Your Big Damn Happy Ending

Солнечного света едва хватает, чтобы через лобовое стекло разглядеть, как Майкл садится на водительское место. Тревор вслед за ним тоже залезает в автомобиль. Майкл чувствует, как пальцы немного дрожат от возбуждения, но игнорирует это и разворачивает седан на дорогу, по которой приехал. Рука Тревора твёрдо ложится ему на бедро, и он на секунду закрывает глаза, прежде чем вспомнить, что в данный момент их лучше держать открытыми. Мужчина даже умудряется собрать остатки своей воли, чтобы неуверенно сосредоточиться на вождении в тот момент, когда Тревор начинает кончиками пальцев скользить вверх-вниз по ноге, и чувствует на себе его голодный взгляд. — Прекрати, — сдавленно говорит он, — я же пытаюсь вести машину. — Тогда езжай быстрее, — бормочет Тревор, сильнее впиваясь ногтями в бедро. — Бля… — ругается Майкл и вдавливает педаль газа в пол. Де Санта не уверен, что когда-либо прежде так быстро ездил по городу. Он не уверен, что кто-либо вообще так быстро ездил здесь. Но он уверен, что позади них разом остаются четыре машины, с дюжину пешеходов, которые теперь смогут дома поделиться чуть ли не предсмертным опытом, и один автобус, который от такого шока определённо пропустит несколько следующих остановок. И всё это для него не имеет значения. Они забираются на холм, но ворота открываются настолько медленно, что терпения едва ли хватает, и при первой же возможности он проскакивает сквозь них, резко затормозив перед входной дверью. Других автомобилей не видно. Слава Богу. Спотыкаясь, Майкл вылезает из машины и спешит к двери, делая всё возможное, чтобы зайти внутрь раньше Тревора и не пялиться на его спину в этом платье, потому что, если будет наоборот, то он вообще не уверен, что они доберутся до дома. Он возится с замком, пытаясь собраться с мыслями, когда чувствует, как Тревор близко подходит сзади, кладёт руки по обе стороны от него и горячо дышит в шею. В этот момент дверь, наконец-то, поддаётся, и Майкл почти падает внутрь, но рука, быстро хватающая его за плечо, не даёт ему сделать этого. — ЭЙ! — кричит Майкл, заходя в пустынный холл. — ЕСТЬ КТО ДОМА? А Тревор, воспользовавшись удобным положением, уже разворачивает его и прижимает спиной к двери. Ответа не последовало; слышно только их дыхание, прерывающее тишину, и это хорошо, потому что Тревор снова целует его. Отчётливое ощущение губ на его собственных выбивает воздух из лёгких, словно удар под дых. Его целуют так, будто на Земле больше не существует ничего более значимого, и это опьяняет Майкла сильнее, чем он был готов. Но мужчина отчаянно ныряет в это чувство с головой, не в силах остановиться. Тревор практически пригвождает его к двери, удерживая руками по обе стороны от его головы, и от этого подобия мягкой ловушки ощущения обостряются ещё больше. Руки Майкла отказываются его слушаться и творят что хотят, а именно — скользят по шее Тревора, большими пальцами очерчивая татуировку, и замирают только под нижней челюстью, как раз там, где бьётся пульс. Де Санта подаётся вперёд, прося большего, и ловит его рот под странным углом так, что ощущение щетины под губами отзывается внизу живота сильнее, чем должно бы. Филипс внезапно отступает, и Майклу еле удаётся сдержать протестующий стон. Но это не надолго, потому что Тревор бросает на него горящий взгляд, и вот его нога уже скользит прямо между ног Майкла, сильно и решительно надавливая на пах. Стон всё же вырывается из горла мужчины, в то время как его руки обхватывают бёдра Тревора под этим дурацким платьем и притягивают ближе. Тревор вполголоса ругается и смотрит вниз