Who we are

It's the only way I can escape, Это единственный путь спасения для меня, It seems a heavy choice to make. Этот выбор так сложно сделать. Now I am under Я теперь на дне океана, And it's breaking over me. И он раскатывает надо мной свои волны. A thousand miles down to the sea bed, На глубине в тысячи миль на дне моря I found the place to rest my head. Нашлось место, где я смогла приклонить голову. Never let me go, never let me go. Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай

Я подтянула одеяло груди и оглядела постель. Оливер всегда уходил рано утром, когда я ещё спала. После того, что случилось между нами в Выручай-комнате, он приходил ко мне каждую ночь. Я не знаю, что это было. Все мои мысли были лишь о нем. Я была от него без ума. Мы… Мерлин, кажется, мы оказались влюбленными друг в дружку. Безумно, мучительно, безнадежно. Кто сказал, что наша связь невозможна? Ничего невозможного не существует. Я оделась, умылась и спустилась в Большой зал. Сегодня состоится игра между Гриффиндором и Слизерином. Сейчас слизеринцы опережали все команды на двести очков. Предстоящий матч буквально свел с ума всех гриффиндорцев. Еще ни один матч не приближался в такой накаленной атмосфере. К концу каникул отношения между командами и факультетами достигли точки кипения. То и дело в коридорах возникали мелкие стычки, вылившиеся в грандиозное сражение между четверокурсником из Гриффиндора и шестикурсником из Слизерина. Вот и мы вчера с Оливером громко спорили об этом, разругались в пух и прах. Я не говорила с ним целый день. Он даже не смотрел на меня. Ну и пусть, ну и пожалуйста, больно надо! Вечером он молча пришёл ко мне, закрыл дверь и дернул себя за ремень. За одну ночь я получила удовольствия больше, чем за всю жизнь. Я кончала раз за разом, у меня дрожали ноги, и я импульсивно сжимала пальцы на ногах. Наутро Вуд опять ушел, оставив после себя теплый пшеничный запах, запах скошенной травы и полироли для мётел. Я жевала тост с джемом, стараясь не смотреть на стол Гриффиндора. Те довольно смеялись, громко что-то обсуждали. Они были уверены в своей победе. Ко мне с бешенным видимо подсел Флинт. Я машинально дернулась от него. — Розье, нужна твоя помощь, — на одном дыхании сказал он. Я подняла бровь. Флинт облизнул губы и потер шею. — Пьюси сломал ногу вчера, охотника нет. А ты тут… и я подумал… — Подумал, что я сыграю сегодня? Потому что я лучшая? — Да, — кивнул Маркус. Я хмыкнула. — Нет. Резона нет. Флинт моргнул и открыл рот. Закрыл. — Блять, Анастасия, это срочно! За Слизерин… — Никуда не встал мне ваш сраный Слизерин, — я отхлебнула кофе. Флинт вцепился себе в волосы, тихо матерясь. Я играла нечестно. Я хотела выйти на поле, хотела снова ощутить то возбуждение и азарт. К тому же, было приятно ощущать свое превосходство. — Ты надерешь Вуду задницу. Я глянула на соседний стол. Оливер о чем-то говорил с Кэти Белл. Сердце сжалось в холодные тиски. Я отвернулась. — Идёт. Я пожала руку Флинту и встала из-за стола. Кэти тоже встала. В дверях я поставила ей заклинание-подножку. Она рухнула, запуталась в мантии. Такая смешная. Оливер настиг меня уже на поле. Схватил за руку и затащил под трибуны. — Ты что творишь? Какого хрена ты выводишь мою охотницу из игры?! — лицо у него было злое. Я сильно ударила его кулаком по плечу. — Твою охотницу? Отлично! Иди к ней и… и не подходи ко мне даже! — я развернулась, кипя от ярости. Вуд схватил меня за плечи, развернул к себе и поцеловал. Я укусила его. Он шарахнулся, прижимая пальцы к окровавленной губе. Оливер улыбнулся. — Вау, да ты ревнуешь? Глаза у меня стали с галеоны, сердце заикнулось, но я взяла себя в руки, сказав как можно более безразличным тоном: — Нет. И повела плечом. Вуд расхохотался и хлопнул в ладоши. — Давай быстрее, я на игру спешу. — Ты играешь? — Да. Флинт позвал, — кольнула я. На мгновение мелькнула щенячья растерянность на его лице, сменившись ледяным