Ветер в поле

      Сквозь разноцветные витражи пробивалось утреннее солнце, заставляя изображения ангелов на них как будто светиться изнутри. Несмотря на ранний час, церковь уже была полна народа. Раскатистый голос священника проносился по залу, пробирая до дрожи каждого прихожанина, но Абрахам, хоть и испытывал инстинктивный, непонятный для рационального человека вроде него трепет где-то в глубине души, все равно помнил, что пришел сюда не за проповедью. Ригель плавно перемещался между рядами с деревянным ящичком в руках, собирая пожертвования. Слышались тихие шепотки, звон монет и шелест купюр, и сердце Абрахама вдруг начало прыгать где-то в районе горла — это тоже было что-то новенькое. Дойдя до него, Ригель едва заметно улыбнулся — видимо, узнал — и подставил ящик. Никогда еще он не опустошал почти весь свой кошелек с таким удовольствием.       Служба закончилась. Народ начал расходиться, но Абрахам остался. — Вы все-таки пришли, — помощник священника подошел к нему, наматывая на палец цепочку от креста. — Вы нашли утешение, которого искали? — Д-да… Почему-то он чувствовал себя смущенным подростком, не знающим, что сказать. — Что ж, я рад, — застегнув дешевенькое, но явно вычищенное пальто, Ригель подхватил огромную стопку книг, перевязанных бечевкой, но та вдруг лопнула, и книги выпали на пол с оглушительным грохотом. — Ой-ой! — сокрушенно воскликнул юноша, падая на колени. — Вот ведь… — Давайте я помогу! Это были не церковные книги. "Арифметика", "чтение для младших классов" — прочитал мужчина на обложках и, вручив их хозяину, не смог сдержать любопытства: — Простите за нескромный вопрос, но зачем вам учебники для детей? — Есть одна девочка в соседней деревне, — Ригель поставил книги на лавку. — Она заболела и не может посещать школу, поэтому я занимаюсь с ней по мере возможности, и эти учебники куплены для нее… — А где находится эта деревня? — Недалеко. Так, несколько километров пешком… — И вы пойдете с этими книгами по сугробам за несколько километров?! — Абрахам еле удержал на месте свою челюсть. — Простите, но вы либо святой, либо сумасшедший… Ригель тихо засмеялся в ответ. — Вообще-то, у меня несколько учеников, но книги потребовались только для этой девочки, — на лицо парня набежала тень. — Понимаете, ее семья очень бедна, и… Но ведь это мой долг — помогать страждущим, правда? — Я провожу вас. Ригель был очень удивлен. Отнекивался, отказывался, настаивал на обратном, но переубеждать Абрахама было бесполезно. Учебники были сложены в пакет, и он категорически отказался их отдавать.       Долгий путь начался. Они остановились ненадолго у аптеки — Ригель, зайдя в лавку, вернулся с полными руками каких-то склянок и бутылочек. — У Аннет тяжелая болезнь костей, — пояснил он, бодро идя впереди. — Ее семье не хватает денег на все нужные лекарства… Даже не разбираясь толком в медикаментах, мужчина понимал, что стоить такие препараты явно должны немало. И догадка его не подвела. — К сожалению, пожертвования не окупают всех расходов, так что иногда приходится докладывать из своего кармана, но разве мне много надо для жизни? А она такая славная девочка… — Могли бы сказать мне, — Абрахам поудобнее перехватил учебники, — я бы мог завалить эту Аннет лекарствами и не обеднел бы ничуть! Обернувшись, Ригель посмотрел на него с непонятной грустью в глазах и невесело усмехнулся. — О, вы так добры… Но не стоит, мистер Раиб, я и мой приход вполне могут справиться сами!       Молодой следователь чувствовал себя очень странно. При других обстоятельствах черта с два он бы согласился идти по морозу непонятно куда и к кому за километры, таща тяжеленные книги, но сегодня почему-то все было иначе. Ригель уверенно шел впереди, почти не сбавляя темпа, и что-то в нем было… заразительное. Этот парень явно был уверен в себе и в том, что делает, и эта уверенность невольно передавалась Абрахаму, заставляя забыть обо всем на свете, о том, что он не привык проходить больше ста метров без машины, о том, что он не привык заботиться о ком-то, кроме себя… Имело значение только то, что девочка Аннет с больными костями ждала своих учебников.

