Гордые

— Госпожа, я же говорила, что не стоит заводить этот разговор, — сочувственно увещевала Нарин, утешая плачущую Хасеки Султан, что несколько секунд назад полностью разгромила свои покои. — Повелитель женился на вас, вы для него все, вы мать его детей, он любит вас. Все хорошо, Айше Султан, не стоило ворошить прошлое. Фарья уехала, ваш жених уже давно мертв. Забудьте о них и просто живите. — Нарин, я чувствую, как он постоянно сравнивает меня с ней, и я проигрываю Фарье во всем! Понимаешь, во всем, Нарин. Во всем. Она умнее меня, она красивее меня, она лучше меня. Она уехала, да, Повелитель сам отпустил ее, но она осталась в мыслях и сердце Мурада. Так не должно продолжаться дальше, Нарин. Я должна стать лучше нее во всем, и поэтому ты, Нарин, найдешь мне учителей. — Учителей? — переспросила калфа, удивленно вытаращив глаза. — А-а-а, учителей… — понимающе кивает головой Нарин. — Танцам может вас научить Зейнеб Хатун, пению Айшегюль, а музицированию… — Я не об этом, Нарин! — взмахом ладони останавливает служанку Айше. — Я это умею и так. Прежде чем позволить мне пройти по Золотому Пути, меня обучили всему. Я хочу получить другие знания, Нарин. Другие. — Вы о любовном исскустве? Я знаю великолепную Хатун, Рабыню Страсти, она сможет вас научить такому, что Повелитель день и ночь будет проводить в ваших объятиях. — Нет, Нарин. Нет! — уже почти кричит от злости Айше, раздраженно мотая головой. — Принцессу не этому учили. Ее учили математике, языкам, каллиграфии. С ней Мурад мог поговорить о государственных делах. А со мной о чем разговаривать? Моя жизнь — это дворец и вакф. Все! Я понятия не имею, что происходит за пределами Стамбула. Я не знаю, как живет народ Турции. Я ничего не знаю. Мураду неинтересно со мной. — Госпожа, зачем вам все это? Это мужские дела, вам не положено таким заниматься. — Не забывайся! — мгновенно вспылила Хасеки Султан. — Именно благодаря этим мужским делам Фарья имела такое влияние на Мурада. Она, даже не родив ребенка, обладала такой властью, какой не было у меня. А мне нужна эта власть, чтобы защитить мою семью. Моя сестра и родители мертвы, их я спасти не смогла, но Ахмеда, Ханзаде и его, — Айше прикоснулась ладонью к своему пока еще плоскому животу. — смогу. И поэтому я должна учиться. Найди мне хорошего наставника, Нарин, такого, чтобы смог обучить меня всему. — Как прикажете, — склонила голову калфа и вышла из покоев, оставив Айше в одиночестве. Нарин Хатун вошла в ташлык, оглядываясь в поиске Хаджи-аги, которого нигде не было видно. — Нарин Хатун, Нарин Хатун! Ты кого-то ищешь? — поинтересовалась сияющая от счастья Эфитап Хатун у хмурой калфы. — Да. Ищу. Хаджи-агу. А чего это ты такая радостная? — Валиде Султан устраивает праздник в честь беременности Айше Султан. И я буду танцевать для Повелителя. — Да-а-а? — протянула Нарин, уже думая, как рассказать об этом Айше Султан. — А кто еще танцует? — Басар Хатун, вон, видишь брюнетку в черных одеждах? Это она, — показала Эфитап на танцующую с кинжалом девушку. — А рядом с ней Эсин Годже, она уже фаворитка, но ей все равно разрешили танцевать, потому что она одна из лучших. Говорят, — Эфитап понизила голос и наклонилась к уху калфы и зашептала. — Что Эсин будет танцевать со змеей! А короны, там, в углу, выбирает Айтач Хатун. Я слышала, что она будет танцевать в центре, и скорее всего к Повелителю на хальвет пойдет именно она. И еще танцевать будет Саназ Хатун. Ее здесь нет, — сказала Эфитап, оглянувшись. — Вышла куда-то, наверное. — Ага. Вышла, — Нарин Хатун махнула Эфитап рукой и выбежала из гарема. — О Аллах! О Аллах! — Да что такое? — удивилась брюнетка, недоуменно смотря вслед убегающей калфе. Эфитап присела на диванчик и потянулась за своей шкатулкой с украшениями. ****** — Басар Хатун, ты красиво танцуешь, — говорит рыжеволосая девушка, подходя к извивающейся, как змея, полной девушке. — Спасибо, Латифа, — благодарит Басар, останавливая танец. — Будь ты чуть-чуть потолще, то смогла бы танцевать также. — Ясно, — обрывает разговор Латифа, окидывая фигуру Басар критическим взглядом и направляясь к Эсин Годже. И там разговор не продлился и пары минут. Затем Латифа покрутилась около довольной Айтач и только что пришедшей Саназ. Потом взгляд рыжей упал на Эфитап, тихо и мирно подбирающей украшения для танцев. — Эфитап! Ты, говорят, тоже танцуешь? — Да. Какая брошь красивее: эта или эта? — Вот эта, — показала пальчиком на брошь в виде феникса Латифа, старательно пряча хитрую улыбку. — Эфитап, знаешь, я могу помочь тебе, — заговорщическим шепотом произнесла наложница, усаживаясь рядом с брюнеткой и отодвигая шкатулку в сторону. — Ты ведь хочешь пройти по Золотому Пути? — Да кто не хочет, Латифа! — Значит, хочешь… Приходи в прачечную незадолго до праздника, у меня есть одно зелье, очень интересное зелье. Пара капель на запястье — и все мужчины от тебя без ума. Я дам его тебе, Эфитап. — Нет-нет-нет! Латифа, это же колдовство! — Это не колдовство, Эфитап. Это просто… такие духи, — нашлась с ответом Латифа. — Ну если ты не хочешь… Шанс танцевать перед Повелителем выпадает не каждой, а ты сама хочешь отказаться от того, что падает тебе в руки. Ладно, отдам эти духи Айтач Хатун. У нее-то хватит смелости использовать их по назначению, — Латифа встала с диванчика и нарочито медленно пошла прочь, ожидая, что Эфитап окликнет ее. Так и произошло. — Латифа! Подожди, Латифа! — закричала Эфитап, подбегая к рыжеволосой интригантке, по пути задев локтем прогуливающуюся по гарему Айтач Хатун. — Я согласна. Я приду, — сказала брюнетка, понизив голос и оглядываясь. — Прекрасно, — произнесла Латифа, не скрывая самодовольной улыбки и, повернувшись на каблучках, вышла из ташлыка. — О Аллах, на что я согласилась… — пробормотала Эфитап, провожая тревожным взглядом удаляющуюся девушку.