равнодушием. — Флинт? — Да. Пауза. — Ну, что ж… топай к нему. Он ревновал. Оливер Вуд меня ревновал. — Ревнуешь? — Нет. Я фыркнула. Оливер обошёл меня, словно я была деревом. Я разозлилась. — Давай! Иди к своей охотнице! Только я выиграю! Слышишь, Вуд, я выиграю! Он не ответил. Я была зла, как сто тысяч чертей. Прибежала в раздевалку Слизерина, молча переоделась и сидела ждала остальных. Через две минуты я поймала себя на том, что нервно топаю ногой. «Спокойнее. Перестань, успокойся… Ну же…» Наконец, нервный Флинт произнес напутственную речь, и мы вышли. Трибуны сходили с ума, все болели за Гриффиндор. Три четверти зрителей размахивали алыми флагами с изображенным на них львом, эмблемой Гриффиндора, или транспарантами с надписями типа «ВПЕРЕД, ГРИФФИНДОР!» и « КУБОК — ЛЬВАМ!». На трибуне Слизерина сидело примерно двести болельщиков в зеленых одеждах. — А вот на поле появилась команда Слизерина, — вещал Джордан, когда на стадионе воцарилась относительная тишина. — Ее выводит капитан сборной Маркус Флинт. Он произвел в своей команде некоторые замены и, похоже, предпочел габариты мастерству… Трибуна Слизерина неодобрительно завопила. Я хмыкнула. Ишь ты, я, оказывается, габаритная. Не знала. Вуд и Флинт пожали друг другу руки. Я с нетерпением ждала своего момента. Мы оседлали метлы и по свистку взмыли в небо. Нервозность сразу прошла, я ощутила себя так, словно вернулась домой. Квоффл был у Спиннет, её перехватил Уоррингтон. Джонсон. Десять — ноль в пользу Гриффиндора. Флинт тараном несся на девушку и врезался в нее, так что Джонсон чуть не упала. Фред Уизли обрушил свою биту на затылок Флинта. Флинт ткнулся носом в рукоятку собственной метлы, и на поле закапала кровь. Блять. Становится жарче и жарче. Команда Гриффиндора получила пенальти. Двадцать — ноль. Я ринулась вниз — Разумеется, Вуд — великолепный голкипер! — прокомментировал Ли Джордан, — Просто потрясающий! Его очень сложно обвести, ужасно сложно. ДА! ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! ВУД СПАСАЕТ СВОИ ВОРОТА! Я чуть не сломала шею, смотря на Вуда. Наконец, мне удалось выбить мяч у Белл. Я подлетела к кольцам Гриффиндора и забила гол. Оливер показал мне средний палец. Я улыбнулась, послав воздушный поцелуй. Тридцать — десять. Это была грязная, просто отвратительная игра. Куча нарушений с нашей стороны. Я играла честно, между прочим. Я не следила за ловцами. Квоффл. Мне нужен мяч! Я пыталась выбить его у Джонсон, но его уже перехватил Флинт и забил гол. Тридцать — двадцать. Разъяренные тем, что сборная Гриффиндора сразу вышла вперед, слизеринцы пытались овладеть мячом любыми средствами. Я снова взяла мяч, остановилась перед кольцами. А потом бросила квоффл чуть ли не в руки Вуда. Должна же я ему сделать приятное. Он поймал его и кинул Спиннет. Вскоре, счёт стал пятьдесят — двадцать. Мне уже было все равно. Да, это неприятно, если Кубок возьмёт Гриффиндор… Да какая разница! Я вдруг встала на метлу ногами, нырнула в воздушную яму и взяла мяч. Все зрители охнули, я потешила свое самолюбие. Снова села и бросила мяч белому, как мел Вуду. Тот снова отбил, и произошло нечто страшное. Боул и Дерек воспользовались отсутствием Уизли и направили оба бладжера в Вуда. Тяжелые черные мячи один за другим врезались капитану гриффиндорцев в живот, и Вуд задохнулся, согнулся пополам и соскользнул с метлы. Я остановилась. Сердце пропустило удар. Но Оливер, черт его дери, упрямый как гиппогриф. Он не разжал руки и потому не упал на землю, а просто повис на метле. Я выдохнула, а Гриффиндору назначили пенальти. Загонщиков отчитали, а я готова была задушить каждого голыми руками. Чертов Вуд! Семьдесят — двадцать. Зрители орали так громко, что охрипли. Поттер погнался за снитчем, и Малфой ухватился за прутья метлы Гарри и тянул ее назад. Я парила где-то в облаках, смотря на весь этот пошлый кавардак. Снова пенальти. Все гриффиндорцы и их болельщики задыхались от ненависти. Алисия попыталась выполнить