Особая примета: веснушки

      Микки       — В смысле? Ты серьёзно?       — Я кидаю пиздюка в сад и еду к заброшке, хули непонятного? По-фасту собирай вещи, бери рыжего и пиздуйте туда же. И чтоб не раньше двенадцати стояли там, как ебаный хуй на порнуху, ясно?       — Я без понятия, как хуй на порнуху стоит.       В этот момент, кажется, из ванной вышел Галлагер, и Мик бросил на него взгляд:       — У этого спроси.       В следующий момент он скрылся за дверью.       Ебнутые мысли всё ещё толком не давали покоя. Он знал о рыжем Галлагере достаточно много, но некоторые вещи просто расходились друг с другом. Говорит о подавлении и мелькает с девушками чаще, чем Мик присовывает шлюхам. Едва ли не трясется от поцелуев, но не отвечает.       Его как-то неприятно осенило в тот момент, когда взгляд уже зацепился за Липа, стоящего на остановке. Что если Йен действительно боится его? Кто б не боялся, блять, похитителя? Боится и пытается быть прямо-таки примерным пленником, едва ли ему в новинку играть какую-то роль. Этим можно объяснить и то, что он не сопротивляется, но и не отвечает на поцелуй. Возможно, он думает, что Мик способен на какой-то лютый пиздец.       — Мужик, мы поедем?       Он глянул на кудрявого, который уже без проблем сидел на пассажирском сиденье, чувствуя себя, видимо, вполне комфортно даже в такой странной тачке.       — А это че? Как апельсины в дурку, тип того?       Он вывернул руль, кивая на пакет в руках Галлагера.       — Несколько его вещей. Или нельзя?       Мик дернул бровями.       — Почему ты держишь его там?       Некоторое время они ехали молча, но всё-таки Милкович нашелся с ответом:       — Потому что вашей ебаной семейке посрать на то, что стало с одним из вас.       — Отец убрал его из розыска, чтобы репутация семьи...       — М, — он качнул головой, вновь дернув бровями коротко. — Репутация. И как я не подумал.       С этого момента они оба молчали. Разумным ли решением было организовать встречу братьев? Мик задавал себе этот вопрос всё чаще и чаще. Ответ был один — нет смысла больше изолировать Йена от всего, что можно. Просто нет.       Он припарковался у заброшенной (и заснеженной) стройки, взглядом указывая на неё Липу.       — Да ну нахуй, — тот хмыкнул, а Милкович коротко пожал плечами. Мэнди и Йен наверняка уже шароёбились где-то внутри.       Йен       Утро началось с шума со стороны ванной, хотя Йена и гостиную разделяла целая комната. Брат и сестра о чем-то переговаривались, ощутимо раздражаясь от слов друг друга. Впрочем, как и всегда, мужской голос звучал громче.       Дойдя до ванны, Галлагер немного посидел под горячей водой, затем помылся и, надев джинсы и толстовку, вышел в комнату, сразу ловя взгляд Микки, который тут же свалил, бросив странную фразу.       "У этого спроси".       — Что спросить? — рыжий направился на кухню, уже зная, где чай, чайник и всё необходимое.       — Да ерунда, не обращай внимания, — девушка открыла холодильник, вытаскивая тостовый хлеб, сыр и ветчину. — Сейчас поедим и нужно будет кое-куда сходить.       Конопатый вскинул вопросительный взгляд.       — Не к отцу ли? — эта мысль как-то неприятно резанула. Вдруг Мик до сих пор пытается сплавить пленника хоть кому-то?       — Нет... Не знаю, Йен, я просто должна тебя отвести, но я ничего не знаю, — брюнетка выглядела какой-то подавленной, хотя сама, по её словам, ничего не знала. Завтрак прошел в гнетущем молчании, а затем они пошли одеваться.       Куртка Мика, зеленая шапка, вот и всё, рыжий готов.       — Бля, как же холодно! — Мэнди шагала быстро, но всё равно дрожала, сжимая коленки, а рыжего держа под руку. — Сворачивай вон туда.       — И именно поэтому ты надела короткую юбку и тонкое пальто? — иронично вскинув бровь, Йен покосился на девушку.       — Я не хочу выглядеть, как снеговик!       — Да какая разница, Мэнди, сейчас зима.       — О, ты заботишься обо мне, это мило, — она прижалась чуть крепче, из-под ресниц поглядывая на парня. — А расскажи мне про Липа..       — Почему про него? — усмешка.       — Ну, Карл для меня мелковат, а других симпотных братьев у тебя нет, — Мэндс по-кошачьи улыбнулась, вновь прилипая к плечу рыжего. — Да я шучу, мне просто интересно.       — Ну... Лип — мой лучший друг. Он умный, добрый, веселый...       —...алкоголик.       Это замечание неприятно резануло слух Йена, хоть он и знал, что Мэнди права. Кажется, она и сама всё поняла, потому что тут же принялась оправдываться.       — Я просто... Ну, мне хочется понять, что толкнуло его к этому, ведь у него были такие же условия, как и у тебя. Но ты тратил деньги на себя и свой образ, а он на...       — Любовь.       — Что?       — Любовь это с ним сделала. Когда Липу было восемнадцать, он встречался с Карен Джексон — дочерью одной из наших кухарок. Отец закрывал глаза, пока думал, что он просто трахает девчонку, но когда Лип заявил, что хочет на ней жениться, всё изменилось. Сначала Фрэнк объяснял сыну, что Джексоны — нам не чета, что брак должен укреплять позиции, а не ослаблять, ну и, короче говоря, ни о чем подобном не могло быть и речи.       — И что он сделал? — они вновь свернули за поворот, уже видя заброшенную стройку.       — Он продолжил с ней встречаться. А в один день Карен с матерью пропали. Лип решил, что отец убил их, но позже выяснилось, что он просто предложил девушке очень крупную сумму денег, которую та взяла. Условие одно — уехать в другой штат и сменить телефоны со всеми социальными сетями.       — Какой ужас... Бедный парень.       — После этого Лип решил, что за секс и временную "любовь" проще платить, чем пытаться верить. Тогда он увлекся шлюхами и алкоголем.       Голова девушки поникла, больше она ничего не спрашивала.       — Я думаю, его еще можно спасти. Нужна лишь та, кто будет видеть в нем не богатого наследника, которого можно доить, а хорошего человека, которого можно любить.. Ну, как в сказках, — Галлагер помог брюнетке подняться на первую ступеньку, и они оказались в пустом строении из серых плит. — Одна шлюха продвинулась далеко, едва не женив его на себе, но мы с Фионой вовремя вмешались. Вот что я могу рассказать тебе о Липе.       Мэнди отошла в сторону, пиная носком сапога легкий снежок, который сыпал со всех сторон в заброшку. Кажется, рассказ о Липе совсем её огорчил. Но Галлагер был рад побыть наедине со своими мыслями, потому что всё это время, пока он болтал о кудрявом, его мысли занимал Микки. Что такое с ним было этим утром? То он целует и заваливает в снег, то называет "этим" и стремится быстрее свалить, едва видит рыжего. Подобное отношение было в самом начале, когда они не знали друг друга, но что же происходило сейчас? Если его так сильно охладило отсутствие реакции на поцелуй, то... А что он мог сделать? У него никогда не было подобного опыта. Только с девушками, но с ними не было и доли той дрожи в коленках, как бы сильно они не усердствовали. Мокро, шумно, душно, но не приятно. Как вернуть ту неуловимую легкость, что была у них несколько дней подряд?       —...Йен!       Парень обернулся на голос брюнетки, подходя к ней и смотря на машину, которая остановилась неподалеку. Девушка стояла на краю каменной плиты и указывала рукой.       — Кто это там? — Мэндс с улыбкой отступила на шаг, затем вышел Микки, а еще через минуту... Лип, прижимая к себе пакет и оглядываясь.       — Эй, придурок! — рыжий сдвинул шапку назад, широко улыбаясь и махая брату, лицо которого начало проясняться.       