Нет. — Ты — злой, — запросто сообщила я. — А ты — чокнутая. Антисоциальна. Я выгнула губы подковкой. Оливер посмотрел на меня. В его глазах я увидела искорки смеха. Остальное лицо было каменное. — Жаль все же твою подружку. Он горько усмехнулся. — Ага, конечно. И она не моя подружка, — ни к селу, ни к городу ввернул он. Я подавила желание рассмеяться. — Святые нюхли, ты ебешься с собственной сестрой? — я сдвинула брови, но губы так и растянулись в улыбке. Выглядело это жутко. Вуд посмотрел на меня как на дерьмо. — Я думал, у вас это в норме. — Один — один. Мы немного помолчали, а потом я отколола странную штуку. Я села рядом с ним и положила руку поверх его. — Все хорошо. Она тебя слышит, я так думаю. Так что не матерись. Будь пай-мальчиком. Оливер удивился всему этому, особенно моей улыбке. Такой крохотной и искренней. Он посмотрел мне прямо в глаза. Сколько себя помню, только он один из всех, кого я знаю, смотрела мне прямо в глаза, в самую их глубину. Так, словно я что-то значу.