Who we are

This is the time Это— то время This is the place Это — то место So we look for the future Но мы смотрим в будущее But there's not much love to go round Не так то много любви вокруг Tell me why, this is a land of confusion? Скажи мне, почему, это страна смятения?

Оливер спрыгнул на землю с рюкзаком и подал мне руку. Мы вышли из Ночного Рыцаря прямо в утренний холодок. Выехали мы вечером, и вот уже в четыре утра были на месте. Азарт захватил нас. Ведь это Чемпионат мира по квиддичу. Мы шли, держась за руки. Через какую-то вересковую пустошь. —… и все же я болею за Ирландию, — сказал Оливер. Я его совсем не слушала. Он это заметил. — Анастасия, — позвал меня Вуд. — Мы на Чемпионате, с нами все хорошо. Пора перестать думать об этом. Нельзя об этом перестать думать. Какие же они твари, все те, кто… связан с моим отцом и такими, как он. Они уничтожили дом бабушки, они убили Винни, они чуть не убили Оливера… я их ненавидела больше всего на свете. После этого мы жили в магловской гостинице. Я не могла прийти к родителям Оливера. Мне попросту было стыдно. И выход только такой. — Я и не думаю, — буркнула я. — Просто… — я сжала ладонь Вуда, и он все понял. Каждую ночь он прижимал меня к себе как можно крепче. Я не могла спать нормально из-за кошмаров. Без него бы я умерла. Мы подошли к высокому волшебнику. Он пытался замаскироваться под магла, но явно не учел то, что маглы не носят деловые костюмы с калошами. — Здравствуйте, мы на Чемпионат по квиддичу, — произнес Оливер. Мужчина скептически оглядел его. Меня. Я подняла бровь. — Фамилия, — сухо сказал охранник. — Вуд. Волшебник медленно достал пергамент и стал искать в нем что-то. Меня начинало это бесить. Оливер посмотрел на меня и улыбнулся. Наверное, я выглядела слишком… по-слизеренски. Я цокнула языком. — А нельзя ли быстрее? — нетерпеливо уточнила я. — Третье поле, участок С. Полмили отсюда, спросите дальше мистера Грейсона. Волшебник немного посторонился, и мы прошли. — Наконец-то, — закатила я глаза, когда мы чуть отошли. Оливер рассмеялся и обхватил меня за плечи. — Расслабься, Ана! Мы на Чемпионате. Я посмотрела на Вуда и прижалась к его губам. Перед нами вырисовывались сотни и сотни палаток, поднимающихся по ровному склону большого поля к черному лесу. Мы подошли к каменному домику у которого стоял настоящий магл. — Давай я лучше. У меня мама из маглов, — шепнул мне Оливер. Я кивнула. Иногда его смущала моя чистокровность. А меня смущало это. То, что он держит меня подальше от всех этих магловских штучек. И ещё меня это бесило. Потому что я прекрасно играла на гитаре, знала магловские музыкальные группы, носила байкерские перчатки, водила мотоцикл, одевалась как истинная магла… Но Оливер упорно думал, что я аристократка. — Я и сама разбираюсь, — рыкнула я на него. Я действительно разбиралась в магловских деньгах. У меня блять дядя магл! Вуд почему-то избегал этот факт в моей биографии. Оливер хотел возразить. Я пошла к молодому парню, держа деньги в руке. Он был типичным ботаном. — М-мисс, здравствуйте! Я мистер Грейсон, — сообщил он мне. Мы с ним были одногодки примерно. Грейсон покраснел, побелел, так что всего его прыщи хором проскандировали «А вот и я!». — Вуд. Я и мой муж заказали палатки неделю назад, — отрезала я холодным тоном. Иногда я умела говорить, как и мой отец. Парень лихорадочно стал что-то искать в своих бумагах. Дрожащими руками протянул мне карту лагеря. — Вам туда, к лесу. Я протянула ему деньги без сдачи, взяла карту и ушла. — Ты его очаровала, — смеясь, сказал Оливер. Я фыркнула. — Нахрена мне прыщавый ботан, если у меня есть такой игрок в квиддич? Оливер обнимал меня за шею, я его — за пояс. — Так значит ты со мной только из-за квиддича? — А ты как думал? — я состроила рожицу, и мы прыснули. Мы прошли через ворота, и теперь пробрались через палатки. Лагерь ещё спал, да и народу тут было немного. Мы-то приехали за три дня, а остальные подъедут скорее всего ближе к игре. Наконец, мы остановились у высокой палатки и вбитой рядом рядом с ней табличкой «Вуд». Самая обыкновенная палатка. Оливер приоткрыл брезентовую шторку шатра и сделал пригласительный жест рукой. Я пригнула голову и вошла. Это была как маленькая квартирка. Все вокруг красно-золотое, с коврами, подушками, пуфиками. Кухня, объединенная с гостиной, маленькая спальня и ванная. Ну что ж, могло быть и хуже. Я бросила рюкзак на диван и сама села рядом. Оливер ушел в спальню. — Тут огромная двуспальная кровать с балдахином! — крикнул он мне. Вот ведь зараза! Я сорвалась с дивана и побежала к нему. Оливер не обманул. — Оливер, тут просто чудесно, — выдохнула я. Вуд подошел ко мне сзади, обнял меня и поцеловал в шею. У нас много времени. Мы проведём его с пользой.