***

      Их встретил покосившийся деревянный дом и комната, пропахшая тяжелым духом лекарств. — Ригель! Смуглая девочка с двумя короткими черными хвостиками на голове попыталась сесть, но со стоном упала обратно на засаленные подушки. — Тише, тише, — пододвинув табуретку, Ригель присел рядом с ее постелью. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — Нормально… Конечно же, тут не было ничего нормального. Осунувшееся личико, на котором выделялись только огромные глаза, и синюшные руки со скрюченными пальцами, больше похожие на птичьи лапки — как можно в таком состоянии чувствовать себя нормально? — Мистер Раиб, наверное, вы можете идти… Аннет смотрела на него с легким испугом и недоумением. — У меня нет никаких срочных дел на сегодня, — ответил он, доставая из кармана так вовремя завалявшуюся там карамельку. — Будем знакомы, Аннет? При виде того, как загорелись глаза малышки от какой-то дешевой сладости, стало еще более не по себе. Ригель держал ее за руку, помогая сжимать ручку при письме. Они занимались, прижавшись друг другу — помощник священника сидел на табурете, держа учебник, а Аннет, положив голову ему на плечо, старательно выводила каракули в тетрадке, прислоненной к деревянной доске… Абрахам принимал в этом участие, задавая вопросы для проверки. А потом, когда весь нужный материал был пройден, Аннет попросила подать ей куклу, и Ригель опять помогал ей — на этот раз заплетать игрушке косички непослушными пальцами. Вышли из этого дома они через несколько часов. — Спасибо, что пошли со мной, — тихо сказал юноша, улыбнувшись. — Таким детям очень не хватает общения, ведь… — Тьфу! — раздался откуда-то такой громкий мужской голос, что они оба подпрыгнули от неожиданности. — Учебники притащил… Лучше бы пожрать принес! Зачем ей учиться, она ведь и так скоро подохнет!       В избе было настежь открыто одно окно. Абрахам почувствовал, как к горлу подкатил противный ком. Он уже развернулся, собираясь вернуться и разобраться с этим… существом, но Ригель дернул его за рукав. — Не надо, мистер Раиб… Пойдемте. Большая часть пути прошла в полной тишине. Мужчина не знал, что и сказать. Наконец, молчание нарушил сам Ригель, будто продолжая немой разговор. — Я делаю это не ради благодарности, — он подставил лицо морозному ветру и закрыл глаза. — Но иногда, понимаете… Быть может, эти мысли и не достойны божьего человека, иногда я думаю… Почему Господь порой забирает не тех, кого стоило бы? Тяжелый вопрос повис в воздухе. — Как там говорят? Пути Господни неисповедимы, — ответил Абрахам, впрочем, эти слова были, что мертвому припарка. — Бедное дитя… — Жить ей осталось максимум до весны. Он попытался смахнуть слезу незаметно, но Абрахам все равно это увидел. — И все, чего она хочет, так это дожить до нее, и поэтому я сделаю все, чтобы ее мечта исполнилась, и буду ходить в этот дом, и выслушивать все, что обо мне думают ее родители, и… Это было выше его сил. Ригель вскрикнул от неожиданности и дернулся в первую секунду, пытаясь вырваться — но потом сам обнял Абрахама в ответ. Их обдувал ледяной колючий ветер. Устоять на ногах было трудно — так кружилась голова от осознания того, что случилось. Так неожиданно, будто обухом по голове, и тоскливо, и безумно, и меньше всего Абрахам ожидал именно этого… Ведь именно в этот момент он ясно понял, что влюбился.