штрафной, но промахнулась. Происшествие вывело гриффиндорцев из себя, а игроки Слизерина, воодушевленные поступком Малфоя, наоборот, почувствовали себя куда увереннее. Ну и ублюдки! Я взяла мяч и отдала его Вуду. Я бы могла упустить его из рук, но… так было приятнее. — Квоффл у Анджелины Джонсон, — донесся до меня голос Ли Джордана. — Давай, Анджелина, ДАВАЙ! — РОЗЬЕ! — заорал Флинт не своим голосом, и вся наша команда рванулись по направлению к Анджелине, пытаясь заблокировать ее. Нам помешал Поттер. Он со скоростью пули пронесся мимо нас. Мы испугались и разлетелись, как испуганные голуби. Поттер, конечно, придумал. От страха сердце билось ещё сильнее, я приводила дыхание в норму. Джонсон забила, и теперь шла отчаянная борьба за снитч. Поттер и Малфой преследовали золотой мячик, Гарри вырвался вперед и… — ДА! Он вышел из пике, вскинув руку в воздух, и стадион взорвался аплодисментами и криками. Я улыбнулась. Оливер Вуд счастлив. Он плакал от счастья, ебаные единороги! Вуд подлетел к Гарри, обхватил его за шею и разрыдался, уткнувшись ему в плечо. Я чуть не лопнула от умиления и спустилась вниз. Я не слышала, не видела красно-золотого счастья. Я сразу ушла в раздевалку, переоделась и тихими шагами смылась оттуда. Флинт в бешенстве. Ведь кубок у Гриффиндора. Мне все равно-то ведь. Наплевать, на все наплевать. Гриффиндор наверняка устроит огромный праздник, и Оливера я не увижу до завтра. Я ошиблась. Только я шла на обед, уже свернула в коридор, как Вуд схватил меня за руку и затащил в пустой кабинет и крепко поцеловал взасос. Я могла бы оттолкнуть его, обидеться, обозлиться, обматерить. Вместо этого я просто вцепилась в него как сумасшедшая и ответила на поцелуй по полной. Оливер вовсю шарил руками по моему телу, целовал шею, за ухом, плечо. А потом он обхватил меня за пояс и посадил на парту, запуская пальцы под мою юбку. Вернулся к коленке, пожал бедро и опустился передо мной на колени, снимая мою туфлю и целуя лодыжку, кусая пальцы на ногах. В итоге, на обед мы опоздали, но не жалели об этом. Слизеринская команда была вне себя, пыхтела, как паровоз. И все до единого ненавидели меня. Такую счастливую. Моргана, как же это я могу улыбаться, ведь Слизерин продул! Мы бы выиграли, если бы играли, а не старались бы насолить Гриффиндору. Гриффиндор ликовал всю неделю. Каждый гриффиндорец ходил счастливый, в отличии от мрачных слизеринцев. Я среди них была исключением. Готовилась к экзаменам, проводя все время в библиотеке. Иногда ко мне приходил Вуд, мы прятались за стеллажи, и нам уже становилось не до уроков. Погода выдалась отличная — дни стояли жаркие и безоблачные. Было ещё труднее сосредоточиться на экзаменах, когда солнечные лучи то и дело хватают тебя за плечи и лицо, или ветерок врывается в душную библиотеку. Я плюнула на все и стала заниматься у озера. Прохладно, солнечно, да и вообще ощущался в воздухе запах лета. Пятикурсники тряслись перед СОВ, боялись, молились и вообще не знали кары страшней. Мы, семикурсники, тряслись более сдержанно, матерясь, зная какой пиздец нас ожидает. Остальные курсы тряслись так, за компанию. Меньше всего я переживала за зелья и астрономию. Оливер превосходно знал Заклинания, Трансфигурацию и ещё что-то. Он вообще мало парился. Эйфория от завоевания Кубка затмила в нем все. Я злилась, зубрила, говорила, чтобы он не лез ко мне. А ночью приходил он, и все менялось. С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник я, одетая с иголочки, шла на Заклинания. Около дверей Зала сидели, стояли ученики с учебниками в руках, на коленях. Я взяла свой конспект, села на подоконник и принялась читать. Рядом были когтевранцы, и от этого легче. Они же умные, знают все. Когда назвали мою фамилию, у меня дернулся глаз, но я быстро взяла себя в руки. Если я буду нервничать, у меня выйдет черти что. Я же хотела сдать все на высший балл. Теория прошла легко. Формула квинтэссенции да пример. Практика оказалась