Особая примета: веснушки

      Микки       — Микки, он был голоден. Я просто дала поесть..       — Ты просто, блять, сидела там и пиздела. Ты, сука, можешь мозгом думать, а не вагиной? Хочешь на хер прыгнуть — иди, сука, работай.       — Да причем тут хер вообще? Микки, я просто хотела с ним... Да хули ты так завёлся?       Он глянул на сына, что появился в дверном проёме, явно взволнованный криками со стороны кухни. Отчего-то по-детски наивный, но испуганный взгляд сына успокоил Милковича. Заговорил он уже спокойнее.       — Ты нихуя больше не будешь делать с ним без моего разрешения.       — Ладно.       Ев слабо улыбнулся, переводя взгляд с одного на другого, и Мик ему кивнул, окончательно успокаивая.       Ужинать сестра с ними не стала, явно всё ещё обиженная, но после просьбы брата отложить и для Йена, немного пришла в себя.       Вроде как "механизм" запущен и Йена объявили в розыск. Осталось немного, и надо продержать его живым и здоровым ещё хотя бы пару дней.       Когда Мик спустился в подвал, все остальные в доме уже спали. Однако, как он и думал, пленник — нет. Наверняка отоспался на земле на несколько лет вперед за двое суток.       В этот раз брюнет принес с собой пару сэндвичей с дешевенькой ветчиной и среднюю порцию каши, которой обычно кормил сына. Следовало дать парню нормально поесть, и оставить ещё на завтрак. Скоро пять лямов будут у Мика в кармане, хотя парочку точно придется отдать полиции. Это напоминание помогало не сорваться и не врезать рыжему нахуй.       — Хуевая идея — пиздеть с моей сестрой, — начал он разговор, кидая сэндвичи, завернутые в бумагу, к "клетке" по одному.       — Захочешь жить — сожрёшь. И вот это тоже, — тарелку с кашей он просунул в отверстие в решетке, оставляя на столике как раз рядом с ним. Эдакая кормушка для "заключенных", да.       Он собрался уже было уходить, как Галлагер подал голос.       — Почему? Мы нормально поговорили, она не обливает меня водой и вообще куда приятнее, — парень подтащил еду к себе, при виде каши заметно морщась, но в этот раз не говоря ничего лишнего. — И да, даже заключённые в тюрьме моются регулярно. Ты плохо меня содержишь... Мик.       Произнеся имя, рыжий подскочил к решётке, явно стремясь спровоцировать. И, видимо, удалось, потому что, только услышав собственное имя, брюнет остановился.       — Вот манда, — выругался под нос, оборачиваясь. — Я тебя вчера охуенно выкупал. Повторить? Че ещё не устраивает? — тут уже он стал приближаться к решетке с другой стороны, да так стремительно, что остановился буквально в нескольких сантиметрах.       — Учись держать язык за зубами, обсос. Выебываться будешь перед папаней.       — Перед папаней, с которого ты явно ничего не получишь, — Йен склонил голову набок, внезапно начиная хохотать, дёргая решетку на себя. — Глупая ситуация, не так ли?       Отступив назад, парень избавился от улыбки, потому что понимал, что нихуя смешного нет. Добавил только:       — Не строй из себя крутого, когда сам нихуя не знаешь.       Странное поведение парня чуток пугало, но тот выглядел скорее расстроенным, нежели сумасшедшим.       — Будто ты знаешь дохуя, сидя в ебучей клетке. Ещё несколько часов назад пиздел мне, что Фрэнк город на уши поднимет. Можешь кончить — он поднял.       — Если поднял, то в твоих же интересах, чтобы здесь не было Мэнди и мальчика, когда за мной придут, — Галлагер сел к стене, разворачивая первый сэндвич. — А теперь дай мне поесть.       Прежде чем выйти, Мик устало закатил глаза.       — Сука, надеюсь, ты всё-таки сдохнешь.       Йен       Мэнди больше не приходила. Иногда Йен слышал легкий топот, будто кто-то бежал, но теперь он знал, что в доме есть ребенок, который и является источником сего шума. Ребенок, девушка... Складывалось впечатление, они составляют семью похитителя, а может, и сами являются своеобразными пленниками.       