Who we are

If I wanted to stay Если бы я хотела остаться You don't mind, you're a true believer Ты был бы не против, ты - праведный Take it up with the bad man Забери его у плохого человека Scribbling like the concrete fever Строчу как на раскаленном бетоне Keep me from the cages under the control Спаси меня из клеток находящихся под контролем

В конце августа мы приехали в Лондон. Я и Блейк. Поселились в Дырявом котле. После уютного домика в Атланте, это место казалось мне редкостной залупой. Да и вообще дед не хотел, чтобы я сюда ехала. Сириус Блэк, сбежавший убийца, все дела. Он первый, кому удалось бежать из Азкабана. Там мог бы сидеть мой дядя Эван, но его прикончил Грюм. Так вот, Блэк был прислужником Волан-де-Морта и до сих верен ему. Опасно было жить в Англии. Как по мне, жизнь вообще опасная штука. Обычно, жизнь — это причина всех смертей. Тем не менее, со мной поехала Блейк. Она моталась со мной по магазинам в Косом переулке, и все продавцы восхищались милой американкой. Её акцент и светлые глаза так и брызгали весельем, мягкие губы растягивались в улыбке. Даже все это не скрывало её аристократически-красивого лица и рук, изгиба шеи и талии. Все это производило яркий контраст. Особенно, если мы видели Малфоев, или Ноттов, или кого-то там ещё. Те презрительно смотрели на нас или наоборот окатывали ледяным равнодушием, глядя сквозь нас. Я видела, что это задевало Блейк. Она ещё была в страхе из-за рассказов о Блэке. Как будто ждала, что он выпрыгнет из-за угла прямо на нас. Моя милая глупая тетушка. Но я глотку разорву за своих. В Косом переулке я не видела Флинта, Вуда. Только куриц да стерв. Блейк под конец расщедрилась и надавала мне денег лет на пять вперед. — Возьми, возьми, —говорила она. — Пригодится. Было жутко неловко, однако пришлось взять. Честно говоря, я боялась ехать. Ползли нехорошие слухи про Волан-де-Морта, Сириуса Блэка. Да и про мою семью тоже. Мы же связаны с Пожирателями. Однако, это казалось далеким и такими нереальным, что сразу вылетело из головы. Первого сентября я снова шла на платформу. Это был последний раз, когда я ехала в Хогвартс. Грустно от этого не было. Больше удручали плакаты, которыми была увешена вся платформа. Как всегда, я пришла рано, чтобы занять место и никого не встретить из неприятных лиц. Не получилось. Только я села в купе и вышла, чтобы пройтись и подышать сухим хрустящим запахом, ощутить на языке особый вкус. Засунула руки в карманы джинс, на голове капюшон толстовки, в зубах сигарета. Меня можно было бы принять за мальчишку, если бы не задница. Неплохая, кстати, задница. Глаза бегают с пола на людей. Как бы не сшибить кого-нибудь и одновременно не наступить в совиное дерьмо. — Макс, чего ты? Я резко обернулась. Голос принадлежал Тамсин Эпплби, охотницы с Пуффендуя. Она говорила с Максин О’Флаэрти. Та выглядела совсем худо. Осунулась, волосы как патлы, губы потрескались, под глазами круги почище, чем у панды. Что же с ней такое? Я незаметно пробралась к ним поближе. — Ох, Эппи, забудь. Мы разошлись и точка. Оливер Вуд. Они говорили о нем, точно он. Я прислушалась. — Почему? Мерлин, можно помириться ведь! Он хороший парень. Максин всю перекосило. Губы задрожали, глаза потемнели. А когда она заговорила, голос её был деревянный и ледяной. — Хороший? Может, пойдёшь утешишь его? Тамсин пошла на попятную. — Макс, я всегда на твоей стороне. Но ты же страдаешь, любишь его. — Между нами все кончено! — крикнула О’Флаэрти. — Все было хорошо, а он… Я столько всего ему наговорила, и он тоже… Мерлинова мать, какая же я дура. Как же все хреново кончилось, — девушка прижала ладони к лицу и заплакала. Тамсин обняла её за плечи и увела в вагон, по пути причитая и соболезнуя. Ну нихуя же себе! Оливер Вуд порвал с Максин О’Флаэрти. Или она с ним. Неважно. Новость века. Это было странно, из-за чего хоть все случилось? Не жалко Максин, может она и виновата. Вуда… не знаю. Однако, эта новость показалось мне хорошей. Это было приятно узнать, что Вуд больше не гуляет с Максин О’Флаэрти. А если он гуляет теперь с кем-то