чуть сложнее. Исчезательные чары. И заставили трансгрессировать из точки А в точку Б. Я проделала это с блеском, с улыбкой, широко раскинув руки. Экзаменатор — тучный лысый мужчина в очках — отпустил меня с Богом. После обеда должна была быть История магии. Неприятный сюрприз. Дали тест, несколько карт, по которым надо было что-то определить или отметить, и ещё сочинение. Я наскрябала что-то про войны волшебников и маглов. Пусть хотя ноль ставят. Они его и поставят. После истории я, весьма на нервах, отправилась курить в туалет. Выкурила сигарет пять. Волновалась? Нисколечко. На следующий день, прямо с утра, я сделала три глотка Джека Дэниэлса и с чистой душой пошла на Трансфигурацию. Она у нас была вместе с Гриффиндором. Я не шарила в ней, поэтому вместо повторения я просто незаметно для остальных затащила Вуда в туалет, где мы с ним вдоволь нализались. Оливер не волновался, щелкнул меня по носу, немного полапал и ушел на экзамен. Я намного постояла, покурила и тоже вышла. Макгонагалл наверняка учуяла запах сигарет, но ничего не сказала. Из спички надо было сделать хомяка, ответить на несколько теоретических вопрос и пару раз сдохнуть. Нет, умирать там не надо было, но я все же это сделала. На одном вопросе в конце я замялась, вспотела, начала заикаться. В конце концов, меня отпустили, и когда я вышла, то почувствовала, что мне лет сорок минимум. После этого ада начался ад номер два. Травология. Целое крыло превратили в огромную теплицу. Надо было что-то достать, подрезать, выдавить. И все это до того, пока какая-нибудь ебаная ромашка не оторвала тебе башку. В духоте, среди комаров, ос и ещё каких-то мелких мошек. Посла этого дня я была готова броситься на первого встречного и вцепиться ему в горло. Я даже Вуда не пустила на порог. Этой же ночью нам поставили Астрономию. Но это легко. Найти-то пару планет, звезд, да про определенное созвездие рассказать. На завтра самое лёгкое — Зелья да Уход. По Зельеварению надо было написать рецепт зелья, которое попадется тебе в карточке, и сварить противоядие к определенному яду. Проще простого. В теории у меня попался рецепт Напитка живой смерти. Рецепт этого зелья был проще, чем его готовка. Противоядие попалось для Амортенции. Я поставила перед экзаменаторами флакон с противоядием, а рядом с ним хлопнула по столу безоаром. Потому что это охуенный камень, и не надо мучиться с каждым зельем. Сунул этот камень в глотку и все дела. Когда я с пуффендуйцами пришла на Уход, то все мы знатно охуели. Перед нами стояли загоны (открытые или в виде сарая), рядом стол с карточками. Кто какую вытащит, тот и пойдёт к своей твари. Мне достались саламандры. Моя задача их накормить, справиться с ними и не спалить нахер весь Хогвартс. Кто-то из слизеринцев чуть это и не сделал. У этого мудилы был огненный краб. Такая здоровенная хуйня, у которой из задницы огонь идет. Походу, слизеринец и животное не поладили. А я поладила, пока меня какая-то саламандра не ебанула хвостом по пальцу. Я замычала, чтобы не выдать себя, иначе баллы снимут. Однако, хотелось материться во весь голос, орать и ебануть по этой скотине какими-нибудь паршивыми чарами. В итоге, после экзамена, я замазала ожог мазью и легла спать. Во время этой недели был один день перерыва. В этот день все семикурсники дружно положили хуй на следующий экзамен по Зоти и отсыпались. Оливер пришёл ко мне ранним утром. — Поедешь со мной летом? — спросил он, обнимая меня за плечи. Мы лежали голые, на сбившейся простыни, укрытые пледом. — Куда, блять, поехать? Ты чего, Вуд? Оливер рассмеялся. — Розье, не тупи, — этой фразой мы вернулись в старые-добрые времена. — Домой. Ко мне домой. — К твоим родителям? — уточнила я. — Да. А оттуда потом на Чемпионат мира. Отец обещал достать билеты. Я почесала макушку. — Нет. К твоим родителям я не поеду, Вуд, прости. Он поджал губы и отвернулся. Он ещё и дуется! Отлично! Пожалуйста. Я села на кровати, подняла с пола трусы