Who we are

Oh, you can hear me cry О, ты слышишь мой плач, See my dreams all die Видишь гибель моих мечтаний From where you're standing Оттуда, где стоишь On your own. Сам по себе. It's so quiet here Здесь теперь так тихо, And I feel so cold А мне так холодно.

Я опаздывала. И очень устала. Легла я в шесть утра, так что проспала всего лишь два с половиной часа. До занятий оставалось полчаса, а я до сих пор не знаю своего расписания. Натянув и чуть не порвав колготки, я побросала в сумку какие-то тетрадки и выбежала. Дыхание сбилось, в горле пересохло от бега по лестницам. И в боку кололо. Сдохнуть можно. А все сигареты. Ночью я читала про Феликс Фелицис и пыталась приготовить его. Дело это муторное, так что я оставила его настаиваться и принялась за свою старую метлу. Хотела улучшить крен. В комнате это было сделать трудно, однако, что-нибудь, да вышло. В общем, я пиздец как хотела спать. Быстро запихнула в рот сандвич и глотнула холодного сока. — Мисс Розье. Я подняла голову и увидела Снейпа. Раздавали расписание. Он протянул мне пергамент, и я впилась глазами в расписание, оценивая масштаб дерьма. Ну, нормально, кстати. Первым уроком должен быть Уход за магическими существами. Вел его Хагрид. Многие из слизеринцев хихикали над этим, а проще говоря, откровенно ржали. Малфой старался больше всех, так что я встала одновременно с ним, и толкнула его плечом на выходе. Мне все равно на его фамилию, Малфои — все уроды. Сожрать они меня все равно не смогут — подавятся. Мы (слизеринцы и гриффиндорцы) подошли к хижине Хагрида. Он стоял в охотничьей одежде на крыльце, ожидая, когда все подойдут. Я стояла ближе всех к нему, обхватив себя руками. Я лениво осматривала головы своих однокурсников, которые стояли поодаль от меня. Да, меня никто не любил. Ну и хуй с ними. Я их тоже не люблю, и не всралась никуда мне их дружба. Сердце защемило от осознания того, что все стояли групками, с друзьями, а я одна. Это как… одиночество. Нет. Я послала эти мысли куда подальше. Я наткнулась глазами на Вуда. Он болтал со своим друзьями. Наверное, он почувствовал мой взгляд, поэтому и посмотрел на меня. Дернул уголком губ, я отвернулась. Надо игнорировать. Не обращай внимания, не смотри. Хотя я так и чувствовала его взгляд. Неуютно. Так что я хотела сделать что-нибудь, но Хагрид громко объявил: — Все здесь? Начнём урок! И потопал в лес. Мы пару секунд все втыкали на это, потом похватали вещи и ринулись за… профессором в лес. Хагрид шел не оборачиваясь, быстро, иногда прикрикивая что-то типа «Не копошиться» или «Скоро придем». Пришли мы действительно скоро. На опушку, где стояли… Мерлинова мать, загоны с гиппогрифами! Лет сто назад, когда у меня не было мозгов, и вообще я была ещё той мелкой пиздючкой, дед потащил меня в магический парк развлечений. Там я первый раз прокатилась на гиппогрифе. Это было охуенно. Я орала от ужаса и восторга. Люблю этих животных. — Ну, кто скажет, кто это? — с улыбкой спросил Хагрид. Он упер руки в бока, и вообще видно, что он очень волнуется. Все шептались, морщились. Понятно, никто не знает. Или знает, но боится выглядеть умником. Я одернула мантию, показательно встала с камня, на котором сидела, и вскинула руку. Хагрид махнул на меня своей огромной лапищей. — Гиппогрифы! — отчётливо произнесла я. Великан заулыбался и закивал. — Правильно, да. Это — гиппогрифы. Очень гордые и ранимые существа. Осторожнее с ними надо быть. Класс слушал внимательно. Видно, что это их очень заинтересовало. — А теперь, пожалуйста, откройте учебник на