Рыжий вспомнил, как однажды мать решила уйти от Фрэнка, забрав детей. Он позволил ей это, но с условием, что обеспечивать пятерых детей (Лиама еще не было) она будет сама. Моники хватило на три дня, после чего она оставила отпрысков под воротами особняка, а сама сбежала в притон. В каком-то смысле, все они были пленниками Галлагера-старшего.       Брюнет спустился, когда наверху стихли голоса и шаги, так что можно было предположить, что уже поздний вечер или ночь. Рыжий закатал рукава рубашки, поскольку их грязный и потертый вид нагонял лишь тоску.       Еды в этот раз было больше, но каша вызывала отторжение, хотя даже её Йен придвинул ближе, чтобы похититель не отнял или вылил, как уже было с водой.       Разговор, как и стоило ожидать, быстро достиг пика напряжения и, хотя Галлагер порядком устал от бесконечных стычек и унижений, смолчать он не смог, на несколько минут теряя контроль. Если уж Фрэнк смог отпустить бестолковую жену с пятью детьми без денег, то что говорить об одном сыне? Папаша небось считает, что рыжий и сам сумеет выкрутиться.       И вновь разговор вышел не таким, каким планировал его парень. Он хотел предложить свои часы за какой-нибудь бонус, но... "Сука, надеюсь, ты всё-таки сдохнешь."       — Взаимно, Мик. За мной идут, готовься. Микки.       На следующий день, в субботу, Евгений остался дома, поэтому у Мэнди не было вариантов уйти. Мик, не рассчитывая более на благоразумие сестры, не оставил ей ключи, когда уехал. Сейчас был следующий этап "похищения" — увидеться с отцом Галлагера. Серьёзно, брюнет уже спал и видел, как избавится от этого рыжего куска говна. Раздражающий, полный пафоса, но вполне спокойный, что выбешивает ещё больше. Йен не выглядел глупо, он сохранял образ и смотрел свысока, как смотрят, собственно, все "богатые сынки" на "парней из гетто". Вот только не на Микки Милковича.       Он выжал газ, с визгом колес останавливаясь у офиса Фрэнка Галлагера. Через пять минут тот вышел на обед, поглядывая на дорогие часы на запястье, и брюнет вышел, надевая капюшон и темные очки. Пересеклись они как раз у машины Фрэнсиса.       — Это ещё что за дела? С каких пор бомжи спят на парковках?       — В трусах у тебя бомж, — Милкович перехватил руку мужчины в тот момент, когда тот потянулся к ручке двери. Тот нахмурился, явно сразу не понимая, в чем дело, но буквально за несколько секунд до него всё-таки дошло.       — Ааа.. — он хмыкнул, пряча руки в карман брюк и поворачиваясь к похитителю своего сына.       — Че пыришься? Треть суммы — и я его покормлю, половина — привезу к дому, где ты отдашь вторую. Уяснил?       Тот несколько секунд молчал, осматривая Микки и будто взвешивая его слова. А после, усмехнувшись, заговорил:       — Представь, что у тебя есть десять килограммов кокса и шесть банок пива. Чтобы приумножить количество кокса, ты должен использовать одну банку. Но, о кошмар, банку похищают. И требуют за неё пять килограммов кокса. Что ты сделаешь?       — Пошлю нахуй, — брюнет вскинул брови. — Нахуя, если можно взять.. так, сука, ты мне зубы не заговаривай.       — Можно взять другую банку и остаться с коксом. Никаких убытков. Разве банка пива значит что-то перед пятью килограммами отличной наркоты?       Мик отрицательно качнул головой, когда до него наконец начало доходить, о чем говорит Фрэнсис.       — Это была лучшая моя "банка", но незаменимых нет. Мои люди ищут его. Найдут — хорошо, нет — нет. Так что ты б покормил его там, пока не пришлось прятать труп, — и, усмехнувшись, тот всё-таки сел в машину.       Так Милкович и остался стоять на парковочном месте Галлагера, втыкая в одну точку и соображая, переваривая, пока одна мысль не врезалась в сознание так четко, что ошарашила:       "Он че, послал меня?"       Сегодня Микки действительно вернулся в смешанных чувствах. Фрэнсис Галлагер, по сути, ясно сказал, что платить совершенно не собирается. Входило ли это в планы похитителей? Естественно нет. Оставался расчёт на других родственников и друзей Йена. Но сейчас.. Чёрт возьми. Он был неебически растерян.       — Следующей ночью перевезём его, — первое, что сказал Милкович, как только вошел в дом. Мэнди, что сидела сейчас на диване, обернулась.       — Куда?       — Охотничий дом Дерека. Там рядом есть какая-то подсобка.. Надо увезти его отсюда. И че-то, блять, решать.       Йен       У Галлагера этот день прошел совершенно непонятно. Утром, пока Йен еще спал, кто-то принес ему кашу и воду, но весь остальной день прошел в одиночестве, и парень даже подумал, что люди отца перебили всех жителей дома, но подвал найти не смогли. В какой-то момент он попробовал кричать, но и это не помогло. Однако, ближе к (предполагаемому) вечеру послышался знакомый детский топот, а потом и голоса. Удивляясь сам себе, конопатый выдохнул.       Через какое-то время распахнулась дверь над лестницей, впуская Мика, который гремел ключами, попутно говоря по телефону, но тут же отключаясь, когда подошел к решетке. Ничего не сказав, парень начал возиться к замком, затем открывая дверь и кивком головы указывая на выход. Галлагер помедлил, хмурясь и поджимая губы.       — Ты готов признать своё фиаско? — рыжий сделал пару шагов, выходя наружу и вставая сбоку от брюнета.       — Я готов дать тебе поссать в толчке, — Мик захлопнул "клетку", снова поворачивая ключ в замке и после преспокойно направляясь к лестнице. Заметив замешательство уже изрядно вонючего и грязного парня, брюнет вскинул брови:       — Быстрее, блять, пока папочка не передумал, — и кивнул ему наверх.       Не особо понимая ход его мыслей, Йен всё же поспешил наверх, поднимаясь по той лестнице, на которой привык видеть других людей. Они оказались в ярко освещенной ванной комнате, где брюнет и остановился.       — Мне можно помыться? — взгляд уловил полотенце, какие-то вещи и даже запечатанную зубную щетку, что лежали на стиральной машинке. — Серьезно?       Мик обернулся у двери, глянув на парня, как на дурака, но с полной серьезностью заявляя:       — Нет, я пошутил, пиздуй обратно.       Однако, уловив всю гамму эмоций на чужом лице, он дёрнул бровями.       — Купайся. Сегодня переезжаешь.       И, не слушая далее ничего, похититель захлопнул за собой дверь.       Оставшись в одиночестве, Йен начал медленно раздеваться, прямо на полу оставляя вонючие шмотки, которые когда-то стоили среднюю такую зарплату. Он включил воду и забрался в ванну, не сразу разбираясь в кранах и даже собираясь крикнуть, что с напором что-то не то, но... Лучше так, чем остаться без воды вообще.       Набрав с половину горячей ванны, Галлагер лег в воду, сразу хватая мочалку и гель, начиная буквально скоблить свою кожу до красноты, несколько раз подливая гель и спуская воду, которая очень быстро стала какой-то серой. Ну и дрянь. Дальше — волосы, их пришлось мыть три раза, чтобы размочить засохший гель, потом промыть, а потом еще раз — для точности.       Еще несколько минут он просто сидел под душем, умывая лицо, смывая пену и греясь, поскольку тело, после ночевок на полу, чувствовало себя ужасно.       Когда рыжий перебрался из ванной на пол, обернув бедра полотенцем, в ход пошла бритва (не новая, но сейчас было плевать) и зубная щетка. Дважды вычистив и прополоскав рот, парень выдохнул, ероша мокрые волосы. Неужели такие мелочи могут делать счастливым?       Обернувшись на стиральную машинку, Галлагер стал разворачивать вещи, среди которых оказались трусы (с этикеткой, так что точно новые), простая зеленая футболка и спортивные штаны. Одевшись, парень с тоской глянул на свои ботинки, которые никак не вязались с этой одеждой, но спасибо, что хотя бы не были остроносыми и лакированными! Зачесав чуть подсохшие волосы, которые теперь были мягкими и свежими, Йен распахнул дверь, оказываясь в оживленной и светлой комнате. Три пары глаз уставились на вошедшего, а затем маленький брюнет спрятался за Мика, сжимая его штанины. — Кто выпустил бабая?!