Гордые

«Шехзаде, Я очень рада, что вы не забыли обо мне. Каждую ночь я вспоминаю каждую нашу встречу, каждое прикосновение, каждое слово. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь и я буду писать любовные письма, напичканные фразами из женских романов, которые так любят мои фрейлины, впрочем, как и Атике Султан. Я тоже мечтаю о том моменте, когда мы сможем принадлежать друг другу полностью. Надеюсь, это будет очень скоро. Фарья Бетлен» — Нуну! — зовет Фарья, сворачивая бумагу, и как только гувернантка появляется в дверях, принцесса протягивает ей письмо. — Принцесса, может быть, не стоит? — пытается возражать Нуну, но Фарья качает головой. — Стоит. Это просто письмо, мадам. Ничего опасного в этом нет. — А если оно попадет в руки Султану Мураду? Мы сбежали прямо из-под его носа, принцесса, прошу, одумайтесь, не стоит. — Нуну, Мураду плевать на меня. Он счастлив с Айше, я ему не нужна и… — принцесса замолчала, подбирая слова, а в глубине ее глаз мелькнуло что-то, похожее на обиду. — И это хорошо, — резко и совершенно другим тоном договаривает Фарья. — Тем более, я уже в Венгрии, Мурад не достанет меня здесь, а войну начинать он не станет. Я не стою войны, Нуну. — Неужели вы и к нему что-то чувствуете? — Просто вспомнила, каким приятным он казался мне во время наших первых встреч. Отправь письмо, Нуну. Можешь идти, — Няня вышла из комнаты с бумагой в руке, а принцесса подошла к окну. Фарья не любила лгать, особенно самой себе, и поэтому сразу поняла, что чувство, вспыхнувшее в ее душе, когда она узнала о том, что Мурад счастлив без неё, это ревность. Самая настоящая ревность. Сколько не пыталась венгерка думать о Баязиде, о том, кого она действительно сейчас любила и о том, кого она должна была ревновать, в мыслях крутились сцены ночей Мурада и Айше. Это неправильно. Фарья была уверена, что полностью избавилась от чувств к Мураду в тот момент, когда прочитала это злосчастное письмо. Как оказалось, нет. В душе ещё что-то теплилось. Что-то странное, что-то, чему предстоит потухнуть, потому что больше с Мурадом они не увидятся. Никогда. Баязид обещал ей, что свергнет его и отомстит за предательство. При мысли о смерти Мурада в душе что-то тоскливо сжималось. Сама Фарья не понимала природы своих чувств, казалось, только вчера принцесса смогла бы хладнокровно наблюдать за его убийством. — Принцесса? — на пороге комнат показалась рыжеволосая пухленькая девушка, отвлекая принцессу от затягивающих, как омут, мыслей. — Мари, — поприветствовала свою фрейлину принцесса. — Рада тебя видеть. Как твой отец? — С ним все хорошо, спасибо тебе, Фарья. Я уже и не верила, что правление Иртшвана когда-нибудь закончится. — Но оно закончилось, Мари. Я приказала вернуть твоему отцу все земли и титулы, ему принадлежавшие, — Мари улыбнулась, обнажая большие передние зубы. — Спасибо, Фарья. Я не знаю, как благодарить тебя. — Твой отец помог мне сбежать, он спас мне и моей матери жизнь. Это я должна благодарить тебя и твоего отца. А сейчас, Мари, пожалуйста, оставь меня одну. Мне не очень хорошо. — Как прикажете, принцесса, но я хотела кое-что сказать вам, — начала девушка, пряча глаза в пол. — Говори. — Я хотела попросить вашего благословения, принцесса. Я хочу выйти замуж за Георгия Ракоччи. — Замуж? Конечно, Мари. Если твой отец тоже согласен. — Он не согласен, Фарья! — Мари всплескивает руками, а потом начинает пальцами массировать виски. — Я думала, что если ты поддержишь меня, то и мой отец… — Мари! — Фарья подняла руку вверх, призывая Мари замолчать. — Не стоит идти против воли отца. Можешь идти. Фрейлина недовольно хмурит брови, но делает поклон и уходит. — Принцесса, я принесла вам лекарство, — Нуну вошла в комнату со стаканом в руке, который тут же протянула воспитаннице. — Что это, Нуну? — спрашивает Фарья, забирая из рук мадам жидкость. — Еще не время, Нуну, — усмехается принцесса, вдыхая специфичный запах трав. — Нет, как раз время, принцесса. У вас должны были сегодня начаться месячные. — Нет, они не начались, Нуну. Наверное, просто задержка. — Задержка?! Принцесса, а вдруг вы беременны? — Нет, Нуну. Нет. Это невозможно. Невозможно. Это было только один раз, Нуну! С Мурадом, во Дворце… Невозможно! Нуну, позови повитуху. Я должна удостовериться, что это просто задержка. Нуну кивнула и тенью выскользнула из покоев, а Фарья присела на стул. — Господи, не допусти этой беременности! Мне не нужен этот ребенок. Господи, пожалуйста. Не допусти.