Рыжий лис

От увиденного Харука потерял дар речи, неловко отползая назад, он пялился на незнакомую фигуру, которая приближалась к нему. «Я надеюсь, что у меня сейчас тепловой удар и все это мне мерещится». Юноша зажмурил глаза, а когда открыл, то перед ним никого не оказалось, нервно сглатывая, парень схватился за рюкзак и озирался по сторонам. Вокруг, кроме деревьев и него, никого не было. Ветер перебирал сосновые ветки, отчего верхушки деревьев ходили ходуном, и казалось, что они смеются над происходящим. Юноша сконфузился и решил как можно быстрее убраться отсюда. Облив панаму водой, он пошел обратно в деревню, недоверчиво вглядываясь в каждое шуршание. «Привидится же такое, вот что значит сломя голову куда-то идти, я как старый компьютер, который не выдерживает чего-то нового, и, перегреваясь, начинаю глючить и тупить. Хорошо, что еще не отключился, а то провалялся бы тут до ночи, а ночью и не такое увидеть можно». Харука поежился и замотал головой, стараясь отогнать от себя эти мысли. Сбегая трусцой с извилистой тропинки, он полностью был погружен в свои мысли и казалось, что не замечал ничего вокруг себя. — Бу! Страшно? Харука вздрогнул от неожиданности и увидел, что рядом с ним бежит тот незнакомец. Юноша побледнел, лис выглядел беззаботным и довольным, он ехидно поглядывал на паренька, явно ожидая какой-то ответной реакции. Харука не отводил пристального взгляда от спутника, совсем не смотря под ноги. Мгновенье, и он летит кубарем к подножью холма. Весь мир смешался и напоминал калейдоскоп. Небо, солнце, деревья, трава — все это превратилось в одну расплывчатую мешанину. Парня затошнило, он попытался остановиться, но лишь содрал пару ногтей с рук. Остановка тоже прошла неудачно, потому что Харука затормозил затылком и спиной об огромный плоский камень. В глазах все потемнело, а дыхание стало тяжелым, юноша, словно рыба, раскрывал рот. Некоторое время он задыхался и не мог нормально вдохнуть. А перед глазами была темнота. От страха заложило уши, слышалось только биение сердца и сильный ветер. Он словно в один момент рассвирепел и превратился в бурю. Харуке стало казаться, что он тонет. Еще немного и парень бы заорал от страха и пульсирующей боли, которая отдавалась в каждой части его тела. Невыносимо ныла нога, а пальцы на руках распухли. Через некоторое время зрение начало восстанавливаться, и мир, словно из кубиков, начал выстраиваться заново. «Отлично, теперь я смогу свалить отсюда!» — как тонущий хватается за тростинку, так и Харука схватился за эту возможность. Резко встав, он сделал пару шагов и обессилено повалился на землю из-за боли в ноге. Посмотрев на ногу, он застыл: на голени был глубокий рваный порез, из которого вытекала темно-вишневая кровь, пульсируя в ритм сердцу. Юноша отвернулся, дышать стало еще тяжелее, а в глазах снова начало мутнеть, сердце сейчас выпрыгнет из груди и пустится в бег. Юноша истерически рассмеялся и схватился за волосы. — Я же крови боюсь! — смех продолжал нарастать, пока в один миг не оборвался и не перешел на крик отчаяния. Эта агония продолжалась недолго, пока Харука не почувствовал внезапную легкость во всем теле. Боль заменилась усталостью, и парень начал терять сознание. «Мне так хорошо, солнце такое теплое, а ветер такой холодный. Я хочу поспать». Юноша закрывал глаза и видел, как к нему приближается фигура, из-за паники и стресса он видел все словно через грязное стекло, весь мир был заляпанный и грязный, но это не мешало ему улыбаться. — Меня услышали и пришли спасти, — последнее, что проговорил юноша, прежде чем впасть в беспамятство. Невыносимая боль, словно отбойный молоток, не переставая била внутри головы. Харука с трудом разлепил заспанные глаза и с ненавистью посмотрел