и лифчик. Оделась. Не хочу я ехать к его родителям! Не хочу. Мне… стремно. Не хочу и все тут. — Точно не поедешь? — Не поеду. Что непонятного? — рявкнула я. Вуд пожал плечами, натянул штаны вместе с трусами и встал. — Все понятно, кроме того, почему ты орешь. Я кинула в него подушку. — Ну и вали, блять, понятно?! Оливер исподлобья посмотрел на меня. У меня челюсть от гнева тряслась. Иногда Вуд меня выводил из себя, доводил до белого каления. — Розье, у тебя дым из ушей пойдёт, — холодно отчеканил Вуд, взял рубашку и вышел. Да пусть катится! Нравится ему обижаться из-за каждой мелочи, пусть продолжает в том же духе. Я села на кровать, саданув кулаком по подушке. Хватило меня не надолго. Через пятнадцать секунд я вскочила, как была — в одном белье, выбежала из комнаты, налетела на Вуда и затащила его обратно в свою спальню. Стоит отметить, что он не особо и сопротивлялся. Экзамен по Защита оказался засадным. Целая полоса препятствий на практике, и рассказать про что-то в теории. У меня попались боггарты. Хоть что-то лёгкое. После всего этого, после всех экзаменов, я была счастлива. Вуд потащил меня в Хогсмид, мы напились, орали что-то из Элвиса и были счастливы. Перед школой пришлось притормозить. Никто о нас не должен был узнать. И не узнал. Следующим для меня испытанием стал выпускной. Девочки волновались, выбирали платье и туфли для бала. Мальчики тоже волновались. Как же, столько красоток в одном месте. На вручении дипломов пришли родители почти всех учеников. Издалека я даже заметила родителей Вуда. Обыкновенные родители, любящие своего сына. Кто-то из старост толкнул речь, ещё говорил Дамблдор. Я все это не слушала. Я просто вышла, взяла свиток, перевитый красной лентой и печатью, и потом подбросила в воздух свою шляпу. Не чувствовалось грусти. Никто по мне не будет скучать, как и я по ним. А мой факультет, «моя семья», меня вообще хотели сожрать. Ну и какая тут грусть? Вечером состоится бал. Я была без пары. Вуд тоже. Он придёт в простом черном костюме и в белой рубашке с бабочкой. А я хотела сделать ему сюрприз. Однако, на час-два он заглянул ко мне. — Оливер, ты бы хотел, чтобы я пришла в платье? Мы уже одевались. Я стояла голая перед зеркалом. — Приди голой. — Вуд поцеловал меня. — Я серьёзно. А если я приду на высоких каблуках… — С локонами, макияжем и в украшениях? — Да. Оливер открыл дверь. Ухмыльнулся мне. — Я отымею тебя прямо там, на столе среди коктейлей с зонтиками. Я засмеялась, подошла к нему и легко толкнула в грудь. — Вали уже. Оливер последний раз поцеловал меня и сбежал вниз по ступеням. Я немного посмотрела ему вслед, а потом закрыла дверь и ушла в душ. Я не шутила на счёт всего этого. Я действительно надела платье. Оно, правда, было очень простое и чёрное. Я вспомнила, как меня все дразнили «Мортишей» и… Платье у меня было в пол, обтягивающее, полностью закрытое, к низу распускаясь пышным кружевным цветком. Рукава тоже длинные, вырез круглый и почти под горло. Двигаться в этом наряде было не очень удобно. Слишком тесное в груди, животе и бедрах. И руках. Везде, короче. Туфли у меня были с острыми носами, высокой шпилькой, красные. Губы тоже красные. Яркие. Глаза неистово черные. И волосы я распустила. Они у меня были волнистые, так что и накручивать не надо. На последок пусть все увидят, чего я стою. В зеркале я действительно выглядела как Мортиша Адамс. Оливер пришёл в том же, в чем и обещал. Посмотрел на меня, поднял брови и улыбнулся. Праздник удался. Везде свечи, фонари, коктейли и музыка. Потом все пошли к озеру, запускать кораблики, фонарики и салюты. — Классно выглядишь. Я обернулась. Оливер стоял рядом со мной. — Ты тоже ничего. Над нами громко рассыпался красно-золотой салют. — Я люблю тебя, — шепнул Вуд мне на ухо. Он никогда, до этого момента, не говорил мне этих слов. Я повернулась к нему. Вокруг нас толпа учеников, мы на виду. Я взяла лицо Оливера в свои ладони и поцеловала его. — И я люблю тебя.