голодным взглядом, не переставая водить бедром по эрекции Майкла. Тот тоже опускает глаза и резко выдыхает: однозначно, платья совершенно не подходят для того, чтобы скрывать жёсткий стояк, и, боже, это только усугубляет всю их ситуацию. — Наверх, — голос Тревора настолько низкий и настолько близкий, что кажется, будто говорит он сам. — Чёрт, — выдыхает Майкл, с глухим стуком откидывая голову на дверь. Но уже в следующее мгновение его бёдра снова подаются вперёд, а зубами он бездумно прикусывает губы Тревора. — Мне плевать, где хочешь. — Наверх, — твёрдо повторяет Тревор, и до Майкла доходит, что это был не вопрос. Рука Филипса скользит по его спине, постепенно перемещаясь на зад, сжимает его и неожиданно подталкивает по направлению к лестнице. Де Санта спотыкается и ругается, потому что последнее, что он сейчас хочет, так это тащиться вверх по грёбанным ступенькам. Всё вокруг размыто как в тумане, звуки приглушённые, ноги словно ватные, а единственное, что он слышит — собственное дыхание и то, как бьётся пульс в ушах, но, блядь, нужно всё-таки заставить свои конечности карабкаться наверх. И только сейчас мужчина начинает осознавать, насколько долго у него не было секса, и он обещает себе не терять больше ни секунды, как бы сложно это ни было. Правда, в данный момент это приносит определённые неудобства. Да и Тревор ни черта не помогает, так как не убирает руки. Поднимаясь за ним по лестнице, Филипс хватает Майкла за рубашку и дёргает, и прежде чем оторванные пуговицы начинают прыгать по ступеням, он уже переключается на пряжку ремня, задевая пальцами член. Майкла всё это неимоверно отвлекает, поэтому каждые четыре шага он разворачивается, чтобы сказать Тревору об этом или сбросить с себя его руки, но обнаруживает, что каждый раз просто целует его снова, пытается подниматься спиной вперёд, спотыкается, хватается за перила, опять разворачивается, и всё повторяется по новой. К тому времени как они добираются до второго этажа и вваливаются в спальню, ремень и верхняя пуговица брюк Майкла уже расстёгнуты, а сверху на нём остаётся только футболка. Каким-то образом ему удаётся скинуть обувь, и, оставшись в носках, он чуть не падает, поскальзываясь на полу, но Тревор едва ли это замечает и просто сильно толкает его назад. Майкл возмущённо вскрикивает, приземляясь на кровать и стараясь не разбить голову об изголовье. — Эй! Осторожней! — рычит он, заливаясь краской, смотря на то, как Тревор пытается разуться с такой скоростью, будто его ботинки резко воспламенились, и понимая, что сейчас ему открывается действительно хорошая возможность, чтобы полностью оценить весь наряд. Это нелепо. Просто абсурдно. Так не должно быть. Ни через миллионы лет, ни на каких-либо других планетах он не должен выглядеть так невероятно сексуально в этом. Его вид абсолютно не вписывается в стандартное уравнение. Но ведь это же Тревор, не так ли? Он общий знаменатель всего этого. Он, и его полный похуизм на всё остальное. И всё вместе это просто невероятно собирается, объединяется воедино и заставляет Майкла тупо смотреть на грудь Тревора, напрягающуюся под тканью, на его руки, прекрасно смотрящиеся под лямками, на само платье, которое так плотно обтягивает его талию и бёдра и, несомненно, топорщится в районе паха.  — Чёрт, позволь заметить, ты выглядишь ахуенно, — не сдерживает смешка Майкл. Тревор, сбросив ботинок, уже было потянулся к молнии на спине, но замер, услышав его слова: — Неужели? Майкл встречается с ним взглядом: — Да, — голос очень хриплый, и не думая о том, что делает, он проводит вниз рукой по своему животу, скользя под брюки, и обхватывает себя поверх боксёров, сильно выдыхая при этом. Глаза Тревора шокировано расширяются при виде такого, и в них мелькает голодное предвкушение, но сам он выглядит так, будто не может решить, что же ему делать дальше. Майкл криво улыбается — приятно удивить его. Намного приятнее, чем должно бы. Он бессовестно толкается в свою ладонь, а другую руку кладёт за голову и продолжает изучающе смотреть на Тревора: на его ноги, скрывающиеся под платьем, на его бёдра, обтянутые тканью, на напряжённые мышцы его рук и шеи, плавно переходящие на спину и, чёрт… как он мог не замечать всего этого раньше? И сколько же времени он потратил впустую? Майкл запускает руку уже под бельё, отчего футболка на животе немного задирается, и несколько раз проводит ладонью по своему члену, прикусывая при этом губу и подаваясь бёдрами навстречу. Вот теперь Тревор точно не выдерживает: он делает два шага и с размаху садится прямо на колени Майкла, руками пытаясь стянуть футболку с его плеч. Де Санта прекращает своё занятие и сам начинает снимать рубашку через голову, когда чувствует, что Филипс хватается за его брюки и сильно тянет вниз. Так сильно, что заодно вместе с ними он наполовину стягивает и трусы с правого бедра. И, наконец, избавившись от футболки, мужчина сразу чувствует губы Тревора прямо у основания своей шеи. Ощущение кожи на коже внезапно ошеломляет его: зубы и язык бесстыдно дразнят, бёдра крепко сжимают его по бокам, вес тела наваливается ему на грудь. Майкл тянется рукой к члену, но Тревор не позволяет, сильнее придавливая его к кровати, и лишь убедившись, что тот не может дотянуться, начинает прокладывать дорожку из поцелуев по его груди. — Боже, — шепчет Майкл, — невероятно! — и накрывает своей ладонью стояк Тревора. Тот рвано выдыхает и рычит, резко толкаясь в руку Майкла с каким-то остервенелым чувством. Майкл пользуется возможностью и отталкивает его немного назад. Тревор беспрекословно сдаётся, потому что единственное, на что он сейчас способен — это просто тереться о ладонь Майкла и что-то шептать ему в шею. Второй рукой Де Санта обхватывает его за ягодицы, немного притягивая к себе и, в итоге, устраивая их бёдра так, как они и должны быть. Тревор практически ложится на него, одной рукой обхватывая за плечи, а второй зарываясь в его волосы, эгоистично скользя членом между их телами. И Майкл, как в тумане, понимает, что от накрывших его чувств сам сильно кусает Тревора за плечо. Тот в ответ шипит и тянет его за волосы, что в свою очередь делает попытки избавить Филипса от платья очень проблематичными. Рука Майкла неуклюже перемещается на спину Тревора, нашаривает молнию и дёргает её то вниз, то вверх в надежде расстегнуть, что оказывается не так просто, как он думал. В конечном итоге, ему кажется, что он разрывает её, но вряд ли Тревор вообще замечает это, потому что он обхватывает голову Майкла ладонями, слегка наклоняет и снова целует его так сильно и глубоко, что это отзывается вспышкой жара у Майкла в животе, а член при этом опасно дёргается. — Чёрт, — он откидывает голову с трудом дыша, — чёрт, Ти, я… что ты хочешь? Тревор смотрит на него сверху вниз, взгляд тяжёлый, а рот всё ещё приоткрыт. Он жадно скользит рукой по животу Майкла, пробирается под его боксёры и сжимает орган. — Давай, — стонет Майкл, откидываясь назад. — Чёрт возьми, — его глаза широко распахиваются, когда Тревор несколько раз проводит рукой по его члену. — Я сказал давай! — Презервативы, — бормочет Тревор. Майкл едва ли его слышит и только издаёт почти унизительный всхлип, потому что хватка становится ещё сильнее. Внезапно