на настенные часы, которые тикали громче обычно. Они словно глумились над болью парня и с каждым разом все громче и громче переставляли свои стрелки. Тик-так, тик-так — этот звук сводил с ума. Еще немного и парень разобьет эти часы. Он уже представлял, как с наслаждением разбирает проклятый механизм, извлекая из него все шестеренки и болтики. И вот, когда он дошел до кульминации в своих мечтах, его прервали. — Неужели проснулся? — некто вошел в домик и аккуратно прикрыл дверь. Харука недовольно поморщился от резкого голоса вошедшего и вяло кивнул. Его мало интересовало, что с ним, где он и как сюда попал. Сейчас он хотел лишь тишины и забытья. Юноша хотел исчезнуть из этого мира, где он чувствует боль, где он не знает, что происходит. Это мучает и изматывает, никакой человек не сможет долго находиться в таком состоянии, поэтому психика строит различные барьеры, чтобы хоть как-то отгородиться от всего этого. В случае Харуки это была агрессия. — У тебя очень глубокий порез на ноге, — мягко начал вошедший, сев на край кровати. — Я обработал тебе рану пижмой и кровохлебкой, которые обеззараживают и останавливают кровотечение, и наложил повязку. Но тебе нельзя ходить, ведь рану я не зашил и кровь может пойти в любой момент, поэтому тебе придется полежать тут несколько дней. Юноша упер свой взгляд в пол и почти не слушал вошедшего, его слова, словно осколки стекла, втыкались во все тело и приносили жгучую боль. Любой шум сводил с ума, а теперь его было так много, что хотелось умереть. — Заткнись! — неожиданно рявкнул Харука. — У меня болит голова, я не хочу ничего слышать! — Я знаю, поэтому я принес отвар, выпей его и тебе сразу станет легче, — незнакомец оставил кружку на тумбе и вышел. Как только шаги за дверью затихли, юноша с жадностью накинулся на кружку и залпом выпил ее содержимое. На вкус оказалось не так противно, как ожидалось, чувствовалась мелисса и что-то еще. На удивление, боль в голове и правда стала почти сразу проходить, а зрение окончательно восстановилось. Харука облегченно выдохнул и закусил губу. «Я нагрубил человеку, который спас меня. Какая же я свинья! Этот человек мне ничего не должен, но тем не менее он заботится обо мне и моем состоянии, а я даже поблагодарить его не смог, разлаялся, как дворняга. Нужно будет извиниться. Все же он спас мне жизнь и не заслуживает такого отношения к себе». Харука хотел почесать щеку, но только сейчас заметил, что кисть правой руки полностью перебинтована, а на левой — только пальцы. На бинтах виднелись какие-то желто-зеленые разводы, и пахли они травами. Скинув с себя одеяло, он увидел, что правая нога была забинтована от щиколотки до колена, и там, кроме желтого и зеленого цвета, был еще и багряный — цвет засохшей крови. Юноша почувствовал тошноту и сразу же закрыл ногу обратно одеялом. — Знатно меня потрепало, — прошептал юноша, тихо посмеиваясь. Чтобы отвлечься, он начал рассматривать место, в котором оказался. Это была небольшая комнатка. В которой находился лишь стол с зеркалом, тумба и кровать. Все было простым, но аккуратным, создавалось ощущение уюта и тепла. В комнате было очень чисто, отчего Харуке показалось, что дом принадлежит девушке, хоть совсем недавно хозяин с ним и разговаривал, но юноша не мог вспомнить его голоса. Он помнил слова, что тот говорил, но не помнил интонации и тембра. Каждый раз, когда Харука пытался вспомнить, как говорил незнакомец, его слова тут же перекрывает звенящий шум, который не дает ничего расслышать. После пары тщетных попыток юноша резко выдохнул. Посмотрев в окно, он обнаружил, что небо давным-давно не голубое, а сине-черное и над миром давно высилась луна. Юноша усмехнулся, он даже не заметил, что сейчас ночь, так сильно был