другим? Внутри все сжалось. Нет! Не буду об этом думать. Узнаю все потом. Все таки, настроение поднялось. К чёрту их всех! Мне радостно, а на всех остальных плевать. Я зашла в поезд и достала книгу. Надо же чем-то заняться. Не скучно, я же ведь привыкла к одиночеству. Читала я… нет, не художественную литературу. Я же ведь не глупая дурочка с романтическими мыслями. Я читала про использования зелий в квиддиче. Для кводпота, для улучшения качества метлы, для бладжера, и для всего на свете. Когда-нибудь я посвящу этому жизнь, ну, а сейчас я просто читаю. Послышался первый звонок. Кто-то кричал за окном, смеялся, в голос своим хозяевам вторили кошки, совы и остальные твари. Мое купе казалось мне моей крепостью. Кто-то громко ругнулся у меня под окном. Они там и остались говорить. Громко, с матом, смеясь. Интересно, они сами понимают, насколько они противные? Я не выдержала, бросила книгу и открыла окно, прикрикнув на ребят. Рыжие. Близнецы. Уизли. — А ну пошли нахуй отсюда! Говорите вон там. — О, Розье из своей берлоги выползла, — ухмыльнулся кто-то из них. — Не будь букой, милая, — добавил другой. — Я тебе сейчас покажу «милую», — рыкнула я на них. Они засмеялись. Один из них кому-то помахал вдали. К ним подошел Вуд. Я так и стояла, смотря на них. — Здорово, капитан, — они обменялись крепким рукопожатием. — Здорово, балбесы! Оливер выглядел хорошо. Ну, в смысле, как обычно. Не страдает. Может, это все-таки он киданул Максин. Изменил? Или она ему? Тьфу ты Господи, что за чушь? Я сама поморщилась. Вуд заметил меня. — Что на обед, Мортиша? Они заржали. Я показала им средний палец, послала куда подальше и захлопнула окно. Теперь не хотелось сидеть в этом купе. Так что я вышла в коридор. Вообще, когда я сейчас увидела Вуда, то почувствовала удовольствие и радость. Немного садистское. Потому что есть кого задевать, с кем бороться. Хотелось хлопать в ладоши. Глупо, знаю, но уж слишком хорошо. Второй звонок. Люди сновали туда-сюда, бегали, орали. А я шла сквозь них, изредка с кем-то сталкиваясь. Сейчас я вот столкнулась с Флинтом. — Доброе утро, — машинально сказал он, а потом поднял взгляд и охуел. Я тоже. А потом я широко улыбнулась и похлопала его по плечу. — Здравствуй, Маркус! Как жизнь? Он скинул мою руку и заторопился вперед. Мне было слишком хорошо, чтобы я просто так отстала. Я быстро шла за ним. — Да брось, милый! Давай, расскажи про этот гадюшник. Он послал меня и ускорил шаг. — Да стой же, блять! — я нагнала его и шла теперь рядом. — Так вот, как ты? — Ты не леди. — А ты — тролль. Он окинул меня презрительным взглядом. Я захохотала, последний раз хлопнула его по плечу и убежала. Нахер его. Какой-то он не разговорчивый сегодня. Может, обиделся на меня за что-то?.. От такой саркастичной мысли у меня в голове я ржала минут пять как гиена. Слишком хорошо мне сегодня, чтобы огорчаться по пустякам. Даже постоянная тревога сошла на нет. Третий звонок. Ко мне в купе заглянула кудрявая женская шевелюра. Девчонка эта — подруга Гарри Поттера. И ушла тут же. Я хмыкнула и пожала плечами, переворачивая страницу газеты. Снова об этом Блэке. Как же заебали уже. Поезд громко загудел и мягко тронулся с места. Я с удовольствием потянулась, закинула в рот печеньку и сделала глоток воды. Достав из рюкзака плед (заклятие невидимого расширения), я сложила его на подобие подушки и положила его на диван к двери. Я легла и прикрыла глаза. Я всегда спала в поезде. Небо пасмурное, за окном свинцовое небо придавило город. А здесь, в поезде, было тепло и сухо. Он мягко качался на рельсах, колеса стучали, голоса и смех за стенкой. Романтика поездов. Мне ничего не снилось, я даже не поняла как проснулась. Просто слетела с дивана, и мое лицо встретилось с полом. Я громко ругнулась и встала. За окном было все чёрное, дождь лил как из ведра, и вообще погода была отвратительная. В поезде включили фонари. Тут он остановился. Я достала палочку и выглянула в коридор. Я не одна такая. — Что случилось? — Что произошло? — Кто знает? — Что это такое? — Я не знаю. Я села на диван, сжимая палочку. Стало