Who we are

You're the cure, you're the pain Моё спасение и моя боль, You're the only thing I wanna touch Ты – единственный, к кому я хочу прикасаться. Never knew that it could mean so much, so much Никогда не думала, что ты столько можешь значить для меня. You're the fear, I don't care Ты – мой страх, но мне всё равно, Cause I've never been so high Ведь мне никогда прежде не было так хорошо.

Я спустилась в Большой зал на завтрак. Сегодня должна была состояться игра Гриффиндора против Когтеврана. Оливер больше не приходил в мою комнату, да и мне было все равно. Только слышала, как Поттеру анонимно прислали «Молнию». Я ничуть не расстроилась. У меня была своя отличная метла. Макгонагалл решила, что метлу ему прислал Сириус Блэк и забрала её для проверки. Сейчас, конечно, же отдала. Я хотела увидеть «Молнию» в действии. Метла лежала посередине гриффиндорского стола, и все пускали слюнки, бросали восхищенные взгляды. Поттер сидел с таким видом, словно все как обычно. Вуд ему что-то говорил. Я налила себе кофе. Наши слизеринцы сидели угрюмые, злые и шептались, что это подделка. Пусть завидуют. К столу Гриффиндора начали подходить когтевранцы и пуффендуйцы. Они все смотрели на чудо света, а я прозаично жевала сандвич. Поттер успел посраться с Малфоем, и когда последний сел за наш стол, все сразу же принялись его расспрашивать: настоящая ли у Гарри «Молния». Без четверти одиннадцать команда Гриффиндора отправилась в раздевалку. Я быстро поспешила за ними, натягивая на лицо шарф. День, хоть и был прохладным, но очень солнечный. Так что я поспешно стянула шарф и заняла самое лучшее место на слизеринской трибуне. Вскоре, вся школа вышла на стадион, громко разговаривая, смеясь. Ко мне подсел Флинт. Я отсела. Потом и вовсе психанула, и ушла к пуффендуйцам. Их команда тепло приняла меня, и я десять минут до начала игры спорила с Энтони Рикетт, кто же победит. Он говорил когтевранцы, я была за гриффиндор. На мою сторону встала Максин, а на сторону Энтони — Седрик. Но мы послушно заткнулись, когда на поле вышли команды. Я осталась при своём мнении. Оглушительные аплодисменты со всех сторон. Тамсин Эпплби сунула два пальца в рот и засвистела, так что в ушах остался звон. Команды выстроились друг против друга, Вуд и Дэйвис обменялись крепким рукопожатием. — Команды стартовали. Главное событие этого матча — «Молния», на которой летает ловец гриффиндорцев Гарри Поттер. Как пишет «Волшебная метла», в этом сезоне на мировом чемпионате по квиддичу все команды отдадут предпочтение именно этой модели… Трибуны засмеялись. Ли Джордан явно влюблен в эту метлу. Мы с Максин переглянулись и тоже прыснули. А потом стали жадно следить за игрой. Гриффиндорцы вел игру. Они играли очень круто. Кэти Белл закинула в кольцо первый мяч и трибуна гриффиндорцев взорвалась восторженными криками. Я вскочила, захлопала и тоже заорала. Поттер, видимо, заметил снитч и ушел в пике. Когтевранский загонщик оказался не промах, и отрезал ловца от снитча. Гриффиндор напрягся. — Ну же, ну… — шипела я, смотря, как Спиннет закинула ещё один мяч. — Гриффиндор ведет со счетом восемьдесят — ноль. Когтевранцы не хотели сдаваться так просто, и они начали выравнивать счет, им удалось забросить три мяча, и теперь разрыв между командами составлял всего