Тревор другой ладонью осторожно бьёт его по лицу: — Эй! Глаза Майкла открываются. Тревор смотрит на него, ладонь всё ещё лежит на щеке, но большой палец перемещается на нижнюю губу, а Майкл не сдерживается, облизывает его и видит, как Тревор с трудом сглатывает. — Где у тебя долбанные презервативы? — шипит он. Майкл косится на прикроватную тумбочку. Филипс прослеживает за его взглядом, отнимает руку от щеки и слезает с него, открывает ящик и шарит внутри. Майкл уже почти поворачивается к нему, неожиданно, ощущая странный холод и одиночество, когда один из презервативов приземляется ему прямо на живот, и он сразу понимает, что это значит. Мужчина садится, лихорадочно скидывая трусы с ног, и раскатывает резинку по члену. Он едва успевает, прежде чем Тревор, уже без одежды, опрокидывает его на спину, снова усаживаясь на бёдра и обхватывая его рукой, правда, на этот раз его ладонь более скользкая, чем раньше. Майкл громко стонет, запрокидывает голову, утонув в ощущениях, и не может сдержаться, когда имя Тревора слетает с губ. Но, господи, как же всё это медленно! Тревор резко выдыхает, убирает руку и немного сдвигается, усаживаясь поудобнее. Де Санта стонет, стараясь сконцентрироваться и вернуть себе ясность ума, когда, наконец, понимает, что ему тоже следовало бы хоть что-то делать. — Эй, — он с трудом может говорить, — что… что я должен… боже, Тревор… А Тревор хватает его за запястья, заводит их ему за голову и смотрит в глаза. Майкл, не сопротивляясь, смотрит в ответ и замечает что-то странное в его взгляде, видит некую внутреннюю борьбу. Там одновременно можно прочесть растерянность и ярость, голод и ужас, и это отзывается в груди Майкла каким-то щемящим чувством, которое затмевает всё остальное. — Пообещай мне, ты, ублюдок, — шепчет Тревор, сильнее сжимая пальцы. — Ты должен пообещать мне. — Что пообещать? — взгляд Де Санты становится вопросительным. Кадык Тревора нервно дёргается, когда он проглатывает ком в горле, а голос ломается: — Что ты останешься. Пообещай мне, что ты останешься. Навсегда. От этих слов чувство в груди Майкла становится невыносимым, поэтому мужчина вырывается из хватки Филипса, сильно обхватывает его лицо ладонями и смотрит ему прямо в глаза: — Обещаю. Я обещаю. Он не может точно определить, кто из них подался навстречу первым, но как только он произносит эти слова, губы Тревора тут же оказываются на его собственных. Этот поцелуй медленнее, чем предыдущие. Он неспешный и тягучий. И кажется, что чувство, сидящее у него в груди, будто перетекает в рот, а он оттуда уже языком передаёт его Тревору с какой-то яростной потребностью, о которой он раньше даже и не подозревал. Майкл сильнее сжимает ладонями его лицо, а кончиками пальцев погружается в волосы, и лишь успевает заметить, что рука Тревора возвращается к его члену, когда тот немного приподнимается и насаживается на него.  — Бля… — со свистом выдыхает Майкл, откидываясь назад. И это хорошо, потому что когда Тревор продолжает медленно опускаться, постепенно расслабляясь, разум Майкла полностью отключается, оставляя лишь белый экран, и единственное, что он может — это отчаянно хвататься за одеяло. Тревор прерывисто стонет и переносит свой вес на колени, продолжая опускаться. Майкл хватает его за бёдра и сжимает, наверное, слишком сильно, но ничего не может с этим поделать. И вот, наконец, когда Филипс садится до конца, погружаясь настолько глубоко, насколько это возможно, Майкл чувствует, как дрожат колени, обхватывающие его по бокам. Де Санта пытается сконцентрироваться, пытается выровнять дыхание, пытается заставить своё тело сделать