***

Жить в палатке с Оливером было почти тоже самое, что и в поместье во Франции. Только здесь ты сам себе готовишь еду, и места тут раз в пятнадцать меньше. Нас это не смущало. На следующий день мы выбрались из постели, помылись, пожрали и вышли в люди. Иногда мы видели некоторых учеников Хогвартса, болельщиков. Кто-то был с детьми, кто-то с друзьями, некоторые были и одни. — Вуд! Оливер Вуд! Мы обернулись и увидели Кэти Белл. Я хотела крепче сжать руку Оливера, но тот широко улыбнулся и ушел к Кэти. Меня она и не заметила. — Так и думала, что увижу тебя здесь! — радостно воскликнула она. — А я и не думал, — рассмеялся Оливер. — За кого болеешь? У меня аж руки затряслись. Пожалуйста! Пусть милуются, сколько влезет. Появилось желание сбросить её откуда-нибудь. Мерзкая маленькая шалава! Я обхватила себя руками и ушла от них. Плевать, найдёт, если надо будет. Если отвлечется от своей Кэти Белл. Одно имя вызывает во мне рвотные рефлексы. От мыслей об убийстве меня отвлек знакомый громкий голос. —…Флит, я тебе английским языком сказала, как нужно это делать! — Тамсин, будь няшкой. Ты пуффендуйка. — Заткнись, Диггори! Сердце радостно ёкнуло. Пуффендуйцы! Их команда по квиддичу! Я побежала к ним. Вот и рыжая голова Герберта Флита, их вратаря. Рядом Седрик Диггори, ловец, и Тамсин Эпплби. — Ребята! — крикнула я. Все обернулись. Улыбнулись мне. — Привет, Анастасия! — сказал Седрик. — Одна? — Не, с Вудом, — махнула я рукой. Не хотелось даже думать про него. Я тут же с живым интересом начала расспрашивать их. Как оказалось, здесь все из их команды. Вскоре, пришли и остальные. Так что в итоге, я просидела с ребятами до ночи. Мы говорили, пили чай с имбирными печеньями, делились секретами. Я им рассказала про Вуда. Пришлось. Они жутко обрадовались. Еще мы громко спорили о первенстве команд в Лиге. За Болгарию болели только я, Максин и Рикетт. Мы орали, матерились и смеялись. Крутые они, пуффендуйцы. Будь моя воля, пошла бы к ним. Я вернулась в палатку в отличном настроении, и даже Вуд не мог мне его испортить. Я его уже простила. — Где ты была? — грубо спросил он, стоило мне перешагнуть порог. Я опешила от такой наглости. Он, значит, спокойно ушел к Кэти, а я должна была стоять и смотреть на их телячьи нежности. — Гуляла, — спокойно ответила я, пожав плечом и вызывающе вскинув голову. Руки я сложила на груди. — С кем? — Тебе какое дело? Можешь спокойно идти к своей Кэти Белл. Оливер быстро подошел ко мне, и схватил меня за руки. — Я спросил, с кем ты была? — раздельно произнес он. — С Диггори я была! — я вырвалась и заорала, раскинув руки. Лицо Оливера побелело. — С Флитом и Рикеттом! А также с Эпплби, О’Флаэрти и ещё с кучей классных ребят, которые не бросают меня! — Я тебя бросил? — Ушел к своей Белл, а я стояла, как дура! Конечно, мне пришлось уйти. Потому что я, видимо, там была лишней, — закончила я, выпучив глаза и растопырив пальцы рук. — Мы просто говорили, — бросил Вуд. Я и так кипела, а сейчас взорвалась. — Да пожалуйста, блять! Говори с кем хочешь и когда хочешь, — я указала на дверь и ушла в спальню. Оливер перехватил меня на середине пути. — Ты просто как надзиратель! Я даже не могу говорить со своими друзьями. — Можешь. Но не миловаться так с ними! — Я просто говорил с ней! Ты заебала со своей чертовой ревностью! Как собака на сене! — Снова оскорбления! — Снова правда, которую ты никогда не умела слушать. — Шрамы у меня от твоей правды! — крикнула я уже со слезами на глазах и убежала. Я упала на кровать и