странице сорок пять. Надо погладить книгу по корешку. Я достала учебник и повертела его в руках. Он был, мягко говоря, ебанутый. Напоминал паука. Фу, мерзость. Я провела пальцами по корешку, как и сказал Хагрид, она расслабилась (ору просто), и я сняла ремешок. Книга распахнулась. Хорошая книга, полезная. А вот и статья о гиппогрифах. Хагрид рассказывал предвзято, но хорошо. Мне иногда казалось, что он уже очень сильно их любит. Если они кого-то убьют — «ну это же гиппогрифы». И вправду, если их не доставать, то они очень дружелюбные. Им надо выказывать много уважения, ч тобой добиться дружбы, надо им поклониться. В идеале, если гиппогриф ещё и в ответ поклонится. Их нельзя оскорблять. Никогда. Ни в коем случае. Или они пустят свои милые коготочки длинною в фут в бой. — Кто-нибудь хочет познакомиться с ними? — наконец, спросил Хагрид. Сразу же вызвалось несколько смельчаков из Гриффиндора и одна я из Слизерина. Хагрид осторожно, внимательно следя за всеми, открыл вольеры. Я вошла в загон к гиппогрифу с чёрным окрасом. Не знаю, этот мне понравился больше всех. На табличке значилось «Юнона». Ага, значит, это девочка. Характер у них ещё хуже, чем у мальчиков. Я сделала два уверенных шага вперед и поклонилась. Юнона поклонилась мне в ответ. Слава Мерлину! Идём дальше. Я остановилась в шаге от нее, вытянув руку. Юнона потопталась, но все же прильнула к моей руке, и я погладила её по морде. Красавица. Целый урок мы возились с ними, знакомились, кормили. Потом Травология, Трансфигурация, ещё что-то… После всего этого хотелось сдохнуть. Хоть высплюсь. Но не удалось. Я прилежно села за уроки, а потом за свои эксперименты. Если честно, у меня была деловая подоплека. Я хотела после школы стать невыразимцем, работать в Отделе Тайн, как мой отец. Это реально круто. А пока я здесь. Спать я легла далеко за полночь. Так прошло ещё два дня. Серо, скучно, за уроками. В выходные я занималась зельями и ходила на поле. Я забила голову всем, чем только можно. Я не думала о Вуде. Когда видела его в Большом зале, сразу же думала над сочинением. Все, ч то угодно, кроме него. Но… блять. Иногда казалось, что мне нужно убить его, чтобы выкинуть из головы. И это самое не понятное — почему я о нем думаю. В понедельник у нас был урок ЗОТИ. Не очень люблю этот предмет. Хотя на новости преподавателя посмотреть интересно. За все шесть лет ни одного профессионала не было. Пусть хотя бы Люпин не оплошает. В основном, преподаватели давали одинаковые задания всем курсам. Только уровень сложности разный. У всех и гиппогрифы были, и ещё что-то… В пятницу четвёртый курс взахлеб говорил о боггартах. Наверное, у нас тоже будут боггарты. Класс оживленно шептался у кабинета Защиты от Тёмных искусств. Прозвенел колокол, и двери в класс открылись. Я тут же заняла последнюю парту у окна. Занятие у нас было с гриффиндорцами. Опять. Уже раздражает. Такое ощущение, что Дамблдор специально стравливает нас. — Проходите, проходите, — рассеянно говорил профессор, — Тишина, пожалуйста. Все замолкли, жадно смотря на учителя. Потрепанная мантия, шрамы на лице, уставший вид. Он что, бывший мракоборец? Или охотник? — Сегодня у нас практическое занятие, так что можете не доставать учебники. Лучше достаньте палочки. Все заулыбались, держа в руках волшебные палочки. Точно боггарты. Признаю, это было интересно. Люпин отвел нас в другой класс, рассказал о боггарте, который поселился в шкафу, и сказал нам с ним справится. Заклинание называется «Риддикулус». Ведь единственное оружие против боггарта — смех. Класс выстроился в шеренгу. Я сгорала от любопытства. Передо мной стояли человек пять, включая Вуда. Он сжимал руки временами, облизывал губы — сгорает от любопытства. Наконец, и он вышел вперед. Я ожидала увидеть Флинта с Кубком Квиддича в руках, меня, которая забивает голы раз за разом, директора Паддлмир Юнайтед, который говорит Вуду, что он не принят в команду (о мечте Вуда попасть в эту квиддичную команду знали все, потому что он говорил об этом с первого курса). Какого же было мое удивление, когда я увидела перед Оливером Вудом, гриффиндорцем, оборотня. Я видела уже здесь пауков, змей, клоуна, старую ведьму, мумию, а Оливер боится оборотней. Это был самый взрослый страх, осознанный. И действительно все вздрогнули, когда появился огромный неестественный волк, с горящими желтыми глазами, клыками. Страшный и уродливый. Внутри все похолодело, я сглотнула. Какая же мерзость. Оливер не дрогнул. Произнес заклинание, и оборотень превратился в йоркширского терьера. Все заржали. Вперед вышла я. Теперь я ожидала увидеть Илейн, смерть деда или близняшек Куинн, мертвую себя. Терьер закрутился на месте, преобразившись в… Оливера Вуда. Шок опустился на класс, меня. Кто-то заржал, я охуевала. ВУД, МАТЬ ЕГО, МОЙ БОГГАРТ! Я боюсь Вуда? Мерлин, как же стыдно. От стыда, шока, злости, ненависти я не могла произнести заклинание. — Риддикулус, — кто-то сказал совсем рядом со мной. Люпин. Он убрал боггарта, и на меня обрушился дикий смех. Хрен вам, я не заплачу. Я столько пережила, что им даже и не снилось. Подумаешь, Вуд. Да и хрен с ним. Я плюнула на все и быстрым шагом вышла из класса. Я шла в кабинет Зоти, там же наши вещи. Но уходить не хотела. Села за парту, обняла свою сумку и сидела так. Мой самый большой страх — Оливер Вуд. Почему? Какого хрена? Я ведь… дементоры те же. Однако, Вуд. И не боюсь я его ни капельки. Чушь, а не боггарт. Когда класс зашёл, я смотрела в окно, ненавидя каждого. Особенно Вуда. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Все вышли, а я все равно сидела. — Мисс Розье? Я повернула и вскинула голову. Рядом со мной стоял Люпин. Он улыбался, в глазах вопрос. Откуда у него эти шрамы? — Все хорошо? Я кивнула. Не выдержала и выпалила: — Все отлично, кроме того, что мой боггарт — мой собственный… одноклассник, — я зло сузила глаза. Люпин усмехнулся. Что, блять, смешного? — Однажды, боггартом моей одноклассницы оказался тоже человек, мой друг. Она его ненавидела. А он возьми и появись из-за двери шкафа с широкой улыбкой и букетом цветов. Она чуть с ума не сошла. Я удивленно смотрела на профессора. Его глаза так и улыбались. Сквозь его седые виски и морщины я увидела подростка. — Правда? — голос у меня словно шёпот. Он выгнул губы, подумал и кивнул. — Потом они поженились. Я чуть со стула не рухнула и спешно принялась собираться. Так, я засиделась. — Подождите. Все точно хорошо? — Люпин сел рядом со мной. Я тоже присела. Подумала. Кивнула. Повертела головой. — Что случилось? Вас обижают? Наверное, ему правда интересно. Ему меня жаль. Я засмеялась. — Не-а. Скорее наоборот. Но… — Я посмотрела на парту. — Ву… Оливер меня ненавидит. Сам говорит постоянно. И я его тоже. А потом… Я глубоко вздохнула и все рассказала. Почему? А черт его знает. Наверное, мне плохо, и никто не может выслушать меня. А Люпин мог. Он замечательный слушатель. Прямо как магловский пхи… психит… Короче говоря, чувак, который тебя выслушает, утешит, даст совет и моральный пинок, чтобы ты нюни не распускал. Так вот он слушал, а когда я закончила, он