Особая примета: веснушки

      Микки       Утром пятницы, как и всегда, брюнет собрал сына в сад, потратив на это около пары часов (большую часть времени он, матерясь, натягивал на ребенка колготки или другую одежду) и, собственно, отвёз его туда, на всякий случай замкнув вход в подвал. Судя по выражению лица Мэнди, которое он наблюдал по возвращению, не зря.       — Нахера тебе туда?       — Я просто хотела посмотреть, — сестра вздёрнула подбородок.       — Нет.       — Почему?!       — Мэнди, блять, ты серьёзно? Ты понимаешь, в какой я блядской ситуации? — взяв с полки железную такую кружку, Микки плеснул туда немного воды из чайника, и пошел в ванную, едва успевая, пока девушка не помелась следом.       — Его покормить надо.       — Посмотрим.       — Он со вчерашнего вечера не ел.       — Переживет.       Девушка поджала губы, а брюнет быстро сбежал по ступеням, ударяя по выключателю на стене — в подвале загорелся свет. Здесь пахло какой-то сыростью и плесенью. Долго не вытянешь в таком помещении.       Ещё раз осмотрев уже чуток потрепанного мажора, Милкович подошел ближе, кивая ему на кружку в своей руке:       — Пей, если сдохнуть не хочешь.       Йен поморщился, привыкая к свету, который, хоть и был тусклым, но причинял дискомфорт.       — Что это? — только теперь поднявшись, он подошел к решетке, бросая взгляд на кружку, а потом с раздражением фыркнул. — Я вообще-то есть хочу. А эти помои сам пей, откуда мне знать, где ты наливал?       Мик вновь, сразу же, вскинул брови. С этим парнем жест стал повторяться слишком часто.       — Жрать хочешь?       Качнув головой, он чуть потелепал воду в кружке, и в следующий момент просто плеснул её вперёд, между железных прутьев, попадая как раз на бедра Галлагера, так что теперь между ног у того расползалось влажное пятно.       — Ну приятного аппетита, уёбок.       Рыжий был настолько ошарашен, что даже не успел отпрыгнуть.       — Да ты... Да ты ебнулся, мужик! — сжав кулаки, он быстро подался вперед, с откровенной злобой глядя на похитителя. — Когда я выйду отсюда, ты и все те, кто у тебя там наверху... Вы все отправитесь на нары. Или в канаву!       Злой и потерянный, парень отступил назад, рассматривая собственные брюки.       Откинув железную кружку в сторону, Мик быстро коснулся большим пальцем кончика носа, усмехась.       — Ты, блять, как из пещеры вылез. Ебаная не приспособленная к жизни подстилка.       Развернувшись, он направился было к лестнице, но и там остановился, окидывая взглядом паренька, который буквально горел от злости.       На нары. Серьёзно? Этот парень угрожает тем, что кажется ему страшным. Но для Микки это чертова повседневность. Они будто были с разных планет, и сейчас это так явно бросалось в глаза.       — Надо его покормить. Он уже почти сутки не ел. Почти сутки.. — девушка, хмурясь, опустила взгляд.       — Пусть жрет воду.       — Микки!       Как раз после его ухода утром, Мэнди позволено было спуститься и оставить у решетки кружку с водой — всё-таки пидор гнойный не должен был сдохнуть от жажды. Однако, и с этого момента прошло уже около шести часов.       Брюнет собирался за сыном, и как раз тогда передал-таки сестре ключи от подвала.       — Узнаю, что ты ему на хер прыгнула..       — ...Буду горшок выносить.       — Заебись.       Кивнув и накинув капюшон, он вышел из дома.       И вот уже теперь в городе чувствовалось хотя бы некоторое волнение. Листовки с "безвести пропавшим", объявления по местному радио. Теперь — часть работы Дерека, то есть сообщить Фрэнку Галлагеру, где и почему его сын.       Скоро будут деньги, а этого мажора в подвале не будет. От этого даже настроение поднялось.       Йен       Йен сидел и вспоминал последний раз, когда они собирались всей семьей. Это был канун Рождества три года назад. Чудесное время: кругом суета, снег идет каждый день, люди несут пушистые ёлки к себе домой, дети смеются и обнимают новые игрушки, взрослые улыбаются и обнимают друг друга. Их семью тогда снимали для новогоднего выпуска одного бизнес-журнала. Вроде как "образцовая счастливая американская семья". Все такие улыбающиеся и белозубые. Да, а через два дня Монику забрали с передозом, Фиона орала на весь дом из-за задержки, а потом сделала аборт, Лип притащил домой каких-то шлюх, а у Дебби началась жуткая аллергия, потому что никто не следил, что девочка ест шоколад, который ей запрещен. А Фрэнк... Фрэнк уехал отдыхать, оставив семью в полном хаосе.       