Colors

=в предыдущей серии=

— Я не буду навязываться, — говорит он сам себе, тихо, но решительно. А в следующую минуту уже хватает полотенце и идёт в душ. Как это ни странно Верховный Маг Бруклина живет на Лав Лейн.

***

Алек, кажется, никогда так быстро не собирался. Даже перед миссиями. Сейчас он торопливо принимает душ, наскоро вытирается и на всё ещё влажное тело натягивает одежду. «Волосы», — взгляд цепляется за взъерошенные полотенцем пряди, — «по дороге высохнут», — отмахивается лучник. И уже когда берётся за ручку двери, чувствует сильный толчок на себя. — Джейс! — только парабатай заходит к нему в комнату без стука. — Я стучал! — охотник тут же отдёргивает руки от двери. — Это вряд ли, — хмурится Лайтвуд, — В любом случае, мне нужно идти. Ты что-то хотел? — Ты не получил оповещение? — А. Это, — Алек проверяет карманы, но они пусты, — наверное, оставил телефон в зале. — У нас задание, — оглядев лучника цепким взглядом своих разноцветных глаз, Джейс, не задумываясь, спрашивает: — А ты куда собрался? — качнув головой, Александр убирает листок с адресом мага в карман джинс. — Знаешь, это не важно. Лучше расскажи, что случилось. — Хмуро кивнув, Эрондейл уходит к оружейной. Не оглядываясь. Зная, что парабатай идёт следом.

***

«Сегодня я не в Пандемониуме. Развлекайся. Клуб в твоем распоряжении. — М.Б.» Уже отправив сообщение Дот, он вспоминает, что в СМС не нужно подписываться. Что все эти новомодные штуки определяют номера, и подруга и так узнает, кто ей это написал. «Рассеянный сегодня», — с раздражением понимает маг, — «Варить зелья лучше завтра. Или на следующей неделе?» — лениво растянувшись на софе, думает бессмертный. — Весь день сегодня насмарку, — говорить с Председателем Мяо, как с кем-то из друзей, так привычно. Он всегда внимательно выслушает. Правда не ответит ничего, но у каждого есть свои недостатки. — Надо и спокойные дни устраивать, не так ли? — Бейн смотрит на Мяо, лежащего рядом. Магнусу не нравится, как смотрит на него кот. Прямо, как Дот, если бы она была здесь. Этот взгляд с прищуром как будто говорит: что за бред ты несёшь? Из этого замкнутого шизофренического круга мыслей его вырывает звонок смартфона. «Дот», — закатив глаза, Магнус принимает вызов, но прежде чем он успевает сказать хоть что-то, в трубке раздаются всхлипы вперемежку с рыданиями. — Доротея! Что с тобой? — резко, даже грубо звучит голос Бейна, но в ответ снова только всхлипы и слёзы, — Где ты? — Это Катарина. Магнус. Они… Кто-то распял Дот. — Кто? — резко выдыхает бессмертный, но не дожидается ответа, — Где вы? — В квартале от клуба, — как только маг слышит адрес, он открывает портал, — Мы договорились встретиться с ней и… — последнее что он слышит, прежде чем сигнал пропадет.