подтянула ноги к груди. Ждала, что Оливер войдёт ко мне. Я всхлипывала, плакала. Было очень обидно, что мы поругались из-за какой-то Белл. Но плакать я все равно не могла перестать. Оливер пришёл где-то через минут пять-десять. Я не повернулась к нему. Он сел на кровать. — Ты снова режешь вены? — тихо спросил он. Я протянула ему руку. Вуд провел пальцами по старым шрамам. — Знаешь, я раньше думал, что тебе нравится боль. Потому что ты верила в то, что ты ее заслуживаешь. Я усмехнулась и положила руку под голову. Оливер лег рядом и притянул меня к себе. Я не злилась, хотя не говорила и головы не поворачивала. — Иногда ты доводишь меня до бешенства, — проворчал Вуд, и не успела я снова взорваться, как он добавил: — И в этом твоя прелесть, милая. Мы проспали почти всю ночь и весь день. Встали уже после обеда, поели, оделись и вышли. Даже летний воздух дрожал от предвкушения. Я и Оливер шли через толпу болельщиков. На нас были шарфы, мы крепко обнимались и улыбались. Отовсюду доносился шум многотысячной толпы. Перед нами открылся гигантский стадион, окруженный золотой стеной. Но это была лишь его часть. — Сто тысяч мест, — громко сказал мне Оливер. Вокруг все смеялись, кричали. Мы протиснулись ко входу и шли к своим местам сквозь толпу людей. Оливер крепко держал меня за руку. Мы свернули налево, на свою трибуну. Прошли к своим местам и сели. Не высшая ложа, но тоже круто. — Тут так здорово, — сказала я. — Что? — не расслышал Вуд. — Охренеть! Мы рассмеялись. Тысячи волшебников заполнили многоуровневые трибуны, окружавшее длинное овальное поле. Слева от нас висела огромная грифельная доска с рекламой. — Сейчас будут выступать группы поддержки, — произнес Оливер, и я непроизвольно вытянула голову. Следующие минут пятнадцать поле заполнялось людьми. Рядом с нами сели молодые парни-девушки иностранцы и семья с ребёнком. По полю пронесся громовой голос, эхом разнесшись по самым дальним уголкам: — Леди и джентльмены, добро пожаловать! Добро пожаловать на финальную игру четыреста двадцать второго чемпионата мира по квиддичу! Я засвистела, Оливер закричал, и все поле взорвалось аплодисментами. В воздухе заплескались тысячи флагов, и в общий шум влились национальные гимны. На огромной грифельной доске теперь значилось: «БОЛГАРИЯ: 0 / ИРЛАНДИЯ: 0» — А сейчас, позвольте представить… группа поддержки Болгарии! Права сторона трибун, сплошная масса алого, одобрительно заревела. Что же они привезли? На поле выбежали сотни вейл. Самые прекрасные женщины. Я бросила взгляд на Оливера. Он внимательно смотрел на них, но без обожания, как большинство мужчин здесь. Даже когда вейлы затанцевали, Вуд остался равнодушен. Мне стало до ужаса приятно, что он не поддался на их чары. Ирландия запустила салют, который рассыпался лепреконовым золотом. Многие стали наивно собирать его. Пф, идиоты. Вышла команда Болгарии. Я вскочила и захлопала в ладони, заорала. Когда появилась команда Ирландии, Вуд сделал тоже самое, что и я. Мы жадно наблюдали за игрой, ругаясь, крича до хрипоты. Такого квиддича мы ещё не видели. Сумасшедшая скорость и адреналин. В голове вдруг щелкнуло, что Оливер когда-то может тоже так выйти. — ТРОЙ ЗАБИВАЕТ ГОЛ! ДЕСЯТЬ: НОЛЬ В ПОЛЬЗУ ИРЛАНДИИ! Оливер вскочил, вскинул вверх кулак и заорал. Я поджала губы. Охотники Ирландии играли просто потрясающе. Слажено. Игра становилась быстрее, жестче. Ирландия выигрывала, это ясно как день. Но когда Линч упал, то у болельщиков Болгарии появилась надежда. Вейлы бушевали, Ирландия брала мячи