Альбус Поттер и новые приключения в мире волшебства

Альбус сидел на холодном кафеле, свернувшись в комок. Его трясло. Слезы, не переставая, лились по щекам. Сейчас он чувствовал себя так одиноко, как, наверное, никогда прежде не чувствовал. Одиннадцатилетний мальчик впервые сам столкнулся с настоящей человеческой жестокостью. Это не придирки брата или однокурсников, не обидные розыгрыши дяди Джорджа, а самая настоящая жестокость, родившаяся из пустоты. Он просто шёл по коридору. За что? — Кто это тут у нас? — раздался откуда-то сверху писклявый девичий голосок. Альбус поднял голову и увидел сидящую на окне Плаксу Миртл, через прозрачное тело которой с легкостью пробивался лунный свет. — Если хочешь поплакать, — грозно начала девочка, — лучше найди другое место. Здесь плачу только я. Альбус внимательно посмотрел на призрака. Её же убили в этом туалете, судя по тому, что рассказывал отец. Может быть, кто-то любезно согласится выпустить еще разок Василиска, чтобы Ал мог забыть это унижение? — Можно я ещё немного здесь посижу? — спросил он, пытаясь скрыть свой дрожащий голос, — Я не помню пароль от нашей гостиной, мне некуда идти. — Да ладно, — произнесла Миртл, подлетая ближе к Альбусу, — Я видела, что они с тобой сделали, — она села на пол, так же обхватив руками свои прозрачные колени, — Мои одноклассники со мной так не поступали. Они просто пытались скормить меня русалкам в Чёрном озере. Горькая усмешка призрака сразу могла сказать о том, что по прошествии стольких лет Плакса Миртл продолжала думать об издевательствах над ней, даже в своей вечной жизни. Алу стало жаль эту девочку, несмотря на его собственное положение. — Я Плакса Миртл, кстати, завсегдатая этого туалета, — представилась она, протягивая свою бестелесную руку, — Так что в следующий раз приходи плакать куда-то еще. — А я Альбус Поттер, — ответил Альбус грустно, пытаясь пожать ледяную руку. — Ты сын Гарри Поттера?! — эта новость взбудоражила Миртл, — А я-то думаю, кого ты мне напоминаешь. И кто твоя мать? — спросила вдруг девочка как-то злобно, словно это был очень личный для неё вопрос. — А тебе это зачем? — Это та девчонка, которую он вытащил из тайной комнаты, да? — не унималась та, — Я думала, Василиск сделает мне маленький подарок и мы с Гарри будем слоняться по школьным коридорам вдвоем, но он мало того, что сам вышел оттуда целым, так ещё и притащил эту рыжую с собой. — Чего ты хочешь? — не выдержал Альбус. — НЕ КРИЧИ НА МЕНЯ! — взревела девочка и, всхлипывая, полетела в закрытую кабинку, где разразилась рыданиями. «Мне ее успокаивать что ли?» — прошипел злой голос в голове Альбуса. Вдруг ему почему-то стало очень стыдно. Неужели, он настолько плохой, что даже мертвую девочку смог довести до слез. На какое-то время Ал забыл о том, что с ним произошло, хотелось только утихомирить обиженного призрака. На ватных ногах он подошел к кабинке и тихо постучал. — Миртл, не плачь. Прости, я не хотел на тебя кричать. За дверцей вдруг стало очень тихо. Девочка показалась сверху кабинки, утирая слезы рукавом. — Ты передо мной извинился? — приведение явно удивило это обстоятельство. — Да, я же тебя обидел. — Никто никогда не извинялся перед Плаксой Миртл. Случилось то, чего Альбус не ожидал. Вечно грустная девочка вдруг улыбнулась. Не искривила лицо в гримасе, а именно улыбнулась. Наверное, будь у неё настоящее живое сердце, оно бы сейчас забилось чаще. — Ладно, я на тебя не сержусь, — сказала Миртл гораздо более мягко, чем раньше — Хочешь совет? — Альбус посмотрел на неё с сомнением, — Расскажи родителям, что с тобой делают в школе. Я все время плакала, потому что мои мама и папа ничего не знали, я всегда писала им в письмах, что у меня много друзей в Хогвартсе и я счастлива. Альбус задумался. Возможно, стоило послушать умудренную горьким опытом Миртл, чтобы не провести вечность приведением в туалете. — Ты из Слизерина? — удивилась девочка, взглянув на зелено-серебристую нашивку на одежде. — Да, забавно вышло, — улыбнулся Ал, — Быть первым Поттером-Уизли на Слизерине за всю историю обеих семей — то ещё удовольствие. — Волшебная шляпа всегда говорила, что слизеринцы могут стать великими. — Мой отец смог стать великим и будучи на Гриффиндоре. — Твой