***

— Итак, — сглатывает Алек, увидев место преступления. Молодая девушка, маг, распята в лучших традициях римской казни. Только без креста. Её пригвоздили в десятке метров над землей, к стене многоэтажного дома, и Лайтвуду сложно прикинуть сколько понадобилось сил, для того, чтобы загнать гвозди так глубоко в кирпичи. — Я гляну поближе, — заметив пожарную лестницу и не дожидаясь ответа, Джейс уже бежит к ней. Алек же не хочет смотреть ближе. Ему достаточно и тех струек крови, что бегут по кирпичной кладке. Красное на красном. Только оттенки разные. И почему этот цвет преследует его. Александр не хочет смотреть близко, но приходится активировать руну зрения. Смуглая кожа испещрена порезами, которые складываются в вездесущую ангельскую руну. Лайтвуд отводит взгляд — когда об этом узнает… — Магнус! — крик девушки-свидетельницы разрывает напряжённую тишину. Лучник прослеживает её движение. И натыкается взглядом на Верховного Мага Бруклина, пытающегося успокоить девушку. Бейн пытается сориентироваться, понять к кому идти, на кого орать, от кого требовать. Но перед глазами извечным кровавым стоит картинка хрупкого тела, израненного, искалеченного, уничтоженного. Сломанные запястья, щиколотки. Синяки по всему телу темнеют каким-то замысловатым узором. Или их он уже надумал. Перед глазами темнеет. Такое бывает, когда больно, когда стресс. Надо сконцентрироваться на ощущениях. На том, как Катарина судорожно обнимает его. И плачет. Магнус тоже заплакал бы, но нет. Надо сосредоточится. На дыхании подруги в плечо. На своем сбившемся. Картинка постепенно возвращается. Наплывами, то тускнея, то становясь ярче. Но он уже может разглядеть, где стоят сумеречные охотники, куда нужно идти. — Кто она? — Александру хочется верить, что в его голосе не скользит никаких чувств. Ведь всё, что на него обрушивается дальше, этот шквал боли, когда Бейн видит подругу пригвождённую к зданию, нефилим надеется, что не подал и вида. — Катарина Лосс. Маг. Метка: синий цвет кожи, который она скрывает с помощью гламура. — Иззи просматривает свои же записи, — Работает в госпитале в Рио. В Нью-Йорке всего пару дней. Приехала навестить друзей. Все разрешения конклава получены. Вообще-то в голове Алека ещё миллион вопросов: Кто она Бейну? Как давно они знакомы? Как долго она помогала в его реабилитации? И ещё. И ещё. Но приходится задвинуть их как можно дальше. — Кто здесь главный? — Магнус не сразу замечает, что обращаться к соулмейту и делать вид, что не знает его, почему-то очень тяжело. Может быть потому, что маг видит в синих, по словам Доротеи, глазах еле скрываемую боль, отражение своих же эмоций на таком юном лице. — Я — Александр Лайтвуд. Это моя сестра — Изабель. Джейс Эрондейл, — короткий кивок куда-то вверх и, чтобы разглядеть охотника, замершего на пожарной лестнице, Магнусу приходится приложить усилия, — он главный. — Это сделал кто-то очень больной, — кричит Джейс, и лучник готов провалиться сквозь землю, — они нарисовали ей крылья ангела. Её же собственной кровью, судя по всему. — Это сделал кто-то из ваших, — буквально выплевывает Бейн, — и я требую… — Расследование уже началось, Вам не нужно ничего требовать, — Алек старается говорить как можно сдержаннее. — Кроме справедливого наказания, когда вы узнаете, кто это сделал, — парирует бессмертный. — Закон суров… — начинает было Иззи. — Не корми меня этим, детка. Я требую выдачи преступника магам, как только вы найдете виновного. Если же вы не справитесь с этим, маги откроют охоту. — Почему Вы решили, что это кто-то из сумеречных охотников? — хмурится лучник, — выглядит, как банальная подстава. Попытка спровоцировать Ваши действия. — Почему я так решил, Александр? — горько усмехается маг, крепче обнимая Катарину, — Потому что знаю, на что способны нефилимы. И он отворачивается, заканчивая разговор. Давая понять, что не хочет больше ничего слышать. И Алек знает, почему тот думает именно так. Но упрямый нефилим кажется игнорирует это: — Нам нужно поговорить с Вашей подругой Катариной Лосс. — Магнус молчит, сконцентрировавшись, он делает несколько пассов, движения пальцами сменяют одно, другое и вот с кончиков срываются тёмно-синие искры, а тело убитой осторожно парит, опускаясь на асфальт. — Мы должны… — Лайтвуд не хочет говорить, но протоколы, засевшие в подкорку, заставляют его губы шевелится. — Я знаю правила, — голос Бейна глухой, как будто задавленный, — заберите её. Я пришлю наблюдателя с нашей стороны в ближайший час. А разговоры. Разговоры мы оставим до завтра. — он разворачивается и уходит, придерживая Лосс, за всё ещё дрожащие плечи. — Магнус! — Алек не узнает свой же собственный голос, только ловит эхо удивления от мага, когда тот всё-таки оборачивается, и их взгляды встречаются, — я соболезную. Короткий кивок, и Верховный Маг Бруклина исчезает в портале. — Ты их отпустил? — деловито уточняет Джейс, вытирая с рук ржавчину об свои чёрные штаны. — Она ничего не видела, только нашла тело, — хмурится Изабель. — И что? — Об этом её можно расспросить завтра. — категоричная уверенность парабатая удивляет Эрондейла, — ладно. Давайте займёмся делом.

***

Катарина успокаивается не сразу. Никак не помогает её многолетняя работа в госпиталях или весь её многовековой опыт. Бессмертная цепляется за Бейна, не отпускает его и на секунду, даже за тем, чтобы выйти в соседнюю комнату, где у Магнуса хранятся зелья. Поэтому успокоительное приходится призвать магией. Колдун не любит так делать, зелья нестабильны, особенно когда с ними творят заклятья, но приходится положиться на своё чутье и влить в подругу лекарство. Перед глазами темнеет. Опять. И Магнусу это совершенно не нравится. Не тогда, когда его народу угрожает опасность. Не тогда, когда он готов поднять восстание против гнета нефилимов. — Магс. — всхлипывания становятся тише, дыхание успокаивается, — что мы…? — Нам обоим нужно поспать, дорогая. А уже завтра мы будем думать, что делать. Не сейчас. Не сейчас. — Катарина кивает. Он чувствует это и, сглотнув, просто ведёт её в спальню. Маг знает свою квартиру. Знает настолько, чтобы пройти по ней и не дать понять подруге, что, кажется, он снова потерял зрение.