пятьдесят очков. — А я что говорил? Если эта Чанг поймает снитч, когтевранцы выиграют, — громко произнес Энтони. — Снитч может поймать и Поттер! У него метла лучше, — рявкнула я. Рикетт пожал плечами и сел, глотнув сливочного пива. — Дай сюда, — я вырвала у него из рук бутылку, сделала глоток и вернула ему. Атмосфера накалялась. Гарри нашёл снитч, но опять упустил. Чжоу не давала ему проходу. Он крутился, чтобы отвязаться от нее, и в самый разгар… Три дементора, три высокие черные фигуры в балахонах двигались прямо на Поттера. Было что-то не так, что-то не то в них. Никакого леденящего ужаса, ничего такого. Гарри не растерялся, достал волшебную палочку и произнес заклинание. Что–то огромное серебристо–белое выплыло из его палочки. Я смотрела во все глаза, затаив дыхание. Патронус. Только сильный маг способен на это. А сейчас его вызвал какой-то третьекурсник. — Охуеть, — хрипло шепнул Энтони рядом со мной. Дементоры оказались вовсе и не дементорами. Поттер поймал снитч, игра закончилась, и Гриффиндор выиграл. Я заорала и захлопала так, что заболели ладони. — Так-то, Рикетт! — крикнула я и толкнула Энтони плечом. Тот загоготал, обнял меня за плечи и вскинул кулак. Я повторила его жест и закричала: — ГРИФФИНДОР ВПЕРЕД! На трибунах бушевали гриффиндорцы, кричали до хрипоты «ура!». Команда Гриффиндора обнимали своего ловца, кричали, кто-то счастливо матерился. Спутанным клубком команда и приземлилась на поле. Ликующая толпа окружила команду победителей. — Гляньте туда. — Максин, смеясь, указала на груду черных балахонов, барахтающихся на траве. Как оказалось, это были Малфой, Крэбб, Гойл и Флинт. Они изображали дементоров. А теперь над ними все потешались. Рядом с ними бушевала Макгонагалл. Она так давно не возмущалась. Даже когда я плюнула при ней в лицо Вуду. Я пробилась сквозь толпу. — Недостойное трюкачество! — кричала МакГи. — Подлая и трусливая попытка вывести из игры ловца гриффиндорцев! Все выбудете строго наказаны. И минус пятьдесят очков Слизерину. Я буду говорить с профессором Дамблдором о вашем поведении. Вот он, кстати, сам идет сюда. Теперь Гриффиндор точно победил. В толпе я нашла счастливого Вуда. Его улыбка не померкла, когда он повернулся ко мне. И я тоже улыбнулась. Хотелось броситься к нему на шею, обнять руками и ногами, как коала. А Гриффиндор, казалось, ещё никогда не был так счастлив. Весь факультет, во главе с командой, покинул стадион и двинулся к главному входу замка. Я шла вместе с пуффендуйцами. Вся команда и я обхватили друг друга то за шею, то за пояса. Мы орали во всю глотку, распевая песни. Рикетт затянул «Кобель из Белфаст-сити». Кто-то из гриффиндорцев стал подпевать нам. Скоро, огромная оруще-поющая толпа пришла к замку.

«Кепка, трубка и штаны Мне обязательно нужны. Но бутылка мне важней, А потому что виски — в ней. Вы со мною не шутите, Я кобель из Белфаст-сити. Руки в брюки, раз-два-три. Пиво плещется внутри. Снова я иду хмельной, Иду по улице родной. Где-то девушки поют, А где-то пиздюлей дают. Вы со мною не шутите, Я кобель из Белфаст-сити. Я шагаю, раз-два-три. Пиво плещется внутри. Девки пляшут и поют, И мне покоя не дают. Поскачу среди девчат, Да так, что яйца забренчат! Вы со мною не шутите, Я кобель из Белфаст-сити. Я танцую, раз-два-три. Пиво плещется внутри.»