Они оба вскинули взгляд, и Лип, прищурившись, усмехнулся, быстрым шагом, почти бегом, направляясь в сторону входа. Мик, прикурив от спички, едва успел за ним.       Рыжий заметался, когда брат быстро двинулся в сторону лестницы. Один раз обернувшись, он поймал улыбку Мэнди, которая зябко прятала руки в карманах пальто, крутясь на месте. Они с Миком устроили им встречу. Эта мысль, такая невероятная, окатила теплом.       — Бля, как бы не наебнуться..       — Ты ходишь в туфлях зимой? — брюнет легко обогнал мажора на полуразрушенной лестнице.       — Я не бываю в таких местах.       Дернув бровями, Милкович первый оказался там же, где уже находились сестра и рыжий Галлагер. Не глядя на второго, он затянулся и отошёл в сторону, впуская Липа в его мажорской одежде, но совершенно простого.       — Бля, чувак. Я думал, что ты сдох.       Мик едва успел сориентироваться, когда Филипп спихнул ему пакет, направляясь к брату. Видимо, привычка, вокруг него наверняка всегда стайка прислуги.       — Я о тебе раньше тоже так думал, когда ты долго не появлялся дома, — Йен шагнул вперед, заключая старшего брата в объятия, пока тот всё еще охуевал.       — Что тут... Бля, чувак, — он провёл рукой по кудрявым волосам. — Что происходит? — это уже более тихо, обращаясь к брату.       — А ты как думаешь?       — Бля, Йен, ты вообще не похож на жертву похищения.       Конопатый метнул быстрый взгляд в сторону Микки, кусая край губы.       — А ты ожидал увидеть вонючего и голодного заморыша?       — Ну... Вообще-то да! — Филипп усмехнулся, оглядываясь на Милковичей и чуть задерживая взгляд на Мэнди. — Шапка вон у тебя, стрижка новая.       — Бля, ребята, что происходит?       — Лип, спокойно, — рыжий почесал переносицу, глядя в глаза брата. — Видишь, со мной всё хорошо.       — Ты серьёзно? Ну ёпт, Стокгольмский синдром в действии, брат запрокинул голову, шмыгая носом на холодном воздухе.       — Че?       Милкович вскинул взгляд, наблюдая за всем со стороны, но всё-таки так, чтобы это чётко ощущалось. Он и позабыл о присутствии Мэнди до того момента, пока она не вцепилась озябшими пальцами в его куртку, бормоча одними губами:       — Это же Лип Галлагер, — Мэнди шептала сквозь зубы, стоя рядом с нервно курящим братом. — Господи..       — Я привез его для пидора гнойного, не для тебя.       Он откинул бычок, и, когда конопатый глянул в эту сторону, быстро отвел взгляд.       — Мы с ним однажды.. Черт, Мик.       — Я помню — феерически ебались.       Лип сделал шаг в сторону, утягивая за собой и брата, позабыв о присутствии еще двоих людей.       — Йен, этот гопник тебя похитил, требовал деньги, деньги за твою жизнь, блять! А теперь ты спокойно стоишь тут и улыбаешься мне. Тебя накачали чем-то? — брат подошел ближе, с каким-то сомнением глядя в зеленые глаза младшего. — Давай я тебя прикрою, а ты делай ноги.       Рыжий резко вскинул брови, а его лицо точно вытянулось.       — Я бы еще понял, если бы ты вон из-за той девицы не хотел уходить, кстати, мы с ней уже встречались, но я знаю тебя и...       Кудрявый что-то сказал, вызвав недоумение рыжего, и Милковича на секунду трухануло. Если он зовет его с собой.. Сука, надо вмешиваться.       Вспомнив о пакете в своих руках, брюнет уверенно направился к братьям. Йен окинул его взглядом: Мик резко вмешался в их разговор, выглядя нервозным и...каким-то еще, но эту эмоцию он не мог разобрать.       — Че за говно ты мне тут дал, э?       Лип обернулся, принимая его из рук похитителя и между делом каким-то новым взглядом осматривая Микки, обращаясь к брату.       — Бля. Никогда бы не подумал. Он выглядит жертвой похищения больше, чем ты, чувак.       Да бля. Всего лишь шапка на растрепанные отросшие волосы, даже щетины нет.       — Ща вниз полетишь.       Лип вскинул свободную руку в жесте "сдаюсь", и выглядел так, будто всё это его безумно веселит:       — Понял. Понял, чувак.       — Давай разворачивай, — Милкович кивнул на пакет, стоя уже рядом.       — Ладно. Я привез тебе свитер, ибо думал, что тебя держат в каком-то подвале без отопления, но у тебя вон и куртка, и шапка. Если только это всё не отнимут после нашей встречи, — кудрявый вытащил свитер, показывая Мику, что это он, а не какая-то граната, но обращаясь к Йену. — Еще там две пары носков, трусы...       Брат помешкал, выуживая из пакета упаковку презервативов. Мэнди хихикнула.       — А это зачем? — рыжий вновь округлил глаза.       — Ну, я подумал, что вдруг тебя насилуют. Так пусть хоть безопасно... — все четверо переглянулись, не зная, что вообще можно ответить. — Ну или вдруг ты решил узнать девочек из гетто.       При этих словах брат вскинул взгляд, глядя куда-то в сторону, но конопатому точно не хотелось видеть реакцию Микки.       — А, ну и еще, — теперь он полез в карман, передавая браслет и купюры, свернутые в трубочку. — На выкуп не тянет, но может хоть кормить лучше будут. А браслет, ну, ты всегда его любил.       Убирая вещи в карман куртки, Галлагер мельком гляну на деньги - две купюры по пятьсот баксов. Можно долго и хорошо питаться. И когда только он успел размышлять подобным образом?       Мик наблюдал за действиями брата Галлагера, думая о том, не совершил ли он самую ебучую ошибку, когда привез его сюда. Ему казалось, будто вот-вот, и оба просто рванут в сторону. Вот только мажоры — хули им знать об этом районе? Хоть немного успокаивая себя этим, он глянул на презервативы, вскидывая брови. О как, супертонкие, ультра чувствительность, доехра баксов за пачку.       "Ну или вдруг ты решил узнать девочек из гетто."       — Он, блять, не на отдыхе тут, — Микки преспокойно забрал пачку, демонстративно сунув их себе же в карман куртки.       — Да, чувак. Тебе, пожалуй, нужнее.       Лип как-то многозначительно хмыкнул, а брюнет сделал шаг ближе к Йену, не способный сейчас думать ни о чем кроме того, что надо не дать им удрать. Хотя Мэнди, кажется, вполне ясно видела подтекст в этих словах.       Когда Лип полез в карман, передавая брату какой-то сверток, девушка подошла ближе, забирая другой пакет.       — Я слежу за его вещами, — хмыкнула, стараясь выглядеть уверенно. Получалось плохо.       Лип обратил на неё внимание, а Микки сунул руки в карманы, стоя на расстоянии от Йена, но будто готовый в любой момент отбить его хоть у стаи собак. Эдакий молчаливый телохранитель.       — Нам бы поговорить, — Филипп снова глянул на брата, перед этим осмотрев и брюнета. — Или у вас нет друг от друга секретов? — волна бровями.       В этот момент, стоя на холодной стройке, конопатый думал о том, что он рад видеть брата, рад тому, что Микки для него сделал, но точно бы не хотел сбежать и вернуться к привычной жизни, хотя такая возможность маячила буквально под носом.       Брюнет стоял сбоку от пленника, толком даже не обращая на него внимания, но сам Йен то и дело оглядывался, пытаясь поймать взгляд. Почему он делает это, но остается таким же отстраненным?       — Бля, прекрати, — это уже Липу, который дергал бровями, как еблан, вызывая недоумение у Мэнди, которая, кстати, подбиралась к нему всё ближе. — Если это касается Фрэнка, то лучше даже не начинать. Он своё слово сказал, большего мне не надо.       — Да ладно, Йен, — Лип снова глянул на Микки, чувствуя от него, видимо, какое-то напряжение. Оно действительно было. Мик выглядел так, будто защищает своё. Это бросалось в глаза всем, видимо, кроме этих двоих.       — Я рад, что ты... — тут он помедлил, ещё раз окидывая взглядом всех присутствующих. - Позволяешь себе быть тем, кто ты есть. Но тебе стоит вернуться до..       — Так, блять, расходимся. Хватит.       