за мячами. Но тут случилось нечто… Виктор Крам взял снитч, но выиграла Ирландия. Болельщики Ирландии заорали, повскакивали. Вуд в порыве чувств, с широкой улыбкой, обнял и поцеловал меня. Я не расстроилась. Мне слишком хорошо. Постепенно, все начали уходить громко крича и смеясь. Оливер быстро взял меня за руку и вывел почти первой. — Мерлин, это же чудо такое! — смеялся он. Я тоже засмеялась, обняла его, и до самой нашей палатки мы орали во все горло: «Это было, было давным-давно, Солнце село, стало темным-темно. Сто волынок пело одно, одно. Это было, было давным-давно!» Кто-то ещё подхватил песню и орущая толпа рассеивалась по лагерю. «Сто волынок! Ты посмотри, сынок! Это двести рук, это двести ног! Ровно сто сердец у отважных львов! И мозгов примерно на сто голов! Это было, было давным-давно, солнце село, стало темным-темно. Сто волынок пело одно, одно, это было, было давным-давно Вдруг один из них перестал играть, И умолкла вся их шальная рать. Но их песню ветер до нас донёс — Это слушать было нельзя без слёз. Поражая силой и простотой, Только две строки было в песне той: «Кто не ценит мир и добро, добро, Мы тому сломаем ребро, ребро» Мы вошли в палатку, выпили по банке пива и тут же завалились спать. Слишком устали. — Анастасия! Розье! Вставай! Оливер тряс меня за плечо. Даже сквозь сон, я услышала его испуганный голос. Такой голос у него были, только когда на нас напали. Я вскочила, взяла палочку, свой заветный клатч. — Пожиратели? Слышались крики и топот ног. Оливер кивнул, взял меня за руку, и мы выбежали. Вокруг полыхали костры, люди убегали в лес. Лагерь горел. Некоторые люди смеялись, вспыхнул яркий зеленый свет. Я пригляделась. По палаточному городу организованным строем шла группа волшебников. В капюшонах, масках. И эта толпа все росла и росла… Сердце бешено застучало. Оливер рванул меня вперед. — Беги в лес! Я помогу остальным! — Нет! Ты побежишь со мной! — заорала я и заплакала. Оливер мучительно посмотрел в сторону Пожирателей. — Ана, там люди и… они могут погибнуть. — Ты тоже можешь! И я! Я умру без тебя, слышишь?! Оливер кивнул, обхватил меня за талию, и потащил в лес. Вскрик. Рука Оливера на мне дрогнула. Я остановилась. — Идем туда вместе, — решительно объявила я. Мы развернулись и теперь бежали в самое пекло. Почти все мужчины были здесь, помогали министерским. Я сражалась наравне с ними. Оливер не хотел пускать меня к Пожирателям, но после того, как я ударила в одного Авадой, Вуд решил, что я опаснее их, и попросил без особого насилия. — Насилие — не развесные карамельки. Ровно не отсыпешь, — рявкнула я и тут же прикрыла какого-то парня. Нас оттесняли к лесу. И среди всего этого ужаса я боялась встретить отца. — Розье, слева! — крикнул Оливер. Я не успела. По мне чем-то шарахнуло. Кровь капнула на грудь. — Остолбеней! Вуд подлетел ко мне. — Спина к спине! Я отразила чье-то шальное заклятие. Наконец, Пожиратели отступили. Слишком быстро, рано. Оливер упал у дерева. Я рядом с ним. — Хотели припугнуть, — выдохнул он. Я кивнула и вытерла грязной рукой потом со лба. — Черт! — на руке осталась кровь. Мне рассекло бровь. Оливер тут же залечил порез. Я прикрыла глаза, Вуд нашёл мою ладонь, и мы переплели пальцы. Мы вышли на опушку и тут увидели это… Огромный зеленый череп в небе со змеей. Знак Волан-де-Морта. Чёрная метка. Все были перепуганы до смерти. — Пошли в палатку, — шепнул мне Оливер. Я была не в состоянии думать. Что же твориться в этом мире?.. Мы поспали всего пару часов, а потом спешно