Целый день я провела среди гриффиндорцев. Тамсин Эпплби гуляла с кем-то из Гриффиндора, она и потащила меня туда. Я не пила, и ушла часов в восемь вечера. Я хотела научиться вызывать Патронуса. Я хотела также. В книгах я много читала про Патронусы, но сама не думала это пробовать, а вот теперь… Еще один эксперимент. Было только одно место, где я могла это сделать. Выручай-комната. Я почти подошла к стене, как увидела Вуда. Он, наверное, тоже ушел с праздника. Нет, при нем нельзя. Лучше сделать вид, что я не заметила. — Розье, идешь в Выручай-комнату? — громко спросил он, подходя ко мне. Я так опешила, что даже обернулась на него, глупо хлопая глазами. — Чего-о? — иногда, можно притвориться дурой. — Ты ушла с праздника. Я пошёл за тобой. И ты идешь в Выручай-комнату. Он отлепился от стены и шел ко мне. — Рада за нас? — Да, — кивнула я. Вуд улыбнулся. Я тоже. Мы закрыли глаза. «Просторная комната.» Я открыла глаза, распахнула дверь и вошла внутрь вместе с Вудом. На полу были ковры и подушки. Красиво и тепло. Светло. Я с размаху плюхнулась на пол, Вуд сел рядом. — Хочешь вызвать Патронуса? — Да. И ты тоже? — Интересно. Я легла и прикрыла глаза. — Знаешь, иногда ты мне нравишься. Оливер расхохотался. — Ты же говорила, что ненавидишь меня. Я думала, что же выбрать. Какое воспоминание. Я открыла глаза, повернулась к Вуду и пробежала пальчиками по его бедру. Он перехватил мою руку. — Розье. Лицо у него было напряженное. Я усмехнулась. — Может, поэтому ты мне и нравишься? Мы посмотрели друг на друга, сглотнули и… встали. Заклинание я знала, и научила ему Вуда. Ничего не выходило. Мы ругались, пытались и напрягали свою память. Наконец, через полтора часа, у Оливера получилось. Сначала это была неясная бело-голубая дымка. Еще один раз и огромный орел воспарил под потолок. Вуд был счастлив. Я насупилась. Давай же. Давай. Я глянула на Вуда. Вспомнила его руки, губы… Тепло разлилось по телу, забилось в сердце и перетекло в руку. Я смотрела на своего Патронуса. Огромный волк парил вокруг стен комнаты. Казалось, что мне ещё никогда не было так хорошо. Я смотрела на этого волка и… Черт возьми, у меня получилось! Патронус Вуда мирно парил под потолком, у люстры. Я заметила, как Вуд смотрит на меня. В глазах искорки, на губах усмешка. Словно наблюдает за непоседливым милым дитем. Наверное, он ещё никогда не видел меня такой. Счастливой. Я сорвалась с места и побежала прямо на Оливера. Он не испугался, не удивился, только раскинул руки и поймал меня на лету. Я обхватила его за шею, он поднял меня в воздух, вертел. Мы смеялись. — У меня получилось? Ты видел? Видел? — спрашивала я. Он смеялся и отвечал: — Да, да! И снова хохотали и кружились. Голубоватый свет освещал наши лица, Патронусы парили над нами, ведь мы счастливы. Я обняла ладонями его шею и поцеловала. Он отпустил меня, все еще держа за талию. Мы целовались жадно, кусая и хватая друг друга. По-другому мы и не умели. Нет ласки, лишь желание обладать друг другом. Оливер прижался крепче. Мы, словно пьяные, повалились на теплый мех. Я лихорадочно сняла с Оливера рубашку, шепча ему на ухо: — Я хочу тебя… сейчас, здесь. Господи, я так хочу тебя… Вуд слышал меня и стал быстрее и нетерпеливее срывать с меня вещи. Я кусала, целовала мочку его уха, запуская пальцы в его волосы. Оливер спустился ниже, целуя и лаская ключицу, грудь, живот. Еще ниже, ещё… Сердце билось о ребра, я ничего не слышала кроме этого. Только стук своего сердца. Отчаянная потребность, чтобы Оливер дотронулся