Особая примета: веснушки

      Глазами Микки       Йен говорил всё больше. С каждым разом, с каждым новым диалогом Йен открывался, заходил всё дальше в своих рассказах, не останавливаясь. О себе, о семье, об отце. И неожиданно для самого Микки — он хотел знать это. Сначала было просто интересно, как там живут мажоры и какие у них проблемки, но сейчас это буквально било поддых. Йен терялся, боялся. Это вообще походило на начинающуюся паранойю. Парню едва исполнилось 20 — об этом вспомнил Микки, когда тот заговорил о своем четырнадцатилетии.       Вновь высказав ему всё, что думает, Милкович поднялся и направился к двери. Но рыжий продолжил, буквально останавливая его. Как так вышло?       Мик усмехнулся, когда Галлагер потянулся за курткой. Всего несколько дней назад этот самый парень, ещё патлатый и с укладкой, шипел что-то о ненависти в мокрых штанах и за решеткой. А теперь...       В пачке оказалась только одна сигарета, и Мик, хмыкнув, сунул её рыжему в губы, наблюдая, как тот растерялся на несколько секунд. Снова боится.       Ебаный Галлагер. Как пугливый, сука, зверь, который начинает медленно подкрадываться к чему-то, и от малейшего шороха тут же дует в обратном направлении. Брюнет затянулся, чувствуя терпкий вкус любимых сигарет, и вскинул бровь, бросив взгляд на Йена, которому в очередной раз передал сигу. Зеленая шапка всё-таки охуенно ему шла. Сейчас они больше молчали, стоя у этого странного дома за Чикаго, в тихом дачном районе. Мик и сам не заметил, как взгляд на Галлагере задержался.       "Красивый."       Короткая мысль, которая тут же отмелась, будто её и не было. Тот поворачивается, передавая сигарету, он делает последнюю затяжку, и... И условно прижимает парня к стене дома, выдыхая дым буквально ему в лицо.       — Думаешь, я попытаюсь сбежать?       Мик криво усмехнулся, окидывая его взглядом. Естественно, нет. Это последнее, о чем он вообще сейчас думал. Тот снова смотрел на губы. Снова не пытался вырваться и очевидно,бля, просто терял голову. Йен Галлагер был чертовым геем, и это было так же очевидно, как электричество в морозном воздухе.       — Думаешь, я стану тебя останавливать?       Почему-то сейчас, в этот короткий момент, так и хотелось. Отпустить его. Позволить сделать выбор, прислушаться к желаниям. Но по голове довольно резко дала реальность — Йен действительно может, блять, уйти.       — Я хочу...       — Да, домой. Я тоже замёрз.       Он легко хлопает его по пояснице, будто подгоняя, направляя. Если Йен этого хочет, а Мик стремится дать тому слушать свои желания, то почему бы не позволить? С какого момента стало сложным решиться отпустить? Ладно, он мог сказать себе, что всё ещё хотел денег. Даже тогда, когда взгляд как-то сам собой скользнул к бёдрам Йена, к его замерзшим рукам, когда оба уже вошли в дом.       — Слышь, Галлагер.       Тот обернулся, и Микки подошел ближе, на ходу снимая ключ с кольца, на котором висело ещё несколько.       — Ты можешь выходить, когда захочешь, — он быстро коснулся большим пальцем кончика носа. — Диван в гостиной мягче, и твои волосы не будут похожи на ебаное гнездо, — смешок, и взгляд поверх чужих глаз. — Да, стрижка нихуя не помогла.       После, он вернулся в коридор, пару раз поворачивая ключ в замке и на несколько секунд замирая, будто обдумывая свои действия. Да, так будет правильно.       На следующий день Микки уехал ещё до пробуждения Мэнди, чтобы та не сошла с ума и не начала визжать от ахуя, узнав, что брат отдал пленнику ключ от ванной. Возвращаться он не планировал как минимум до вечера, хотя дел особо не было. Не оставалось варианта лучше визита к Дереку, которого он застал за украшением к Рождеству собственного дома.       — Короче, блять, я не вижу смысла носиться по его ебаным друзьям и знакомым.       — А я давно говорил — выкинь где-нибудь за городом, да и всё. Главное — дай по яйцам и припугни, а мы возьмем его на мушку. Если пидор решит сдать ментам, пизда всем... Подай вон того зайчика.       Мик, вскинув брови, кинул мужчине, что стоял на стремянке, плюшевого мать его зайца, который являлся по совместительству ёлочной игрушкой.       — Не сдаст.       — Тебе-то хули знать, Микки? Кстати, не мог бы ты украсить дачу к рождеству? Ну и по-хорошему бы свалить оттуда через некоторое время. Приедут родители, и их надо где-то селить.       — А хуй тебе не пососать? — он усмехнулся и зацепился взглядом за сигареты на полке Дерека, к которым сейчас стал постепенно пробираться и которые легким движением руки просто спиздил.       — Можешь пососать Энди. Недавно объявился, и всё не перестаёт пиздеть о тебе.       — О, бля. А где он? — у Мика-таки аж внизу живота всё отдалось приятным предвкушением. Вот потрахаться с парнем было бы сейчас очень кстати.       ..Короткий взгляд на губы, жест — смахнул снег с воротника куртки. Прикосновение к пояснице, рыжие пряди, веснушки вокруг губ. И ещё задница. Как после этого может не зудеть во всех местах?       Встреча с Энди была действительно охуенным вариантом. Не стрёмные отсосы от шлюх, а нормальный, удовлетворяющий секс, который, возможно, выбьет из ебаной головы кучу пизданутых мыслей. Мыслей о веснушках вокруг губ и каких-то странных взглядах, о страхе, который не дает им просто, блять, кинуться друг к другу.       Однако, совпадение или нет, но взгляд зацепился за брата Галлагера. Серьёзно, он просто ехал к месту встречи с Энди, как заметил Филиппа Галлагера, прислонившегося к остановке. Не успев даже толком обдумать свои действия, Милкович припарковался рядом. Заметив приближающегося лохматого и явно подозрительного типа, Лип приподнял брови, делая шаг в сторону. Мик слабо кивнул ему за остановку, куда и зашел сам, сразу зажимая губами одну из спизженных сигарет.       — Ты че, мужик? — Галлагер всё-таки зашел, с подозрением и каким-то отвращением осматривая Мика. Явно был пьян, иначе че ему здесь делать?       — Йен. Рыжий такой. Конопатый, как сука.       Тот прищурился, явно не понимая, к чему вообще всё это.       — Твой брат.       — Ну... Ну да. Он, блять... — кудрявый хотел что-то сказать, но быстро осёкся. — А че?       Мик сделал затяжку, будто оттягивая единственную фразу, которую обычно выдавал первой. Блять, да что с ним такое? Ладно. Раз, два..       — Хочешь, может, увидеться с ним?       Ну да, сука, это именно то, что стоило сказать. Идиот.       Лип буквально изменился в лице, резко подаваясь вперед — брюнет едва успел отступить.       — Какого хуя? Ты знаешь, где он? — шепот сквозь зубы, а Мик затягивается снова, разговаривая как бы нехотя.       — Знаю.       Лип оглядывается. Микки не видит ничего общего между братьями, но оба, очевидно, не чувствуют себя прям уж совсем мажорами. Это действительно.. Очевидно.       — Так говори.       — Нет, мужик, нихуя. Я могу организовать встречу, не более.       — Ты.. Не отдаешь Йена? Какого хуя? — он усмехнулся, но как-то скорее охуевше, нежели весело.       — Ну, нет так нет, — брюнет откинул бычок в сторону, собираясь уже уходить, как Галлагер прихватил его за предплечье, останавливая:       — Где?       Мик быстро коснулся большим пальцем кончика носа.       — Завтра, на этом месте. Одиннадцать утра.       Лип отпустил его, и брюнет пошел дальше, делая вид, что не услышал вопрос, ответ на который недавно сообщил бы в первую очередь.       "И сколько это будет стоить?"       Йен       В эту ночь сон можно было назвать безмятежным, если бы не навязчивые образы, которые то и дело вынуждали просыпаться, чтобы успокаивать сбившееся дыхание. Взгляд Микки, его дыхание, прикосновение к его губе, сигарета после его губ, прикосновение к пояснице. Между ними что-то происходило, химия, как это любят называть. Даже мысль о жестокой проверке как-то меркла перед желанием ощутить хоть что-нибудь ещё. Всё это омрачалось лишь одной мыслью: Йен слишком увяз в самоконтроле, едва ли он сможет просто взять и перебороть страхи шестилетней давности.       Утром, не дожидаясь завтрака, рыжий принял душ и вышел в гостиную, натыкаясь на ошеломленную Мэнди, которая как раз собирала еду на поднос.       — Ты с ума сошел?! Йен, тебе повезло, что Мика нет дома, он бы... — девушка отставила завтрак и сложила руки на груди. — Погоди, он вчера не закрыл дверь или ты спёр ключ?       — Мэнди, я ничего не крал, Микки сам отдал мне его и сказал, что я смогу выходить в любое время.       — Так и сказал? — челюсть девушки съехала набок от ахуя.       — Да. Позвони ему, если не веришь, — посмеиваясь, Галлагер сел на диван и подтянул к себе поднос, отпивая чай.       — Да что с ним такое, черт возьми! Ладно, пойду тогда искупаю Евгения, а ты иди вон туда, на кухню, ведь если малой тебя увидит, то уже не отцепится.       Рыжий прошел в указанное место и сел за стол, уплетая завтрак, который сегодня казался особенно вкусным. Затем, помыв посуду, Галлагер встал у окна, глядя на протоптанные дорожки, по которым вчера бегали трое взрослых и один ребенок. Эти следы напоминали о том, что все воспоминания — это правда, а не бред разыгравшегося воображения. Там же, на подоконнике, парень заметил пропись с буквами, на первой странице которой было выведено крупным детским почерком "Евгений Милкович". Милкович — это фамилия Микки и Мэнди? Вряд ли у пацана фамилия матери, так что вариант вполне себе правдоподобный.       К обеду, когда Ев уже был вымыт, а его черные кудри падали на лоб пушистым облаком, Мэнди предложила выйти всем втроём и слепить снеговика.       — Папка придет, а у нас снеговик! — мальчик тут же забегал, готовый ломануться на улицу в тяжелом махровом халате, пока Мэндс безуспешно ловила его, смеясь, но не слишком весело.       — Евгеша, ну не балуйся!       — Ааа снеговик боевик дробовик!! — мальчик пробегал мимо рыжего, когда тот его и поймал, легко сажая на колени. — Ааа бабай меня съест!       — Не будет никакого снеговика, если ты не оденешься тепло, — мелкий задергал ногами, но Йен дал Мэнди знак, прося колготки и всё необходимое. — Расскажи мне, какого снеговика ты хочешь слепить.       Мэнди, молчаливая от удивления, передала одежду, а потом забрала халат, который протянул Галлагер. Брюнет лапотал без остановки, расписывая своё творение, которое еще даже не было создано, даже не замечая, как бабай его одевает. Девушка не сдержала смеха, когда Ев сам стал подставлять ноги для колготок, самозабвенно выстраивая образ снеговика.       —...он будет крутой, как папка! И с рыжей морковкой, — тут мальчик обернулся на Галлагера, которому оставалось лишь застегнуть молнию на комбинезоне.       Мэнди натянула на племянника шапку, а сама накинула пальто поверх домашней одежды, дожидаясь Йена, который и сам долго не мудрил с выбором "наряда".       — Йен, это фантастика! Мне никогда не приходило в голову, что его просто нужно заболтать!       — Да я сам не знаю, как так вышло, у меня ведь даже нет опыта общения с детьми, я младшего толком не вижу, — они вышли на улицу, а Евгений тут же поспешил катать первый шар из снега.       — Бабай, покажи еще! — мальчик дернул рыжего за штанину, так что Галлагер в очередной (дцатый!) раз поднял его на руки и поднес к окну.       — Красивый! И морковка большая, — это было сказано с чисто детским восторгом в голосе, но Мэнди позади подло хихикнула, хоть племянник и не понял её. — Вот скоро папка вернется и будет ему сюрприз.       Да, Мика не было весь день, и единственным человеком, кого это не волновало, была Мэнди. Она занималась своими делами, кормила мальчика и парня, отдыхала, но явно не скучала. А Йен скучал. Эта мысль, такая простая и понятная, отчего-то пугала похлеще отцовского давления. Он скучает по другому мужчине. Он хочет, чтобы тот был ближе. Чтобы он был рядом.       — Бабай, пошли рисовать, — спрыгнув на пол, мальчик взял конопатого за руку и повел в гостиную, бросая через плечо. — Мэнди, принеси нам воды для красок. И сока.       Там всё и произошло. Мэнди сидела позади них, изредка комментируя какие-то сплетни из журнала, а они с пацаном работали в раскраске по "Звездным войнам", почти не разговаривая. Иногда, подняв взгляд, рыжий замечал черты Микки в лице Евгения, это вызывало улыбку. Но улыбка очень быстро сползла, когда в прихожей послышались голоса, а потом и появились двое.       Микки       — О, да мы едем не к тебе.       — На дачу.       — С каких пор у тебя есть дача?       — Дерека.       — А почему там?       — Надо.       — Здорово. Когда я был мелким, у нас тоже была дача. Такая большая, красивая, и...       Мик закатил глаза, мысленно отключаясь от разговора. Находиться рядом с Энди иногда было настоящей ебаной пыткой, учитывая тот факт, что он вёз его просто перепихнуться. Оба они прекрасно об этом знали, но блондин (а именно им являлся любовник), тем не менее, пиздел, не переставая.       — ...а потом они подарили мне...       — Хочешь попробовать с кляпом?       — Что?       — Ничего, — он припарковался у дома, сразу выходя из машины и направляясь ко входу, пока парень едва поспевал следом.       Энди был немного выше Мика, среднего телосложения и достаточно слащавый на лицо. Он работал танцором в клубе и иногда оптом скупал наркоту — выгодно, на самом деле, тем более, что чаще всего именно с ним трахался Микки после расставания с Алленом. Это был просто секс, из тех, что бывают в кабинках туалетов у обдолбанных подростков, из тех, после которого партнеры разъезжаются наутро навсегда. Просто удовлетворение для гея — крепкая мужская задница, только и всего. Кажется, Энди даже не кончал от их секса.       — О, а здесь красиво, — даже в прихожей он всё не переставал трындеть, хотя сначала решил, что это то самое место, где Мик решил его трахнуть. Но, когда брюнет прошел в гостиную, потопал следом.       И, блять.       Лучше бы он вообще за дверью остался.       Взгляд Милковича сразу же зацепился за рыжую макушку — Йен, сидя на полу перед детским столиком, вырисовывал что-то тонкой кисточкой в раскраске, пока рядом, оттопырив нижнюю губу, тем же самым занимался Евгений. Мэнди читала какой-то журнал, сидя на диване, но, кажется, все трое вскинули взгляд на вошедшую парочку. Микки так и тормознул на полпути к спальне, и блондин влетел в него сзади:       — Черт, бля, нам куда? Туда?       Мэнди быстро моргнула, чуть улыбаясь как-то неуверенно, и, после быстрого взгляда на рыжего, вновь осмотрела Энди:       — Эй, привет.       — Ага. Мик, нам куда?       — Бабай, ну ты чего? Давай, бабай, ты вышел за линию! Бабай! — пацан надул губы.       — Папа, ты мешаешь. Ты отвлекаешь со своим вот этим. Ну давай, мы хотим делать дела, — он схватил рыжего за запястье, а Энди, недовольно вздохнув, всё-таки прошел дальше, вынуждая пойти за собой и Милковича.       На Галлагера он смотрел не дольше пяти секунд.       Но этого хватило.       Брюнет потянул бабая за руку, призывая рисовать дальше, но Галлагер не мог отвести взгляда от этой пары, провожая их взглядом до самой двери. Едва она захлопнулась, Йен продолжил рисовать, но тут же и заговорил.       — Это кто-то знакомый?       — Видела его пару раз, — Мэнди нахмурила лоб. — Какие-то дела у них с Миком.       — Сучка, — две пары глаз уставились на мелкого, так что ему пришлось пояснить. — Ну, папка так говорил — сучка.       Энди подошел к прикроватной тумбе, открывая верхний ящик и так по-хозяйки начиная перекладывать вещи там с места на место.       — Хули ты делаешь, блять? — прихватив парня за бедра, Мик рывком развернул его на себя, и вроде бы как они оказались лицом к лицу, но чёт вот... Серьёзно, как описать это? Как объяснить то, что даже только что на расстоянии в зале торкнуло похлеще, чем прямо сейчас?       — Смазку ищу, — тот как-то скучающе осмотрел его лицо, и брюнет грубовато оттолкнул партнера. Видимо, их "интерес" был полностью взаимным.       — Нихуя и без смазки с твоей дырой не случится.       — Можно и поласковее.       Некоторое время он просто смотрел на него, а после — устало потер переносицу пальцами, чуть жмурясь.       — Съеби.       — Че?       — Съеби. Возьми немного бабла на такси, и просто уёбывай.       — Ты меня за этим привёз?       Он снова глянул на парня, который, внезапно, не вызывал ничего кроме жгучего желания въебать. У Микки было странное, будто скручивающее ощущение где-то внутри, вызванное тем секундным зрительным контактом.       Он ясно понял, что не хочет этого. А Микки Милкович всегда делает только то, чего хочет сам.       — Неебически завожусь, когда посылаю кого-то нахуй. Ты в курсе?       Парень некоторое время молчал, а после дернул бровями с усмешкой:       — Окей. Ладно, я уйду. Но как-то странно, что с тобой на даче парень, который сначала без вести пропал, а потом, судя по официальным новостям, улетел в Лондон, учиться. Охуенный Лондон.       А вот это уже звучало, как угроза. Микки обернулся.       — Ты нихера не скажешь.       Блондин дернул бровями, и Мик грубо, с силой, до отметин прихватил его за руку. Тот моментально прильнул, начиная быстро, но ясно шептать прямо в губы:       — Что, Микки? Нашел себе кого-то поинтереснее? Или из него можно неплохо высасывать бабки? Давай вместе, Мик. Хочешь тройничок? Будем трахаться и брать с него деньги. Чем не охуенная жизнь? Я в рот, ты в задницу. Будет нашей общей шлюхой. Мы же умеем вести дела вместе, Мик.       В общем, минут через десять после того, как парни закрылись в спальне, оттуда вышел, чуть пошатываясь, блондин с разбитым в мясо носом, и следом брюнет, что недовольно шипел, осматривая сбитые костяшки пальцев.       Первый обернулся, осматривая присутствующих в комнате, и получил ещё смачный пинок под задницу, прежде чем Микки невозмутимо прошел в ванную, даже не глядя на "семейство".       Мэнди, немного помедлив, всё-таки не сдержала смех.       Йен       Когда дверь вновь распахнулась, рыжий и мальчишка уже сидели на диване, рассматривая результат своих трудов. Евгений первым вскинул взгляд, а потом и воскликнул особенно громко, привлекая внимание старших.       — Ой! — он открыл рот от удивления, но Галлагер сориентировался быстрее, прижимая к себе ребенка, не давая ему смотреть и, в какой-то степени, готовый защищать.       