Особая примета: веснушки

      Йен       — Мистер Йен, боже мой, это Вы! — рядом со сдержанным дворецким чуть ли не рыдала кухарка, которая работала у них после Шейлы Джексон. — Мы все так за вас переживали! Этим ужасным людям воздастся по заслугам!       Галлагер вошел в особняк, едва ли не щурясь от слишком яркого света и белизны всего вокруг.       — Сейчас же распоряжусь о ланче. Вам набрать ванну? Вся Ваша одежда лежит в шкафу, и я...       — Йен! — с нижнего этажа вышла раскрасневшаяся Дебби, явно только что закончив утреннюю тренировку. — Глазам своим не верю, это ты?!       — Мисс Дебора, наш дорогой мистер Йен теперь дома! — Соня, та самая кухарка, вновь начала заливаться слезами, так что дворецкому силой пришлось её уводить. Брат с сестрой обнялись, даже не зная, что можно сказать друг другу.       — Тебя пытали? — глаза девушки испуганно расширились, когда брат снял шапку. — О, Йен, твои волосы!       — Нет, меня не пытали, Деббс, просто пришлось так сделать. Для удобства. А Фрэнк дома?       — Нет, но он будет здесь на обед. У них какой-то разговор с Фионой, я слышала.       — Ладно, пойду немного отдохну у себя.       — И избавься от этих ужасных тряпок, — сестра шутливо передернула плечами и ушла, а рыжий уткнулся носом в меховую опушку на капюшоне.       Он всё сделал правильно, так лучше для всех.       Галлагер долго не находил себе места собственной комнате. Такая большая, что внутри можно сделать еще три комнаты, но никакого уюта. На кровати могут кувыркаться четверо, пол и все поверхности сияют, шкаф ломится от брендовых шмоток, а на столе лежит коробка с новым айфоном — рыжий пропустил презентацию, пока был в плену. Всё это было таким...далёким, будто незнакомым, забытым за какие-то недели.       Йен принял ванну и спустился вниз, когда в окне увидел отцовскую машину.       Чарльз, дворецкий, явно хотел сообщить Фрэнсису радостную новость, но отец лишь скинул на него пальто, сразу же проходя в столовую, где уже сидел Йен.       — О, сын!       — Здравствуй, папа.       — Значит, ты теперь дома?       — Да я смог вернуться, — ни объятий, ни хлопка по плечу, ничего.       В столовую вошла Соня, расставляя приборы на троих.       — Что у нас сегодня? — Фрэнк сел, жестом указывая на стул сыну.       — Суп с фенхелем, соте из морепродуктов и теплый салат.       — Замечательно.       — А можно мне сэндвич?       Отец едва заметно поморщился, а кухарка всплеснула руками:       — Я распоряжусь, чтобы подготовили котлету из мраморной говядины...       — Нет, мне хватит ветчины.       Фрэнк вскинул руку.       — Соня, принеси моему сыну то же, что и мне.       — Да, мистер Галлагер.       — Итак, — отец расправил салфетку на груди и посмотрел на часы. — Ты дома, ты в семье. Разумеется, Кристал уплыла из наших рук, но думаю, что смогу найти тебе место.       — Пап, я не хочу работать в твоей компании.       — На высокий уровень можешь не рассчитывать, но в отделе планирования нужен ассистент.       Его просто не хотели слушать, как и шесть лет назад.       Отец ушел сразу после обеда, а Фиона чуть задержалась, явно чувствуя свой сестринский долг перед "бедняжкой" младшим. Сам Йен не слишком хотел говорить, но терпеливо ответил на все вопросы сестры, которая обещала вечером собрать всю семью. Ну как всю — детей. На том они и разошлись.       Весь остаток дня Галлагер бродил по дому, словно заново его изучая. Ноутбук был легким и тонким, телевизор — плоским и огромным, вода настраивалась за секунды и имела кучу режимов. Одежды в шкафу было столько, что менять её можно было каждые два часа.       Серьезно, он в самом деле всё это носил?       После шести часов, когда дома был еще один Йен, гувернантка привезла Лиама, который недавно начал заниматься еще и верховой ездой. Мальчик был так сдержан, так безэмоционален, что это даже пугало. Ему бы бегать по кроватям, гонять голубей, играть с едой или капризничать, но этот малец вёл себя так, будто за ним следил сам президент.       — Привет, Лиам, — рыжий потрепал младшего по волосам.       — Здравствуй, Йен, — четко выговаривая слова, тот поправил волосы и проследовал за своей нянькой.       Он вообще знал, что брата похищали?       Вечером вернулась Дебби, размалеванная не по возрасту, но искренне радуясь, что ей повезло попасть к "звездному визажисту".       — Он красил Ким Кардашьян на свадьбу, — гордо заявила Деббс, усаживаясь в мягкое кресло в гостиной.       — Мечтаешь быть похожей на эту корову? — это уже был Карл, который привел с собой какую-то девушку, но тут же о ней забыл, искренне обнимая брата. — Эй, Йен, а тебя пускали по кругу?       — И я рад тебя видеть, — конопатый засмеялся, качая головой. Ну хоть кто-то не изменяет себе.       Позже пришла Фиона, а с ней и Хейли, которая как-то смущенно улыбнулась, целуя своего (вроде как) парня в щеку.       — Хорошо выглядишь.       — Ты всё равно лучше, — обычный обмен любезностями, который никому не нужен.       Не было только Липа, но Дебби сообщила, что он уже несколько дней приходит только помыться и переодеться, а потом пропадает с какой-то девицей.       — Ты-то откуда знаешь? — Карл недоверчиво скривился, обнимая за бедра свою спутницу, которая, если присмотреться, лет на пять была его старше.       — Мне Хлоя сказала, она видела их в каком-то кафе. Тощая брюнетка.       "Мэнди" — эта мысль, словно связующее звено между прошлым и настоящим, отозвалась болью и теплом.       — Лишь бы он не собрался жениться на очередной проститутке, — Фиона фыркнула, а остальные закивали.       — Кстати, Йен, — Хейли подсела поближе к рыжему. — Как тебе удалось сбежать? Это ведь не Кристал помогла?       — Кристал? А ей-то с чего мне помогать?       Шатенка помялась, кусая нижнюю губу.       — Однажды со мной говорил парень... Он явно как-то был замешан в твоем похищении. Он предлагал заплатить выкуп мне, но я сказала, что это забота твоей невесты. "Микки?"       — Чего? — Фиона подалась вперед, с недоумением глядя на подругу. — С тобой говорили о выкупе, но ты ничего мне не рассказала? Что за херня, Хей?       Девушка выглядела подавленной, почти не поднимая глаз:       — Знаю, я поступила плохо, но я боялась, что лишние разговоры только навредят Йену! К тому же, это глупо, но я была обижена, ведь он должен был жениться на другой. Да и денег у меня таких нет, моя семья на ранг ниже.       — Эй, всё в порядке, слышишь? — рыжий Галлагер погладил девушку по спине, глядя на остальных. - Ты не обязана была. Кстати, а что там со свадьбой Кристал?       — Ооо! — Дебби замахала руками, всем своим видом показывая, что эту новость должна сообщить она. — Через две недели у неё свадьба с Питером Голдшмидтом!       — Голдшмидт... Еврей, — Карл хмыкнул.       — А я думала, что он гей... — Хейли удивленно вскинула бровь.       — А он и есть гей, но с нужным папочкой, — Фиона пожала плечами.       В таком духе прошел первый вечер в кругу семьи. Так, словно Йен уезжал на выходные, а теперь ему рассказывали последние новости. Странно, но в духе этой семьи.       Микки       Когда пришла Мэнди, на часах было около четырёх. Спокойный такой вечер — ливень закончился, весь Саудсайд накрыло гребаным льдом, но девушка едва ли не сияла. Как и всегда в последние два дня.       — Эй, Йен, Мик! Мне тут Лип такую фишку рассказал, что... Блять, — вскинув взгляд и закрыв за собой дверь, девушка скривилась, чувствуя острый запах чего-то палёного. Уже поняв, что везде выключен свет и абсолютная тишина, она насторожилась.       — Микки?..       Если здесь были люди Фрэнка, это будет просто полный пиздец. Она сделала пару шагов вперед, пихнула дверь в комнату братьев. Пусто. Кровати не тронуты — так и расправлены с самого утра.       — Блять, парни, вы где?       Не на шутку пугаясь, брюнетка рванула в гостиную, где, собственно, и нашла брата. Тот сидел перед телевизором, что работал без звука, и внимательно так рассматривал игрушечный пистолет Евгения. Рядом стояла пепельница, а новая прожженная дырка в диване девушку даже не удивила.       — Микки.       Он вскинул мутный, отсутствующий взгляд. Силуэт сестры как-то расплывался, а ведь только удалось сфокусироваться. Он усмехнулся, находя этот факт страшно веселым.       Вскинул брови.       — Че?       Брюнетка настороженно смотрела исподлобья, будто брат мог кинуться на неё. Тоже смешно.       — Что с тобой?       — Всё нормально, — он откинул игрушку в сторону, откидываясь на спинку дивана.       Сука, стоит двинуться, и к горлу подкатывает тошнота.       Мэнди сделала шаг вперед и тут же шарахнулась в сторону, чувствуя, что вступила в пепел.       — Ты тут надымил так, что дышать невозможно. Открой хотя бы окно...       Пожав плечами, Мик, пошатнувшись, поднялся и сделал пару шагов, тут же опираясь о телевизор одной рукой и зажимая рот другой.       — Микки.       Тот качнулся вперед, будто поддаваясь рвотному позыву, и девушка рванула к нему, подхватывая так, чтобы брат опирался ей на плечо. Осенило её практически сразу.       — Ты че, накурился?       — Только, блять, не читай мне..       Он говорил заторможенно, так что перебить не составляло труда:       — Это было на продажу, Микки. Какого хрена? Он же продает тебе липовое говно, идиот. Ты че, совсем ебнулся? В этой самокрутке куриного говна 50%, а остальные 50 - подорожник.       Брюнета буквально накрыло. Как смешно. Подорожник. Он прыснул от смеха, ещё крепче вцепившись в телевизор.       — Я расслабился..       — Да я вижу, — девушка пихнула его в бедро.       — Сука, наверняка перепугал рыжего. Надеюсь, ты не давал ему этого говна? Они вместе шли в комнату, пока Мик ловил знатный вертолет. Ходить настолько обдолбанным он ещё не пробовал. Только сидеть.       Несколько часов назад Рон привез товар, и уже тогда его "судьба" была предрешена. Брюнет выкуривал один говеный косяк за другим, каждый раз доставая новый, когда чувствовал, что предыдущий перестает действовать. Он просто так хотел. Не чувствовал ни горечи, ни обиды. Ничего. Просто хотелось забить, забить всё, что возможно, этим удушающим дымом и отвратительным вкусом. Разве не может быть просто такого желания? Это же нормально. Ни от чего не зависит. Нормально.       Мэндс швырнула его на кровать, и Милкович покорно свалился.       — Йен! Йееен! — сестра.       Его прямо-таки прорвало на смех. Серьёзно? Она зовет его? Может быть, Йен услышит в центре Чикаго? А что если у него комната со звукоизоляцией?       — Ну ты и.. Ебнутая.. — смех сквозь говеное ощущение тошноты.       — Где он? — девушка смотрела серьёзно, но едва ли это было уместно в такой забавной с точки зрения Микки ситуации.       — Ушел, — дернул бровями.       — Что? Куда?       Мик провел языком по пересохшим губам, всё ещё не сдерживая смеха.       — Домой.       — Ты че? Ты серьёзно?       — Сказал "хочу уйти". И ушёл.       — Ты его отпустил?       — Ты дура?       Господи, как ему сейчас было хорошо. Беззаботно и просто охуенно. Жаль, только Мэнди не даст повидаться с сыном в таком состоянии. Они бы посмеялись вместе. Ев любит смеяться. Он так много смеётся.       Проснулся он на следующий день где-то рядом с унитазом, на полу. Видимо, ночью всё-таки прихватило. Проснулся вместе с мыслями — тысячей, сотней. Они роились, скапливались, переплетались и просто.. Просто, блять, сводили с ума.       Он быстро умылся, не глядя на себя в зеркало, оделся и легко нащупал в кармане спрятанный там вчера косяк.       Теперь он курил спешно, стоя в туалете и облизывая губы после каждой затяжки, как подросток, который боится спалиться. Он курил, затягиваясь до конца, все лёгкие наполняя отвратительным дымом. Что там ещё в блядской груди, почему именно там тянет? Он курил, и становилось легче.       Одну утром, одну в обед. Заторможенный и спокойный, Микки так и не спалился перед сестрой. Если курить в меру, действие косяка не проявляется внешне. Только Ев как-то хмурился, постоянно спрашивая, не заболел ли папа. Папа, которому внезапно опять никуда не надо.       "Бабай пошел домой," — вот как объяснила ребенку Мэнди.       "Почему мы не пошли с ним? Я думал, у нас у всех один дом. Мы же сим.. сей.. семья."       Мэндс усмехнулась тогда, а Мика в очередной раз повело куда-то в сторону. Когда рассудок помутнен, едва ли что-то может задеть. И от этого легкого, как бы незначительного помутнения Мик становился зависим.       Он ощупал карман — ещё есть. Время подходило к шести, и стоило "заправиться".       Йен       Следующий день — это день сурка. Выспаться, позаниматься спортом, принять долгую ванну, позавтракать и... И искать себе занятия, чтобы не сдохнуть от скуки.       Йен лежал с ноутбуком, по очереди удаляя одну за другой закладки, совершенно не понимая, зачем хранил их ранее, когда ему вдруг захотелось сделать поисковой запрос.       Всего два слова: "Микки Милкович", но даже это отдалось чем-то тянущим и болезненным. В ответ стали сыпаться ссылки, большинство из которых не отвечали запросу, поскольку в них говорилось о совсем других "Микки" и посторонних "Милковичах".       Встречались пустые страницы соц.