до меня там. Сейчас же, сию же мать его секунду! Это было похоже на сумасшествие. Такого возбуждения я не испытывала даже в душевой Гриффиндора. Все билось в одной точке, все горячее, пульсирующее. И тут я поняла. Я ненавидела Оливера Вуда, потому что отчаянно желала его и не могла получить. Теперь я все поняла. Еще с той-самой, давней отработке в каморке Филча, как он придавил меня к себе, я ждала этого момента. Тайно мечтала о нем, боялась — мне это не суждено. И вот свершилось: Оливер Вуд со мной, здесь, занимается любовью. Оливер невесомо раздвинул мои бедра, оказавшись между ними, поднял на меня взгляд. Я посмотрела в его шоколадные глаза, перед тем, как утонуть в удовольствии. Я выгнулась дугой и вскрикнула, переставая осознавать происходящее. Я изгибалась, шептала его имя, стонала, кричала. Невозможно терпеть. Еще громче, глубже, слаще, мучительнее… Я вцепилась в волосы Вуда, притягивая его к себе. Расстегнула его брюки, он уткнулся мне в плечо. По его телу то и дело проходит дрожь. Вуд окончательно стянул с себя брюки, я легла в ожидании. Сердце колотилось от накатившего страха. Оливер навалился на меня сверху, и это было ужасно приятно. Он такой сильный, красивый, горячий. Мы снова целуемся, а затем он врывается, и тут же — мучительный стон. Мне больно, больно, больно! Слепая, страшная боль. Хоть бы он вышел, пусть, пожалуйста, прекратит, выйдет. Внутри горит, печёт, просто БОЛЬНО. Я вздрогнула, всхлипнула и окаменела. Дышать страшно, тяжело. Оливер, ничего не замечая, уткнулся мне в волосы, тяжело дыша, дрожа. Руки сжались в кулаки, а когда он уперся в мой лоб своим, я увидела, что он зажмурился. Это я должна сжимать кулаки и жмурится! Вуд открыл глаза, посмотрел на меня. Глаза у него были бешенные, пьяные от удовольствия. Он сорвался, вздыхал, стонал, повторял мое имя. — Бля-ять, — сдавленно всхлипнула я. — Расслабься. Сейчас… станет легче, — также тихо, мучительно ответил Вуд. Я закусила губу, так что пошла кровь. Но через несколько секунд боль стала тише. Она слилась в одно с удовольствием. И это было реально здорово. Я думала, что в свой первый раз ничего не получу, кроме пытки. Иногда, Оливер откидывал голову и жмурился, исступленно толкаясь вперед. Пот катился градом. Вуд был горячим. Слышались его стоны и наше частое дыхание. Вуд двигался все яростнее и быстрее, зарываясь лицом в мое плечо. Я вцепилась в его плечи, ногтями впиваясь в его влажную спину. Мои пересохшие губы приоткрылись, а Вуд утыкается своим лбом в мой, мучительно жмурясь. Он взял мои руки и завёл их за голову, переплетая наши пальцы. Несколько толчков — и Вуд кончил, срываясь громким стоном, и обессиленно наваливаясь на меня, задыхаясь. Внутри разлилось тепло, но наплевать. Я облизала губы и вытерла лоб. Внутри, казалось, что он ещё там. Оливер слез с меня, довольно вздохнув, я повернула голову, и мы коснулись носами. Я устало обняла его за шею, чувствуя, как бьется жилка, и поцеловала. Я прикрыла глаза. Сердце билось, словно бешенное, а мне было хорошо. И Вуду тоже. Патронусы сияли необычайно ярко, паря около люстры. — Думаю, мы обречены. Обратного пути уже нет, — тихо сказал Вуд и хрипло засмеялся. У меня внутри что-то ёкнуло. Наплевать. Мы снова поцеловались, а потом Оливер притянул меня за талию, и я навалилась сверху. Горячая кровь билась в теле. Тишина нарушалась стонами, рычанием, вскриками. Еще ближе к нему, ближе. Раствориться в нем. По коже, забраться под его кожу. Любить его тело. Любить его всего без остатка.