Следом вышел Мик, который выглядел куда лучше, если не считать сбитых рук. Блондин осмотрел троицу, остановив взгляд на глазах конопатого, но был выгнан пинком под зад, а Ев погрозил ему вслед кулаком. Когда дверь за незнакомцем захлопнулась, пацан побежал к отцу, прыгая вокруг него.       — Папка, а мы снеговика тебе слепили. Я и бабай. А Мэнди принесла нам морковку. Папка!       Девушка увела слишком возбужденного племянника, которого пора было укладывать спать, а рыжий, поразмыслив, тоже решил идти отдыхать, чувствуя себя... странно. Он не чувствовал сил спорить или просто разговаривать, но явственно ощущал, что ревнует. В тот момент, когда Микки пришел с этим парнем, Галлагер стал ревновать. Ревность — эмоция, которая раньше касалась лишь шмоток, которые кто-то успевал купить раньше него. Это он хотел закрыться в комнате с Микки, это он...       Едва ли этот поступок можно было назвать логичным. Они пересеклись взглядом всего на пару секунд, и Йен даже пошёл дальше, но Мик остановил его, подаваясь вперёд и накрывая чужие губы своими.       Именно — накрывая.       Микки не получил ответа — рыжий даже будто поджал губы, напрягся. Серьёзно? Он решил, что это остановит похитителя? Да ладно.       Усмехнувшись беззвучно, брюнет вновь мягко прихватил чужую нижнюю губу, лаская, прикусывая, все еще безуспешно увлекая в поцелуй. В какой-то момент, начиная терять голову, рыжий слегка разжал губы, не откликаясь открыто, но и не сопротивляясь, давая коротко пройтись по своей губе кончиком языка, а после — сладко, но грубовато прикусить уже зубами.       Это был односторонний поцелуй, но в нем было больше отклика, чем в любом другом. Отстранившись, Мик прикрыл собственные губы тыльной стороной ладони, едва заметно усмехаясь, глядя будто с вызовом и каким-то желанием одновременно.       Йен открыл глаза (лишь сейчас он понял, что всё это время стоял с закрытыми), бессильно выдыхая, видя перед собой лицо, которое мог бы описать и с закрытыми глазами. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Микки посторонился, давая рыжему пройти. Парень обернулся лишь в тот момент, когда закрывал дверь в свою комнату.       Рука сразу потянулась к губам, которых только что касался похититель. Его губы в самом деле были мягкими. Глазами Микки       "— Йен Галлагер? Ты серьёзно?       — Он популярен среди вас, сучек?       — Странно, что не среди вас, педиков."       Брюнет держал руку под струёй воды, смывая кровь. Красивый. Эта мысль мелькала снова и снова, и почему-то, блять, к хуям сбивала с толку.       Микки не переставал удивляться собственным желаниям. То у него так зудит, что хоть куда-нибудь бы, то он сам выгоняет парня, которому обычно присовывал тогда, когда хотелось хорошего секса. Серьёзно, он сам себе всё обломал, и почему? Потому что внезапно стало хотеться не просто потрахаться, а потрахаться с конкретным человеком.       — Блять, — Милкович резковато дернул рукой, ударяясь ею о раковину, и быстро обернул полотенцем, поджимая губы. И, сука, неебически злясь на себя.       Когда Йену вздумалось пройти к себе, мысли, сомнения и предположения Милковича были на самом пике.       Потому это и случилось.       На тот момент насрать было на то, отвечают ему или нет, Микки хотел этого поцелуя, и он делал. Сминал, прикусывал чужие губы и слышал, как сбивается чужое дыхание.       "— Популярен среди вас, сучек?"       Сначала Йен вызывал презрение, отвращение. Так с каких пор всё обернулось настолько полярно? С каких пор эти блядские губы, окруженные веснушками, стали и его, Микки, желанием Икс? Какой-то зализанный мажор из центра Чикаго и преступник-гопник из Саутсайда. Каким образом так получилось, что сейчас они целуются в каком-то толчке?       