собрали свои вещи и отправились к порталам. Нас выбросило в Лондоне. Странно, я и не знала, что здесь живут родители Оливера. Небольшой дом, с множеством квартир. Миссис Вуд схватилась за сердце, когда увидела нас. Чумазых, в крови и саже. Родители Вуда приняли меня, дали чистую одежду и даже разрешили сходить в душ. Провели мы у них одну ночь. Оливер с утра говорил с ними о чем-то, я — нет. Мы лишь обменялись приветствиями, а дальше я читала «Ежедневный пророк». «ТЕРРОР НА ФИНАЛЕ КУБКА» И фото Чёрной метке над сгоревшим лагерем. Потом я и Оливер трансгрессировали около какой-то гостиницы. Мы сняли номер, а через полчаса мне пришло письмо. «Анастасия Розье, с прискорбием сообщаем Вам, что Альфред Паркинсон, Блейк Куинн, Винсент Куинн, Роксана и Саммер Куинн были убиты сегодня ночью в своем доме. Джанин Брендан, глава Отдела Магического Правопорядка» Письмо выпало из моих рук. Дедушка мертв. Тётя, дядя, Рокс, Саммер. Я упала на диван. Нет, да быть этого не может. Я ведь видела их только недавно. Оливер подошел ко мне, прочёл письмо и молча принёс мне бутылку виски. Я сделала три глотка. Алкоголь обжег пищевод, слёзы жгли глаза. Я была просто разбита, убита. Я плакала до тех пор, пока слезы не высохли. Казалось, что жизнь шла ко дну. Одни руки Оливера держали меня. Я знала, что сойду с ума, я знала. А он помогал мне не сойти с ума. — Перчатки обязательно принесу, они Роксаны. Сигареты для Саммер, она давно хотела такие, с вишней. Винсенту… снитч. Да, точно, снитч. Он хотел узнать нас ближе. Дедушке я… он бы ничего не хотел, я знаю. А ещё я притащу целую охапку цветов для Блейк. Такие пышные, здоровые, на розы ещё похожи… как же их… Я хотела принести эти цветы. Чтобы завалить ими все, даже чтобы не было видно их тел. Как же они называются? Надо же, все время в голове крутились, а теперь я забыла. Мы лежали на диване, я прижимала пальцы к губам. Бутылка была пуста. — Анастасия, — позвал меня Оливер. Я махнула головой. — Они такие пышные, понимаешь? И на кустах больших растут. На розы похожи, как же их… Слезы капали на ковер. Оливер не понимает что ли, как это важно для меня? Вуд прижал меня к себе. — Блейк понравится. Надо только перчатки для Рокс найти, она так обрадуется, — голос дрожит, морщится. Я ведь плачу. — Их нет, Нести. Им уже все равно. Я вскочила. — Нет, я… Я знаю это! Они живы! Они не могли умереть! Это просто какая-то огромная, чудовищная ошибка. Они ведь не могут умереть. Не могут оставить меня. Не имеют права! Я села, уронила голову на руки и снова заплакала. Оливер обнял меня, теперь его плечо было все мокро от моих слёз. — Их нет… Их просто нет. Им насрать, ты понимаешь? — шепнула я. Я отстранилась и посмотрела в глаза Оливеру. Он не понимал меня, правда же? А мне… а я… Я прижалась к его губам. Мои губы дрожат, я вся трясусь. Еще чуть-чуть, и я тронусь. Я не отпускала его губы для тех пор, пока они не ожили мне навстречу. Я постепенно расслаблялась. Оливер рядом со мной. Он поможет. Он всегда мне помогает. Он точно поможет. Я распалялась все больше и больше, хватала его, сжимала руками, льнула к нему всем телом и изгибалась. Я была пьяна, зла, и мне хотелось любви и разрушения. Оливер подхватил меня за бедра и усадил на стол. У меня вырвался тихий стон, когда он навалился на стол и вошел в меня. Вуд вцепился в края стола, я провела ногтями по его плечам, жадно глядя на Оливера, пока он с нарастающей скоростью возил мною вперед– назад по скрипящему столу. Сейчас я забудусь. Сейчас мне станет легче.