отец, когда совершал свои подвиги, был порой очень глуп и безрассуден, — заметила Миртл, — А еще у него совсем не было вкуса. — Что ты имеешь в виду? — Да так ничего, — бросила девочка, — Ты говоришь, что не помнишь пароль от гостиной. Если хочешь, я спрошу у Кровавого Барона, он где-то рядом пролетал, думаю, я быстро его найду. — Может, мне не стоит туда идти? — Не знаю, сам решай, — непринужденно ответила Миртл, — Если тебе нужен пароль, подожди здесь. *** Альбус тихо вошёл в спальню. Ему хотелось как можно скорее спрятаться в своё маленькое укрытие, чтобы не столкнуться опять с сумасшедшими Прастом и Бонкриком. «Мерлин, какой же позор, — билась болезненная мысль в голове мальчика, — Если кто-то узнает, я, наверное, умру». Скорпиус мирно сопел в своей кровати возле стены, даже не подозревая, что произошло полчаса назад с его соседом. Малфой зарылся в одеяло, как в кокон, и наслаждался снами про единорогов (только это секрет). Альбус постарался пробраться к своей постели максимально незаметно, однако он не был бы собой, если бы не уронил по пути увесистую книгу, что лежала на краю стола. — Какого гиппогрифа?! — дернулся Скорпиус от громкого звука и поспешил включить висящую над кроватью бра, — Альбус, ты где был? — сердито пропыхтел Малфой. — Извини, извини, — бормотал Ал, побелев от страха, что сейчас его раскроют, и бросился подбирать упавшую на пол книгу. Скорпиус внимательно, насколько это позволяло сделать полусонное состояние, посмотрела на друга. — Все в порядке? Ты же весь мокрый, что случилось?! Альбус лег на кровать. Сейчас было все равно, что подушка намокнет от воды из унитаза, ужасно хотелось просто утонуть в мягкой перине и смотреть красивые сны про единорогов. Из другого конца комнаты на Альбуса все так же смотрела пара сонных светло-серых глаз, ожидавших ответов на свои вопросы. Мальчик нервно сглотнул и, закрыв глаза, решил все же сдаться: — Бонкрик и Праст чуть не утопили меня в унитазе. Если ты кому-то скажешь об этом, Скорп, я вызову тебя на дуэль. — Альбус, ты с ума сошел! — воскликнул Малфой, вскакивая с постели и подходя к другу, — О таком нельзя молчать, они же могли убить тебя. — А что ты предлагаешь делать?! — срывающимся голосом прокричал Ал и из его глаз снова заструились соленые ручейки, — Пойти и сказать, что я трус и слабак и не смог им навалять? — Они гораздо старше и сильнее тебя, Ал, — ответил Скорпиус. Его голос будто вдруг стал взрослее, — Ты не мог ничего сделать. А то, что они совершили — очень жестокий поступок, за который их должны отчислить. Ты представь, что будет, если они кого-то еще покалечат. Альбус закрыл лицо руками от стыда, его щеки пылали. «Зачем он это делает? Неужели, ему так хочется посмотреть на мои унижения? » Конечно, это было не так. Но объяснять Альбусу, над которым грубо поиздевались, что он ни в чем не виноват, было занятием абсолютно бессмысленным. Скорпиус протянул руки вперёд и крепко обнял Ала, несмотря на его не очень яростное сопротивление. *** В это утро в кабинете профессора МакГонагалл было непривычно людно. Собрался весь преподавательский состав. Уже глубоко пожилая директриса сидела в своём большом кожаном кресле, похожем на трон, и задумчиво постукивала пальцами по деревянной столешнице, слушая объяснение студента. — То есть вы хотите сказать, что мистер Поттер гулял ночью по коридорам школы без сопровождения взрослых, так? — спросила она старчески скрипучим голосом и вперила внимательный взгляд в свиноподобное лицо Крита Праста. — Да, профессор, — ответил парень, нервно поправляя узел зеленого галстука. — Это правда, мистер Поттер? — спросила женщина, переводя взгляд на Альбуса. — Да, профессор, — ответил мальчик, виновато опустив голову. — Что вы делали ночью в коридоре? Внутри Ала вдруг что-то взбунтовалось. Почему ей важнее, что он делал ночью в коридоре, а не то, что два зарвавшихся болвана чуть не убили его, да еще и опозорили? Однако от сверлящего взора Минервы МакГонагалл невозможно было скрыть никаких подробности, поэтому Альбусу пришлось ответить честно. — Я отстал от сокурсников, потому что нужно было завязать шнурки. Потом решил прогуляться по коридорам, а когда вернулся в гостиную, понял, что забыл пароль. Профессор