Конопатый резко повернулся к Микки, вновь не сумев поймать его взгляд. Мэнди охнула, а Лип твёрдо стоял на своём.       — Микки, — Мэндс распахнула глаза, когда брат пошел вперед, предчувствуя пиздюли, которые мог получить Лип.       — Вам, сука, нихуя это не надо. Нахера ему возвращаться? Чтобы снова..       Мэндс вышла вперед, толкая Мика в грудь ладонями, и тот быстро моргнул пару раз, перехватывая её взгляд. Девушка была в панике, не находя слов, чтобы заставить брата остыть.       — Микки, — будто стараясь привести брюнета в чувство.       Обстановка не просто накалилась, она начинала буквально припекать, нервируя всех собравшихся. Лип был непреклонен в своем желании вернуть брата, а Мик — в своём намерении удержать. Эта мысль заставила Йена задуматься о причинах такого поведения брюнета, ведь даже тупому уже было ясно, что никакого выкупа на получится.       — Лип, я не вернусь, — чуть хриплый голос рыжего Галлагера заставил всех замолчать. Выдохнув облачко пара, Йен продолжил, теперь уже глядя на Мика. — Я не уйду. Я остаюсь по собственному желанию.       — Да что, черт возьми, ты нашел там, чего у тебя не было раньше? — Филипп буквально закричал, размахивая руками.       — Жизнь! — Йен выдохнул это слово, пряча руки в карманах. — Жизнь, которой у меня не было двадцать лет.       Закатив глаза, брат шагнул вперед, но тут же остановился под взглядом брюнета.       — Впервые вижу тебя таким, — смешок в сторону рыжего, — хорошо, ладно. Но вспомни, что ты еще можешь вернуться и жениться на Кристал. Женись, а потом ебись со своей жизнью, сколько влезет! — еще одна провокация. — А Хейли? Она всегда была тебе...       — Лип, хватит.       Мэнди уже вцепилась в куртку брата, когда тот в очередной раз дернул бровями, отступая на шаг назад. Это могла быть уловка, что угодно. Но он сделал это — позволил увидеться им, и теперь слышал то, о чем Йен наконец говорил. Точнее, буквально кричал. Он снова видел его эмоции, и это успокаивало. Не верить можно словам, но в эмоциях усомниться невозможно.       — Мы скоро будем в Чикаго. Скоро, буквально завтра.       То, о чем говорил Мик, являясь полной неожиданностью для всех, прервало поток споров. Он быстро коснулся большим пальцем кончика носа.       — Саутсайд.       Этим неблагополучным районом в детстве пугали маленьких Галлагеров, да и всех детишек из "приличных" семей. Мол, не будешь учиться — сгинешь в Саутсайде.       — Нет, Йен, — кудрявый снова с усмешкой глянул на брата. — Ты имеешь представление о том, что это за район. Да там же такие..       — Как я.       — Как он.       Мик прыснул от смеха. Хотя было как-то нихуя не весело. Вроде бы легкий диалог превратился в настоящую перепалку. Мэнди подошла ещё ближе к Липу, отпуская брюнета. Она не смогла бы его удержать в любом случае. Здесь был другой человек, способный сдержать порывы Милковича гораздо лучше.       — Ты не хочешь видеть Хейли, — после недолгой паузы эти слова Лип сказал намного тише, выдохнув облако пара и внимательно глядя в глаза брату. — Ты не хочешь видеть никого из своих девушек.       Не вопрос, скорее утверждение. Мик даже как-то растерялся, не совсем понимая то напряжение, что вдруг повисло между братьями. Они будто говорили о том, что знали наверняка только вдвоем. Тайна Йена, никому недоступная. Возможно, кроме...       Лип продолжал:       — Почему?       Конопатый чуть склонил голову, прищуриваясь, как бы намекая, что вопрос неуместен, но Филиппа это только веселило. Он порывисто подался вперёд, пока даже брюнет не успел среагировать.       — Уж не ради ли этого психованного гопника? - быстрый шёпот на ухо, и Лип быстро отстраняется, пока не получил пизды.       На некоторое время повисло молчание, пока Лип, чуть щурясь, не окинул взглядом Мэнди вновь.       — Я точно помню, что мы встречались.       — Я тоже! — она буквально выкрикнула, оживилась, будто ждала этого момента. Лип повернулся, а девушка улыбнулась шире, продолжая что-то об осени, о каком-то празднике и Алиби. Впрочем, Мик уже их не слушал.       Микки       Кивнув Йену в сторону, он сам отошел ближе к краю плиты и коснулся большим пальцем кончика носа, осматривая тихий район, куда, пожалуй, никто и не приезжал зимой.       — Ну че, Галлагер.       Где-то поодаль виднелся даже их снеговик "с большой морковкой". Он обернулся, замечая, что Мэнди с Липом отошли куда-то в сторону, почти за стену, и даже не смотрят сюда.       — Хочешь остаться? — он обернулся. Оба стояли буквально на краю. Мик задумался на несколько секунд.       Потом — буквально момент, и он перехватывает рыжего поперек талии, рывок — заломил руки и пихнул вперед, прижимаясь сзади. Стоит Милковичу отпустить — и Йен полетит вниз с третьего этажа. На доски, гвозди и прочий строительный мусор. Стоит ему отпустить — и Йену пизда.       Быстро дернув бровями, Мик кончиком носа как бы случайно проходится за ухом рыжего, беззвучно усмехаясь:       — Эта жизнь выглядит вот так, Галлагер.       Он буквально чувствовал чужой страх, да и кто не испугается? Это то, что Йен должен был понять.       — Жизнь на чёртовом краю. — он сделал маленький шаг вперед. Оба — едва ли не на волоске. — Ты можешь сорваться в любой момент, но у меня всё под контролем. Понимаешь?       Страшно. Он чувствует, как ему страшно. Он не даст ему упасть.       — Ты веришь мне, Галлагер?       Глазами Йена       Мэнди окончательно завладела вниманием брата. Это было странно, ведь девушка никогда не упоминала о своём знакомстве с кудрявым, а теперь они оба были увлечены беседой, уходя все дальше и дальше. Рыжий даже растерялся: брат приехал за ним, а уходит с девушкой.       Они с Микки тоже отошли чуть дальше, вставая на самый ветродуй, глядя на окрестности.       "Хочешь остаться?"       — Я же ска... — Галлагер не успевает договорить, когда брюнет творит что-то невообразимое, толкая его к самому краю, заламывая руки, но крепко прижимаясь к спине.       "Жизнь на чёртовом краю."       Конопатого переполняет ужас, стоит лишь чуть опустить взгляд. Внизу, под слоем снега, явно не мягкая травка, да и высоко. И скользко. Живот скручивает первородный ужас.       "Психованный гопник?"       Но Микки не отпускает его. Он прижимается так крепко, как только возможно, даже когда они оказываются на самом краю.       "Но у меня всё под контролем. Ты веришь мне, Галлагер?"       Йен слабо кивает, все ещё глядя вниз. Сначала он просто хочет встать на безопасное место, но постепенно его вера крепнет. Микки имел массу возможностей сделать хуже, но делал он только лучше.       — Да, Мик, я тебе верю, — эти слова звучат уже уверенно и, немного подержав, брюнет затаскивает их обратно, отпуская чужие руки.       Выдох, сердце успокаивается.       — Я верю тебе, — они стоят лицом к лицу, грея холодные ладони своим дыханием.       Рыжий улыбается, вновь проводя носом по меху на куртке. Пахнет им, Миком. Затем, порывисто, чтобы не передумать, прижимается к мужчине, выдыхая на его губы, не поднимая взгляда.       — Мы бы сорвались вместе. Если бы... — рыжий смотрел на его губы, с трудом сдерживая порыв. — Мы бы упали вместе.       Глазами Микки       Мик дёргает его обратно, быстро отступая назад. Сердце колотится бешено. Сколько раз он находился на самом краю, но хоть однажды боялся? Нет. Адреналин — вот что это. Жизнь.       "Я верю тебе."       Он усмехается и отводит взгляд, прежде чем замечает чужую улыбку в ответ. И собирается уже достать пачку сигарет, чтобы немного успокоиться, как Йен оказывается предельно близко. Быстро, порывисто. Он говорит, но не поднимает взгляд от губ брюнета.       "Мы бы упали вместе."       — Блять, — усмешка, но рыжий все ещё смотрит туда, вниз.       — Ты должен довериться, чтобы не упасть. Но в любой момент мы можем сорваться вместе. Заебись, а? — жест бровями.       Он подаётся вперёд, толком не оценивая свои действия, и... Замирает буквально в нескольких миллиметрах от чужих губ, как вместе с порывом внезапно ледяного ветра слышится сзади смех Мэнди и мат Липа.       Момент упущен. Он отстраняется, вновь по привычке прикрывая губы тыльной стороной ладони.       Но самое важное сказано.       Йен       В этот раз Йен наклоняется вперед, готовый, даже желающий ответить мужчине, позабыв былые страхи и сомнения. Еще немного и они поцелуются. Секунда — и ничего этого нет, смех Мэнди отрывает их друг от друга, хотя девушка слишком увлечена кудрявым Галлагером, чтобы что-то заметить.       Они смотрят друг на друга, чуть растерянные, испытывающие одинаковое смятение, но оба понимают, что всё случилось бы, если б не обстоятельства.       — Серьёзно? И куда мы поедем? — брюнетка ведет Липа под руку, широко улыбаясь ему и, кажется, никого уже не замечая.       — Это сюрприз, — тот отвечает ей улыбкой, пряча телефон в карман. — Такси я уже вызвал.       Мэндс светится, получая столько внимания, кажется, даже её замерзшее тело уже не кажется такой большой ценой.       Затем Филипп вновь обращается к младшему брату:       — Значит, я точно не смогу тебя переубедить? — старший Галлагер морщит нос, опять переводя взгляд с рыжего на брюнета. — Ну, мы хоть увидимся ещё?       — Не переубедишь, но увидимся. Думаю, я смогу выходить с тобой на связь, — конопатый чуть оглядывается на мужчину, который стоит за его плечом. Что-то ощутимо изменилось за те несколько минут, пока четверо были по парам.       Спустившись вниз, Лип и Мэнди отправились навстречу такси, а Мик с Йеном сели в тачку брюнета.       Когда Мэнди и Лип свалили куда-то почти под ручку, Микки даже не удивился. Кудрявый мажор то и дело смотрел под ноги, видимо, с трудом удерживаясь, зато Мэндс даже на огромных каблуках шагала спокойно по полуразрушенной лестнице. Вот и вся, собственно, разница. Однако, стоит отметить, что Йен тоже топал вполне уверенно.       И они остались вдвоем.       Не задерживаясь ни на секунду, Милкович зарулил в ближайший магазин. Рыжий, нихуя не спрашивая и будто это само собой разумеется (вот наглость), пошел с ним.       — Пиво. Сигареты. Коробка киндеров, — Галлагер складывал продукты в тележку, словно сверяясь с невидимым списком.       — Чт... — он вскинул брови, явно не понимая, зачем Йену ещё двадцать пять яиц. — Ты и свои-то два не используешь нихуя.       — Это для Евгения. Какой ребенок не мечтал о целой коробке киндеров? А тут еще серия со Звездными Войнами.       — Сука, разбалуешь мне сына нахуй. Где я потом бабло брать буду? — возмущенному выражению лица можно было позавидовать. — Жопой торговать?       Он отдал деньги на еду, так что теперь закрепил за собой право выбрать что-нибудь и на свой вкус.       — Вот этот кофе... Йогурты... Ветчина и сыр. Свежее мясо... Пойдем в овощи, — рыжий крутанул тележку, когда Мик в очередной раз глянул на него, как на охуевшего мажора. — Пока есть возможность, будем питаться хорошо. Остался хлеб и можно на кассу.       Так он и проходил, хмурясь и глядя на рыжего так, будто тот был ребенком, гребущим всё с полок. И это было... Мило? Стараясь отогнать подобные мысли, Мик выглядел ещё суровее, однако, едва ли это волновало "пленника".       Нет, Йен больше не был пленником. Он сам остался с ним.       На кассе, пока Микки отходил за еще какой-то фигней, рыжий оторвал три одноразовых пакетика со смазкой, убирая их к себе в карман, будто делал так уже много раз.       — Пакет нужен? — молодая кассирша улыбалась, пока к тележке не вернулся брюнет, хмуро оглядывая всё вокруг и кидая на ленту пару упаковок быстрых обедов. Пожалуй, его "нет" в ответ на свой вопрос о пакете, она запомнила надолго.       Закинув пакеты в багажник, Микки и Йен погнали за Евом.       — Ты, бля, думаешь, что дохуя Робин Гуд, вот только сам видел, че Мэнди готовит. Ей яичница-то с трудом удаётся, — он припарковался у садика, взглядом указывая, что Йену сейчас выходить не стоит. — Так что записывайся на кулинарные курсы, если хочешь жрать нормальную, а не спаленную и пересоленную еду. Окей, сучка?       Не дожидаясь ответа, он усмехнулся и вышел за сыном, чувствуя себя наконец каким-то... Блять, свободным. Ему было просто хорошо. Внезапно и безумно сильно.       "Мы бы упали вместе."       Что ж, они уже стояли на краю.       Ев почти всю обратную дорогу затирал о том, как никто ему не верит, что у них дома живет рыжий бабай.       — И что ты сказал? — Галлагер обернулся к мальчику, который сейчас выглядел копией раздраженного отца.       — Сказал, что приведу тебя и докажу, что ты живешь с нами! — парни переглянулись, не зная, как можно унять праведный гнев пацана. Разумеется, вести Йена в сад было опасно.       — Ну, папаша, это по плечу только тебе, — конопатый усмехнулся, откидываясь на спинку кресла.       Вечер ушел на сборы: Микки собирал свою сумку, а рыжий, не имея вещей, кроме пакета Липа, помогал младшему Милковичу, чьи мысли теперь были сосредоточены исключительно вокруг коробки киндеров, которые он успел заметить.       — Бабай, там правда двадцать пять яйцов... Яиц?       — Ага. Давай сюда рубашку.       — И все мои?       — Все твои. Давай, клади вот сюда, — Йен раскрыл небольшую дорожную сумку.       — Я дам по одному папке, тебе и Мэнди, — брюнет болтал ногами, сидя на отцовской кровати.       — Хорошо, парень. Так, нужно только оставить те вещи, в которых ты поедешь...       — Я хочу в пижаме.       — В ней холодно.       — Тогда в пижаме и одеяле...       — Яяяя дома! — из прихожей послышался голос Мэнди. Кажется, она до сих пор улыбалась.       — Мэнди! А у меня коробка шоколадных яиц! Бабай купил, — рыжий тоже выглянул в проход, замечая девушку, которая выглядела так, будто ей сделал предложение прекрасный принц, не меньше.       — Ты как?       — А? — девушка стянула шарф, мурлыкая себе под нос мелодию. — Я так хорошо, что словами это не описать.       Едва ли не протанцевав, Мэндс скрылась в ванной комнате, оставив троих своих мужчин в недоумении.       — Глупые девчонки, вечно они влюбляются, — Ев воспользовался всеобщим замешательством, и пошлепал на кухню, а Микки и Йен переглянулись, негромко хмыкая.       — Я так и не понял, когда они успели познакомиться? Да и Мэнди раньше не рассказывала, — Галлагер застегнул сумку с вещами мальчика, садясь на край кровати и с удивлением выуживая из кармана пакетики смазки, быстро пряча их обратно, пока Микки был отвлечен своей одеждой. — И спасибо, Мик. Честно сказать, я ждал чего угодно, но не этого. Лип — единственный человек из семьи, которого я бы хотел сейчас видеть, даже если наши мнения стали расходиться.       Брюнет скривился, мол, заебал со своими педиковатыми соплями, но Галлагер не обратил на это внимания, быстро поднимаясь и, сделав пару шагов, вставая вплотную к Микки, словно предлагая повторить ту попытку. Девушка пела в душе, мальчик лопал свои киндеры... У них было время, чтобы попробовать еще раз.       Одной рукой забрав рубашку из пальцев Милковича, другой рыжий коснулся его шеи, двигаясь вниз, вместе с тем наклоняясь к губам, мягко, даже неуверенно их касаясь, пробуя ещё и ещё, даже пока ответа не следовало. Мягкие. Теплые и мягкие. Галлагер прижался крепче.