сетей, пара упоминаний из выписок районного суда Чикаго, одна крошечная размытая фотография, но ничего такого, что могло бы связать рыжего с тем человеком, которого он знал. Захлопнув Макбук, рыжий вышел на улицу, дыша морозным воздухом, и встречая Липа, который как раз шел в дом.       — Йен? — кудрявый вопросительно нахмурился, оглядывая брата. — Ты же... Ты же еще недавно бил себя в грудь и...       — Я решил вернуться.       — А, ну понятно. Не вынес тягот жизни вне закона?       — Нет, я... Короче, захотел вернуться.       Старший хлопнул конопатого по плечу, что-то бормоча себе под нос и скрываясь в глубине дома.       — Йен, улыбнись, — Хейли улыбалась фотографам, прижимаясь к рыжему, который чувствовал себя собачкой на выставке. — Ну пожалуйста.       Стоял морозный вечер, а они позировали журналистам, которым завтра предстояло выпустить статью о новом модном ресторане в самом центре Чикаго.       — Мистер Галлагер, Ваш отец приложил руку к реконструкции этого места. Что можете сказать Вы сами? — ему под нос сунули микрофон.       — Ну... Может, стоит спросить об этом моего отца? — все вокруг захихикали, но Хейли легонько ткнула парня в бок, удивляясь такому ответу. — Если серьезно, то я думаю, что это отличное место, чтобы оставить в нём деньги.       Откуда-то сбоку появилась Руби — девица, чье самолюбование было прямо пропорционально длине её носа. Она встала с другой стороны от Галлагера, а Хейли тут же ретировалась.       — Я скучааала... — Модин явно была под веществами, возя кончиком носа по виску рыжего. — И даже начала собирать денежки для твоего освобождения.       — Мистер Галлагер, что вы планируете сделать с теми людьми, которые Вас похитили? — микрофон под нос, камера в лицо. Йен уставился прямо в черное окошко, не моргая до тех пор, пока его не утащили в ресторан.       За этот вечер и ночь он посетил одну кинопремьеру, выставку современного искусства и "домашнюю тусу" одного знакомого (на крыше небоскреба, которая была буквально усыпана коксом). Лимузин катил его по центру города, тут и там подбирая "друзей" и "друзей друзей".       Чем больше рыжий смеялся, тем меньше он чувствовал на самом деле. Иногда, когда веселье затихало, он буквально ощущал, как пустота растекается по его нутру, и тогда Галлагер кричал и смеялся еще громче. Он говорил так много, что люди не успевали ему отвечать, а он сам не успевал за своими мыслями. Ближе к концу веселья, когда все уже хотели спать (или спали в машине), рыжий решил бежать наперегонки с лимузином, приходя в восторг от своей затеи.       Дома было тихо. Младшие спали, Фионы вроде бы не было дома, а рыжему спать не хотелось, поэтому он катался в носках по глянцевому полу, пока не свалился перед дверью отцовской спальни, хохоча в голос.       Ему открыл Фрэнк, а позади шевельнулся женский силуэт — тот был не один.       — Йен? Сын, ты только вернулся? — мужчина вышел за дверь, оставаясь с рыжим в коридоре. — Веселишься?       — Ну да, — парень привалился боком к стене, как-то слишком резко ощутив усталость. — А ты чем занимаешься?       — Пытался спать. И тебе советую, — Фрэнк глядел как-то подозрительно и это Йену очень не нравилось. Он снова в нем сомневается. — Кстати. Я сказал выкинуть те обноски, в которых ты пришел. Это пальто идет тебе гораздо больше.       Галлагер опустил взгляд, разглядывая бежевое шерстяное пальто, пока смысл слов до него еще только начинал доходить.       Обноски. Ну да, от них ведь надо избавляться, это всем понятно.       — Спокойной ночи, папа, — улыбнувшись отцу, рыжий отправился к себе, пританцовывая и изображая фигуриста.       Едва закрыв за собой дверь в комнату, Йен тут же взглядом зацепился за кресло, в котором должны были лежать куртка, джинсы и толстовка. Еще утром он сказал постирать джинсы и кофту, но куртку велел не трогать, изредка сдаваясь перед желанием уткнуться в неё носом, вспоминая тот самый запах.       Сейчас кресло пустовало.       "Я сказал выкинуть те обноски."       Пошатнувшись, парень побежал обратно, спотыкаясь и едва не падая на скользком полу. Он лупил дверь отца, крича, умоляя, приказывая и просто воя, что сделанное им, Фрэнком, навсегда останется трещиной между ними.       Вокруг начал включаться свет, братья, сестра, прислуга — все высыпали в коридор, глядя на маленького и запуганного Йена, осуждая его, вынося ему приговор. Он сполз по стене, пытаясь в своих ладонях уловить остатки того самого запаха.       Следующее утро разорвало круг дней сурка — Йен просто не поднялся.