сказал: — За ненавистью скрываются иногда совсем иные чувства. Понятно, в каком направлении ветер дует. Я молчала. — Может это и не ненависть, а искусно спрятанные чувства? Я фыркнула. — Нет. Это психоз. Люпин покачал головой. — Вы можете этого и не признавать, однако, это внутри нас. Ответить нечем. — Вы ему лжете. Вы лжете сами себе. И это плохо. — Это лицемерие. — Да, именно так. И мистер Вуд тоже много чего скрывает, не говорит, врёт. — Все люди лгут, — я пожала плечами. Разговор свернул куда-то в ржаное поле. — О, ложь — это страшный порок, — покачал головой профессор. — Нет. Это не страшно. Никто друг друга не слушает. Люпин удивлён взглянул на меня. Так, словно я его ровесница. Я не хотела говорить об Оливере. Моя проблема. Я его ненавижу или нет, мне решать. Раньше война была в открытую — мы с палочками или на поле. А теперь война внутри меня. Самое паршивое. Есть только я. Сам себе друг и враг, приятель и предатель. — А вы испугались оборотня? Я кивнула. — Да. Но дементоры страшнее. — Скорее Оливер Вуд. Мы посмотрели друг на друга. Профессор улыбался, и меня ни капельки не обидно. Мы рассмеялись. Я встала, взяла сумку в руки. Люпин тоже встал. Я уже открыла дверь, как он произнес: — Удачи, Анастасия! В руках он держал палочку и снова улыбался. Наверное, шрамы у него не только на теле. У него в душе шрамы. — Спасибо, сэр! Я вышла и закрыла дверь. Шла я на обед через дворик. Он был окружен по периметру галереями без окон. — Слышала, боггарт Розье — Оливер Вуд? — девичий писклявый голосок. Вслед за ним — удивленный вдох. Я притормозила и спряталась, чтобы меня не увидели. Девочек было двое. Голоса незнакомые. — Наш капитан? А, нет. Узнаю. Кэти Белл и Алисия Спиннет. Охотницы Гриффиндора. Тьфу! — Да, да, Кэт. Сама в шоке была. Уизли долго смеялись над ней, а Вуд ходит, как в воду опущенный. — Влюбился в нее? — отвращение в голосе. Хотелось выбежать и накостылять ей. — Ты что-о, Кэт? Они же терпеть друг друга не могут. Просто… он сам не в себе. — А ты в него влюбилась? — спросила Кэти деревянным голосом. Я злорадствовала. Алисия рассмеялась. — Он — твой. Чего, блять? Когда успели? — Не мой. Но я хочу его пригласить куда-нибудь… — помялась Белл. Ага, значит, они не пара. А она этого хочет. Максин лучше. Не в обиду Вуду. Она реально хорошая. Или я просто люблю пуффендуйцев. — Он обязательно согласится! Он в восторге от тебя, — жарко стала уверить Алисия свою подругу. Да сейчас! Наивная дура. Я хмыкнула. И испугалась. Почему-то казалось, что я знаю Вуда лучше, чем кто-либо. — Да посмотрим… — мялась Кэти. Как же она меня бесит! Какая же она тупая! — Я серьёзно. — А вдруг он больше любит… блондинок? Идиотка! Причём тут блондинка или брюнетка? Ты тупая что ли? Раздражение клокотало во мне. Иногда, из подслушивания можно узнать многое. — Оливия сказала мне, что Оливеру нравятся брюнетки, — твёрдо сказала Алисия. Я тоже брюнетка. Ну и чего? — Оливии-то откуда знать? — зло прошипела Кэти. Блять. Я еле сдержалась, чтобы не убить её. Самая тупая девчонка на планете. Во Вселенной. Она бесила меня одним своим присутствием. Хотелось задушить её. И почему-то тут пресловутую Оливию. Она тоже была в постели у Вуда? Алисия цокнула языком. — Слушай, Кэти. Приглашай его и все. Я тихонько ушла от них. Алисия нормальная, но вот Белл. Надо было наслать на неё какое-нибудь гадкое заклятие. Чтобы все волосы выпали. Я… я как собака на сене. Привыкла, что Вуд обращает внимание только на меня. И избегаю его. Ай, да к чёрту. Я поем, а об этом подумаю потом.