Лонгботтом нервно теребил рукава своей выглаженной мантии, быстро переводя взгляд с директора на крестника и обратно. — Потом вы, мистер Бонкрик, — продолжала МакГонагалл, обращаясь к другому старшекурснику, — встретили мистера Поттера возле входа в гостиную и решили подсказать ему пароль, так? — Да, профессор, — спокойно ответил Вилли, прекрасно понимая, что бессовестно лжет прямо в глаза директору. — Неужели вы подозреваете моего сына во вранье?! — закипал отец мальчика, — При всем уважении к вам, Минерва… В камине разгорелось зеленоватое пламя. Разговор прервался, так как из клубов дыма и копоти возникли две фигуры в мантиях. — Мистер Поттер, миссис Поттер, доброе утро. Гарри и Джинни мельком поздоровались с присутствующими и тут же бросились к сыну. — О, наконец имею честь познакомиться с родителями этого прекрасного мальчика, — саркастически рассмеялся отец Вилли Бонкрика. — Родной, у тебя на лбу гигантская шишка, — грустно произнесла Джинни, обнимая Альбуса. — Так о чем это мы, — вернулась к делу МакГонагалл, — Вы, мистер Бонкрик, утверждаете, что помогли мистеру Поттеру попасть в гостиную и разошлись. Но по его словам, вы и мистер Праст схватили его и увели в туалет, после чего едва не утопили. — Он врет, профессор, — все так же хладнокровно говорил Вилли Бонкрик. — Конечно врет, директор, отправьте этого маленького выдумщика в подвал на несколько дней, пусть подумает над своим поведением! — снова вмешался отец Бонкрика. — Я попрошу вас быть аккуратнее с выражениями, мистер Бонкрик, — злобно произнёс Гарри, взглянув на недруга немного исподлобья. Праст вёл себя гораздо более обеспокоенно, чем подельник, его глаза бегали по окружающему интерьеру, а все тело слегка тряслось. Джинни крепко сжала руку сына. Её теплая ладонь придавала уверенности в том, что все будет хорошо. — Вы лжете, мистер Поттер? — спросила МакГонагалл таким тоном, словно давно уже знала ответ на этот вопрос. — Нет, профессор. Я даже знаю, кто может это подтвердить. *** Плакса Миртл внимательно осматривал лица Бонкрика и Праста из-под круглых очков. — Мисс Уоррен, скажите, — серьезно обращалась к ней МакГонагалл, — Знаете ли вы этих молодых людей? Были ли они здесь вчера? — Да, профессор, — уверенно закивала головой Миртл, — Этот, — она ткнула прозрачным пальцем в Бонкрика, — принёс этого мальчика в туалет, — рука указала на Альбуса, — А этот смеялся и помогал. А потом они засунули его головой в унитаз, это было ужасно. — Это вздор! — воскликнул Бонкрик старший, — Они сговорились, директор! — НЕ КРИЧИ НА МЕНЯ, КОГДА Я УМЕРЛА, ТЫ ЕЩЕ НЕ РОДИЛСЯ! — взревела Миртл, — Всегда так, профессор, — слезливо обратилась она к профессору МакГонагалл, — мужчины все время обижают. А иногда даже разбивают хрупкие девичьи сердца. Грустный взгляд темных глаз призрака на секунду упал на Гарри, после чего девочка удалилась в кабинку, чтобы поплакать. — Вы двое отправляетесь ко мне в кабинет, — холодно произнесла МакГонагалл, — На педагогическом совете мы поставим вопрос о вашем отчислении. — Да как вы смеете?! — взорвался Бонкрик старший, — Это произвол! Я напишу жалобу в департамент магического образования! — Я убедительно прошу вас пройти в мой кабинет, джентльмены, иначе приказ об отчислении обоих будет написан сию минуту. Виновники происшествия, отправились в кабинет директора под негодующие вопли рассерженного отца. — От лица школы я хочу принести вам и вашей семье глубочайшие извинения, мистер Поттер, — обратилась МакГонагалл к Альбусу, — Мы примем все необходимые меры для того, чтобы предотвратить подобные инциденты в стенах Хогвартса. Внутри у Альбуса все съежилось. Перед ним стояла одна из величайших волшебниц в истории магии, директор самой большой школы чародейства и волшебства, благородна леди, разменявшая второе столетие, но не потерявшая гордой осанки и смелого взгляда. Стояла и извинялась перед ним, маленьким и глупым мальчиком, который наябедничал. Альбус был готов провалиться сквозь землю от стыда, сам не зная, за что. — Я хочу продлить вам каникулы ещё на три дня, — мягко произнесла директриса, обеспокоенно глядя в лицо Ала, — Если, конечно, вы считаете это необходимым. Думаю, вам сейчас будет лучше побыть дома, чтобы прийти в себя.