зябко, я обняла себя руками. Погасли фонари. Что это блять такое? Я чуть не заскулила. Стало тоскливо, страшно и вообще не по себе. Окна затянуло плёнкой льда. Блять, заберите меня кто-нибудь отсюда. Что же это такое происходит? Пожиратели? Дементоры? От этой мысли все внутри похолодело, я с ужасом осознала свое правоту. Это действительно они. Страшные, как на картинках в учебниках. Господи-и. Почему именно со мной происходит такое дерьмо? Я не брала в расчёт ещё дохуя человек со мной в поезде. Ноги дрожали, хотелось в туалет, ногти впивались в кожу. Я подумала достать сигарету, но передумала. Чушь курить в такой момент. Дверь медленно, со скрипом отодвинулась, и я увидела это. Огромное, в плаще с капюшоном. Все чёрное, веет холодом. Руки все в струпьях, костлявые. Словно утопленник. Я сглотнула и сжала палочку. Дура! Я же не знаю заклинания. Нет, ничего мне не поможет. Оно обратило на меня свое лицо, и я вжалась в спинку дивана. «— Мама! Мама, пожалуйста, нет! — Заткнись, дрянь! Круцио! Вспышка боли. … — Папочка, ты же не можешь так поступить. Я не хочу. Не хочу! Я никуда не поеду и выпрыгну из окна, если вы меня отправите в Дурмстранг. — Ты смеешь мне угрожать? Пощечина. … — Тебя никто не любит! И никто не полюбит. Ты ничтожество. … Всхлип. Резко дергаю рукой. Больно и противно. Кровь течет, течет и течет. … — Ты выходишь замуж за Флинта…» Все смешалось в ярких красках, звуки гулко звучали в ушах. Я открыла глаза и вытерла липкий пот дрожащей рукой. Дементор только что ушел, а я умерла. Господи, это самое отвратительное в моей жизни. Руки тряслись, в голове все еще это было. Особенно остро чувствовалась боль. Я вскочила и рванула в туалет. Закрыла дверь, дернула кран, чуть не оторвав его, посмотрела на себя в зеркало. Бледная, потная, волосы все прилипли, глаза огромные, губы потрескались. Словно со стороны я услышала странный звук. Только потом до меня дошло, что это я плачу. Стоны и плач клочками вырывались из моей груди. Я опиралась на раковину, крепко держась за нее, так что пальцы побелели. Я рыдала и не могла остановиться. Наплакавшись вдоволь, я умылась холодной водой. Стало немного лучше. Придя к себе, я съела кусочек шоколада. Теперь намного лучше. Ну и начало учебного года, знаете ли. Надо прийти к Дамблдору и высказать ему все. В прошлом году чудище, сейчас эти ебаные дементоры. Будь они прокляты. Дверь распахнулась. Я была и так вся на нервах, каждый нерв натянут как струна. Поэтому и воскликнула, не думая, отупев от страха: — Блять! Оливер Вуд поднял брови, захлопнул дверь и сел напротив меня. Пару мгновений мы втыкали друг на друга. Потом, правда, решили не сраться. Он тоже был какой-то помятый. Мы сидели молча, друг напротив друга, словно, так и должно быть. Постепенно это молчание начало меня угнетать. Только я подумала об этом, Вуд уже произнес: — Как тебе наши гости? Я усмехнулась, он тоже. — Отвратительно. А какого черта они здесь вообще забыли? Школа совсем не следит или… — Они искали Сириуса Блэка. — А-а, — я поковыряла пуговицу в диване. — Нашли? — Разумеется, нет. Станет он прятаться в поезде, где полным-полно учеников. — Может, что-то опять из-за Поттера? — Возможно. Может быть, это было потрясение после дементоров, поэтому мы и не ругались. Сил не было. Мимо прокатилась тележка со сладостями. Есть не хотелось. Оливер ни с того, ни с сего вскочил и открыл дверь. Мне показалось, что он уйдет. А мне, почему-то этого не хотелось. Но он что-то купил и снова сел на диван, протянув мне котелок. — Нет, — я покачала головой. Есть хотелось, но я ничего не приму из его рук. — Возьми, — твёрдо сказал он. — Бери и ешь. Я нехотя приняла котелок и распечатала его, подозрительно оглядывая. — Слушай, Розье, не хочешь, не ешь, — раздраженно сказал Вуд, поморщившись. Я целиком запихнула кексик в рот. Оливер удовлетворенно кивнул. Какое ему до меня дело-то вообще? Он был озабочен моим состоянием, смотрел на меня, следил. — Дай руку, — попросил он. Я фыркнула. — Вот ещё! — Розье. Я с видом, будто делаю одолжение всему миру, протянула ему руку. Оливер крепко