что угодно, лишь бы не взорваться прямо сейчас. Борясь с напряжением, он глубоко вдыхает через нос, но выдох всё равно получается рваным. Мышцы Тревора тепло сжимаются вокруг члена Майкла, а дыхание его такое же неровное, видимо, тоже пытается справиться с напряжением. Вот только у него это получается лучше, потому что Майкл оказывается совершенно не готов, когда Тревор приподнимается и снова насаживается на него. — Да… — выдыхает он, сжимая пальцами бёдра Тревора, и ловит на себе его взгляд, жадный и тяжёлый. Тревор в ответ облизывает губы, а потом ещё раз повторяет своё движение. И ещё. Из горла Майкла вырывается прерывистый стон. Боже, это будет быстро. Очень быстро. И всё, что он может сделать — лишь позволить этому случиться. — Чёрт, Ти, — произносит мужчина через стиснутые зубы. Тревор рычит, потянувшись рукой к собственному паху, но Де Санта опережает его. Хоть что-то он должен сделать сам, пусть его даже и убьют за это. Поэтому он сжимает кулак и начинает медленно надрачивать ему. Филипс на мгновение сбивается, но быстро осваивается и продолжает, даже наращивая темп, от чего Майклу остаётся лишь удерживать хватку, стонать сквозь зубы и прилагать все усилия, чтобы не кончить раньше времени. Но он чувствует, что долго не продержится, потому что волны удовольствия накатывают на него одна за другой, всё быстрее приближая к финалу. — Бля… Майки, да, — шепчет Тревор, когда глаза его широко открываются, а из груди вырывается глубокий стон, и он кончает в руку Майкла и на его живот. Де Санта откидывает голову назад и продолжает вбиваться в него, ощущая россыпь электрических импульсов по всему телу от предвкушаемого оргазма. Немного отдышавшись, Тревор начинает подаваться навстречу и делает всё возможное, чтобы помочь ему. Через несколько отрывистых толчков Майкл не выдерживает и взрывается, крепко стиснув руками бёдра Тревора и что-то шепча. Тревор заваливается на него, как рушащееся здание, но тут же скатывается и перебирается на другую сторону кровати, утыкаясь носом в шею Майкла и крепко обнимая его рукой. Де Санта же смотрит в потолок и пытается вспомнить, как снова вернуться к реальности. А может, и не обязательно? Зачем это нужно, когда у него есть нечто подобное? Мужчина делает глубокий вдох, а когда выдыхает, чувствует, как вместе с воздухом выходят и тысячи мыслей, постоянно сидевших у него в голове. Он практически видит их, будто полоски бумаги, трепещущие на ветру. Его разум абсолютно пуст, и он ждёт, когда же привычные чувства вины, стыда или страха заполнят каждый его уголок. Но этого не происходит. Вместо них там появляется ощущение чего-то тёплого и потрясающе простого. Чего-то, чему он никак не может подобрать названия. Чего-то, о чём ему не нужно переживать, что оно исчезнет. И где-то на задворках разума он смутно осознаёт, что на нём всё ещё надеты носки. За-е-бись. Майкл кладет руку на плечо Тревора, слегка проводя по нему пальцами, а потом чуть наклоняет голову и целует того в лоб. Тревор перекатывается на спину и небрежно спрашивает: — Итак? — Итак? — Как долго нам ждать, прежде чем мы повторим? — начинает улыбаться Тревор. Майкл смеётся и проводит рукой по волосам. — Иди нахрен, я не знаю. Но дольше, чем хотелось бы, — мужчина снова переводит взгляд на потолок, а затем переворачивается на живот. — Хочешь пиццу? — Пиццу? — усмехается Филипс. — Ну да, — пожимает плечами Майкл. — Я голодный. Тревор приподнимается на локте и смотрит ему прямо в глаза: — Знаешь, а для обладателя такой толстой задницы ты достаточно хорош. В ответ на это в лицо Тревору со всего размаху прилетает подушка.