поглощен болью и жалостью к самому себе. Стало мерзко. Звезды, словно светлячки, ярко горели на темнеющем полотне. В лесу слышалось стрекотание сверчков и журчание ручья. Эта мелодия убаюкивала. Юноша закрыл глаза и попал в объятья к Морфею. Когда Харука снова открыл глаза, он заметил на небе кроваво-красную полоску, которая появилась на горизонте, ночная тьма растворялась, будто на нее капнули растворителя. Занимался рассвет. Юноша протер глаза, в комнате он был по-прежнему один. «Ну, а с чего бы ко мне заходить так рано, тот, кто меня спас, наверняка думает, что я сплю, или вообще не желает иметь со мной дело после того, как я на него наорал. Вот я идиот». Юноша прикрыл глаза и тут же услышал, как кто-то открыл дверь. Привстав на кровати, он почувствовал, как вся комната заполнилась запахом утреннего леса и свежестью. Вошедший направился к Харуке, и тот только сейчас разглядел, что это лис, которого он встретил на холме. — Так это ты? — юноша неловко заулыбался, изумленно таращась на ёкая. Тот, в свою очередь, улыбнулся, шевельнув ушами, словно прислушиваясь к звукам в лесу. — Ожидал увидеть кого-то другого? — лис хитро улыбнулся, отчего его глаза заблестели и в полутьме напоминали изумруды. — Я вообще ничего не ожидал, и мне теперь до сих пор кажется, что я сплю, потому что это ненормально видеть такое, — юноша что-то неуверенно залепетал, сжимая одеяло более или менее здоровой рукой. Он почувствовал, как ему внезапно стало мало воздуха, а стены комнаты сужаются, все это было очень странно, и эти странности пугали. Лис устало выдохнул и посмотрел на Харуки измученным взглядом. — Неужели ты никогда не слышал про кицунэ? Про духов леса, которые помогают заблудившимся путникам? А поскольку ты пострадал из-за меня, мне приходится тебя лечить. — Стой, я думал, это всего лишь легенды и байки, которые бабушки рассказывают своим внукам, чтобы завлечь их. Да и кицунэ энергию из человека высасывают, а не спасают людей. — Какое у тебя предвзятое мнение, даже сейчас меня оскорбляешь, хотя я пока еще тебе ничего не сделал, — лис сложил руки на груди и с укором посмотрел на своего собеседника, взмахнув своим пушистым хвостом. Харуки почувствовал, как начинает краснеть, такая правда устыдила его, застав в неловком положении. Хотелось сквозь землю провалиться. Даже сейчас вместо извинений он что-то предъявлял тому, кто его спас. Виновато опустив голову, он тихо проговорил: — Спасибо, что спас меня, и извини, что наорал, мне было больно. — Боль — оправдание для слабых, — холодно отчеканил лис, — но ничего страшного, мне просто самому не следовало тебя звать сюда. Харука смутился еще больше. «Конечно, это все ошибка, как и я сам» — Получается, тот сон, что я видел, это все ты? — Да, лесным духам тоже бывает одиноко, я давно не общался с людьми и думал, что смогу поговорить с тобой. Ты был последним человеком, который был приятен мне, но зря я это сделал. От животных и то больше благодарности, чем от вас, людей. Вы считаете, что это вам все должны, но вам никто ничего не должен, и если бы не я, ты бы умер, теперь почувствуй груз вины, что опустился на твои плечи, — Ринджи не на шутку распылился, все, что он говорил, было как ушат воды для Харуки, казалось, что сейчас он выплеснет всю злобу, которая копилась у него с годами. Юноша отвел взгляд, новая информация для него была снежной лавиной, которая накрыла его с головой. Он чувствовал себя потерянно. — Я должен уйти, — небрежно бросил кицунэ и вышел из комнаты, после него в комнате остался запах трав и ягод. Харуки посмотрел в окно, чувство вины захлестнуло его, ему хотелось выскочить на улицу и бежать отсюда как можно дальше, пока не выбьешься из сил и не повалишься еще на влажную от росы землю.