взял её, закатал рукав толстовки и оглядел мои старые шрамы. Мы посмотрели друг другу в глаза. Он исподлобья, внимательно, так что шоколадные глаза обожгли меня, а я из-за паутины чёрных волос. Вуд отбросил мою руку ко мне на колени, уголок его губ дернулся. Радость снова вернулась ко мне. Будто солнце взошло на горизонте. Я и сама не поняла, почему мне вдруг хорошо с Оливером Вудом. Он не напрягает меня, словно создан для того, чтобы сидеть рядом со мной. Я была не против этого, правда, все это казалось каким-то противоестественным. Это конец. Я нахожу Оливера Вуда приятным человеком, но я его ненавижу. Огромное несчастье — найти приятным человека, которого решила ненавидеть! Он что-то сказал мне про квиддич, я ответила. И понеслось. Мы говорили и говорили, и кто бы знал, что так возможно. — Мы уже скоро приедем, — задумчиво сказал он под конец. — Не столкни меня со ступеней. — Ой ли? Можно не быть таким мерзким, хотя бы… — Это гитара? — прервал он меня, указав на гитару в чехле. Я совсем забыла про неё! Я кивнула и достала её. — Умеешь петь? — с недоверием спросил Вуд. Я закатила глаза и поудобнее перехватила гитару. Песня была магловской, о безумце. Мне она нравилась, хотя я мало вникала в ее смысл. «I was gone for fourteen days I could've been gone for more Held up in the intensive care ward Lyin' on the floor I was gone for all those days But I was not all alone I made friends with a lot of people In the danger zone See my lonely life unfold I see it every day See my only mind explode Since I've gone away I think I lost some weight there And I, I'm sure I need some rest Sleeping don't come very easy In a straight white vest Sure like to see that little children She's only four years old, old I'd give her back all of her play things Even, even the ones I stole See my lonely life unfold I see it everyday See my lonely mind explode When I've gone insane I wanna get outta here I wanna get outta here I, I've gotta, I've gotta get outta here I, I gotta get out of here I, I gotta get outta here, I gotta get outta here, I gotta get outta here I gotta get out of here Ya gotta let me out, I gotta Let me, I gotta I gotta get out, I gotta Let me out, I gotta I gotta get outta here I gotta get outta here I gotta get outta here, I gotta get outta here, I gotta get outta here See my lonely life unfold I see it everyday See my only mind explode Blow up in my face I grabbed my hat and I got my coat And I, I ran into the street I saw a man that was choking there I guess he couldn't breathe Said to myself this is very strange I'm glad it wasn't me But now I hear those sirens callin' And so I am not free (I didn't wanna be) (I didn't wanna be) (I didn't wanna be) See my lonely life unfold (I didn't wanna be) (I didn't wanna be) (Leave me alone, I didn't wanna be) (Don't touch me!) See my lonely mind explode When I've gone insane»* Я закончила и отложила гитару. В горле немного першило с непривычки. Оливер смотрел на меня, как на побитого котёнка. Он взял меня за руку. И тут до меня дошло. Мы же… это же… дружба. Чертова дружба между заклятыми врагами! Я вырвала руку. Ну уж нет! Я не допущу этого. Этот разговор между нами ничего не меняет. Ни-че-го. — Выметайся, — тихо и зло сказала я, отвернувшись к окну. Задумал вывести меня из игры, ха! Я не видела его лица. Я почувствовала, как он разозлился, как потемнели глаза. — Ну ты и… чокнутая, — рыкнул он. Он так сильно хлопнул дверью, что она захлопнулась и снова открылась. Я прижала ладонь к губам. Я не знала, что со мной происходит. Я сбилась с пути. Это все было нелогично, неправильно, все шло не так. Как же этот урод меня задолбал! Он пришёл ко мне, дементоры, я понимаю, так действуют на голову. Но он же ещё проявлял… заботу. Слушал меня. Почему он не сказал, как на самом деле ко мне относится? Столько чертовых лет мы враждовали, ненавидели друг друга — ни единого всплеска доброты. И наконец этот разговор, то, что я ему пела! Но трудно блять было притвориться, что он ненавидит меня?! Этот чертов Оливер Вуд сводит меня с ума.