Отец всегда считал рыжего самым толковым и здравомыслящим, раз готовил к руководящей должности, но он ошибался, если думал, что Йен оказался единственным ребенком "без изъяна". Да, он не пил, не воровал и не ебался со всеми подряд, но зато он шесть лет подавлял себя и научился делать это так искусно, что уже и сам не знал, какой он на самом деле.       "... Ебаная не приспособленная к жизни подстилка."       Галлагер обессиленно опустился на пол, стараясь не прикасаться к мокрым брюкам. Это было отвратительно, унизительно и вызывало такую бурю эмоций, что парня буквально трясло. Почему, почему за ним еще не пришли? Почему позволяют так с ним обращаться? Почему этого парня в застиранной толстовке не пугают его слова? Почему он не пытается извлечь выгоду, а просто издевается?       Прошло какое-то время, когда над лестницей вновь распахнулась дверь. Рыжий рванул к решетке, твердо решив поговорить с похитителем, и постараться переманить его на свою сторону, однако...сверху спустилась девушка. Темноволосая, худенькая, с острыми скулами и любопытным взглядом.       — Привет, — она пожала плечами, будто сама не была уверена в своих словах. — Ты ведь Йен?       Посмотрев на кружку, девушка нерешительно протянула её парню, но тут же опустила глаза, глядя на мокрое пятно между ног.       — Господи, это он сделал? Вот мудила! — передав рыжему кружку, брюнетка в каком-то шоке наблюдала, как пленник жадно пьет воду (нормальную!), а на последнем глотке даже давится, но отказывается признавать, что выпил всё. — Эй, все хорошо, я принесу тебе ещё.       — Спасибо, — Йен вытер губы тыльной стороной ладони, исподлобья глядя на свою спасительницу. — Хотя, наверное, я не должен благодарить ту, кто участвует во всем этом.       — Я? Я не участвую, я просто...помогаю по дому.       — Прислуга?       — Можно и так сказать, — девушка закатила глаза, но слегка улыбнулась. — Меня зовут Мэнди.       — Ну, моё имя ты уже знаешь, — Галлагер присел около решетки, когда Мэнди опустилась на низкий табурет.       — Да, знаю. Самый завидный жених Чикаго. Такой же красивый и рыжий, как на фотках в интернете. И Кристал та... — брюнетка осеклась, быстро поднимаясь на ноги и направляясь к лестнице, будто кто-то её позвал. Возможно, просто вспомнила, что ей нельзя болтать с пленником. — Я принесу тебе еще воды.       Парень успел немного поспать, сделав из пиджака что-то вроде тонкой и бесполезной подушки, потом выкурил одну из трех сигарет, отлил, побродил по камере, пару раз отжался и вновь сел к стене.       Когда на лестнице вновь показалась Мэнди, Йен как-то даже выдохнул: общение с ней давалось куда легче, чем с тем парнем.       В этот раз она принесла бутылку, наполненную водой и что-то в салфетке.       — Мик меня убьет, если узнает, но я не могу смотреть, как Йен Галлагер голодает, — с этими словами она передала воду и сверток, в котором оказался самодельный сэндвич с сыром и яйцом.       Рыжий с жадностью накинулся на простую еду, запивая суховатый хлеб водой, не отрывая взгляда от Мэнди. Та улыбалась, но как-то грустно.       Покончив с едой, которая не утолила голод, но все же спасла, Йен опустился на пол, тогда как девушка вернулась на табуретку.       — Ты сказала "Мик"? Это ты про того парня? — конопатый прихватил пальцами прохладные прутья решетки, пытаясь оказаться ближе.       — Я так сказала? — Мэнди неуверенно усмехнулась, когда на лестнице послышались тихие и осторожные шаги, будто кто-то крался. Впрочем, брюнетка этого не заметила, тут же принявшись рассказывать, как она представляла свадьбу рыжего с Кристал Вудс. —...в белом облаке из тафты. Невесомое и нежное, а волосы...       Но рыжий уже не слушал её, он смотрел, как по лестнице спускался... карлик или ребенок, неуклюже переставляя ноги, при этом прижимая к лицу обе ладони, будто боясь посмотреть. Наконец свет упал на лицо коротышки, которым оказался маленький мальчик, чьи большие глаза смотрели прямо на Йена. Он убрал ладошки, покрутился на ступеньке, улыбнулся, посмотрел наверх и лишь затем увидел брюнетку.       — Мэнди! Мэнди! — мальчик подпрыгнул, хлопая в ладоши. — Вы поймали бабая?       Девушка, еще секунду назад беззаботно болтавшая, теперь вскочила и заметалась, забирая бутылку и умоляюще глядя на пленника.       — Господи! — Мэнди понеслась к лестнице, подхватывая маленького брюнета (её сына?) на руки, и быстро поднимаясь с ним наверх, закрыв дверь.       Выходит, тут еще и ребёнок. Что это вообще за место такое?       Микки       Он остановился у входа в ванную, решив дождаться, пока сестра сама оттуда вылетит, как ошпаренная. Это и произошло буквально в следующую минуту.       — Когда это в-вы.. Успели вернуться?       Мэнди тут же тормознула, быстро виновато моргая, а Микки дернул бровями:       — Пизда тебе.