Он отстранился, откидывая полотенце в сторону и тыльной стороной ладони прикрывая собственные губы, едва заметно, но невесело, усмехаясь. Они выдержали взгляд друг друга. Шаг в сторону, и Йен проходит мимо, будто ничего и не произошло.       Хмыкнув и дернув бровями, Мик стремительно направляется к выходу.       — Че тебе известно о нем?       — Он очень крут, Микки. Некоторые фирмы дарили ему вещи, чтобы он носил и тем самым реакламировал, — она перехватила нихуя не понимающий взгляд брата. — Так делают иногда с блоггерами и другими публичными людьми. Йена Галлагера знали все.       — А оказался нихуя не нужен, — он откинулся на спинку стула, пока Мэнди че-то там искала в ноутбуке.       — Ну, почему же. Мне и Евгению он нравится. Нам нужен, — она улыбнулась, а брюнет вскинул брови.       — Он же..       — Вот, смотри, — девушка развернула к нему экран, и Мик прямо-таки запнулся. Она просто вбила в поиск "Йен Галлагер", и "вывалилась" херова куча фото. Среди них — больше половины в обществе каких-то дам. Одна — особо страшная и носатая, липла к нему, как клещ, зато парень выглядел вполне себе счастливым.       — Это Руби Мандин.       — Че?       — Модин. Псевдоактриса и какая-то хуёвая модель. Они встречались довольно долго, — девушка подвисла, изучая фотграфию. — Он выглядит счастливым.       Микки прикусил губу. Брови так и зависли где-то на лбу.       — Интересно, он правда её любил? Ведь сменил же на Хейли.       — Слушай, бля, листай дальше.       — Да, ты не особый любитель романтических историй, — она хмыкнула, открывая второе фото. Тут Йен был в компании какой-то миниатюрной блондинки с осиной талией, но округлыми бедрами и охуенными сиськами.       — Это Кристал, его невеста.       Мик будто снова почувствовал сжатые губы в ответ на свой поцелуй, и такой изучающий, пронзительный взгляд тогда, когда вошел с Энди.       — Вот это фигура.       — Да... Но она тупая, как дуб. Поэтому он нашел себе умную девушку.       Она кликнула на фото с Хейли, и это был поцелуй. Довольно откровенный, с объятиями и явно на каком-то вечере или в ресторане — оба были одеты официально, на руке рыжего красовались дорогущие часы, на голове — та самая укладка, которой давно и след простыл. Девушка была в красном платье с глубоким декольте и разрезом слева. Они действительно выглядели вполне себе нормальной парой.       — Ну а теперь... Может у меня есть шанс, — с усмешкой заключила сестра, закрывая вкладку. Брюнет коснулся большим пальцем кончика носа, пожимая плечами.       Чертов Галлагер.       Вечер сам по себе проходил как-то беспокойно, и Мик решил расслабиться под какой-нибудь боевик с бутылкой пива, что вполне себе удалось — он попросту заснул.       Йен       Ночь стала испытанием. Сон не шел, а мысли без конца сменяли друг друга. Микки позволяет ему всё больше, Микки слушает его, Микки прикасается, он с трудом сдерживает свои эмоции. Теперь же — он целует Йена. Если Галлагер мог засчитать за проверку почти всё, то сегодня впервые в это не верил. Это был поцелуй, который ничего не требовал. Он просто был. Он просто сделал то, что хотел. Почему так не может сам рыжий?       Поднявшись с тюков, парень решил сходить на кухню, чтобы выпить воды или молока, но затормозил прямо на выходе, на диване замечая брюнета, который спал, но держал бутылку пива в руке со сбитыми костяшками.       — Эй, — тихий шепот, просто чтобы проверить. Ноль реакции.       Подойдя ближе, Галлагер осторожно вытянул пустую бутылку, ставя её на столик, а затем выключил и телевизор, сразу перестав различать лицо брюнета.       Коснувшись своих губ, он вернулся к себе.