***

Охотники возвращаются в Институт под утро, и Алек благодарит Ангела за то, что не занимается вскрытием. Для этого у Нью-Йоркского Института есть патологоанатомы. «В городе поменьше это, возможно, пришлось бы делать самому», — хмуро замечает он, стягивая с себя одежду. Перед глазами и так стоит эта картинка ещё тёплого тела на холодной стене. И всё вокруг такое. Как гранат. Лайтвуд хмурится, трёт веки пальцами, не понимая, почему его вообще преследует всё это. Не первое ведь расследование, кажется, что они видели смерти и похуже. Примитивный, разодранный на куски оборотнем, например. Даже Джейсу тогда стало не по себе. А тут. Он чувствует себя измотанным, и руны не помогают, голова тяжелая, а к рукам будто привязали гири, впрочем, как и к ногам. «Может это ощущения Бейна», — думает лучник прежде, чем рухнуть на кровать и забыться сном.

***

Алек даже не сразу понимает, что ему что-то снится. Темнота перед глазами становится немного другой, разве что. Но какой он не понимает, пока не слышит приближающиеся голоса: — Думаешь, дело в этом? — тот, кого Магнус называет Рагнором, входит в комнату. — Какое дело? — Бейн хрипит, будто молчал даже не часами, днями, и его связки превратились в несмазанный, заржавевший механизм часов. — Магия. Почему ты не можешь колдовать, — кто-то садится рядом, сладкий запах щекочет ноздри, «Катарина». — И почему же? — Все силы уходят на восстановление организма. Когда мы справимся с переломами, — тяжёлый вздох, — она вернётся. И… — И я смогу хотя бы призвать флакончик обезболивающего без вашей помощи, — губы кривятся в подобии улыбки, болезненной такой. — Не смей призывать зелья! — строго, — Когда-нибудь одно взорвётся прямо у тебя во рту и будешь знать, — Лосс качает головой, — я не это хотела сказать! — А что? — Я нашла кое-кого, кто сможет обучить тебя магическому зрению. — Как это? — Смотри, не один я не знаю! — судя по голосу Фелл довольно ухмыляется. — Тогда вам повезло, что знаю я, — парирует бессмертная, — замена твоим глазам. Артефакт и заклинание дадут тебе возможность видеть. Не то же самое, что обычное зрение, да и сил на его поддержание уходит много… — Я понял, — хмуро кивает Бейн. — Ты не рад? — Рагнор явно удивлен. — Мне нужно вылечиться. Дождаться, пока магия вернётся, и только тогда «начать обучение магическому зрению», которое тоже займёт достаточно времени, я ничего не перепутал? — Нет, — робко кивает Кэт. — Ну так и чего мне радоваться сейчас? — Просто… — ещё тише. — Просто костыль для лишённого ноги! — грубо. — Появилась возможность! — Фелл будто одёргивает его, — Её не было бы, если бы твоя подруга не старалась для тебя, так что не будь куском дерьма, Магс! И просто скажи спасибо! В комнате становится тихо. Так, что слышно, как на улице ветер шевелит ветви деревьев. Так, что слышно, как напряженно переглядываются друзья. — Да, прости, Кэт, — вздохнув, кивает Магнус, — Спасибо. — Ничего. Тебе просто надо отдохнуть и… — Уилл? — Бейн сам не знает зачем спрашивает. Нефилима он не слышал уже давно. Но кажется только Алек знает, что чувствует маг. — Он не приходил. Но если бы ты позволил, — Катарина, кажется, снова начинает уже забытый разговор, — Выздоровление бы ускорилось… — Нет. Не сейчас, когда он уже ушёл. — Магнус старается не думать о соулмейте. Пытается отстраниться от той безграничной тоски, что чувствует на том конце связи. Возможно, Лайтвуд научится так же, просто чувствуя как это делает Бейн.

***

Катарина осторожно, стараясь не причинить неудобство, снимает повязки, призванные восстановить кровоток в онемевших пальцах Магнуса. Алек узнает, что это именно она, из-за мягких, но уверенных прикосновений медсестры. — Как думаешь, охотники заметят, что с ним что-то не так? — чем дольше он наедине с собой, тем больше Бейн думает о соулмейте, Лайтвуд это чувствует. Знает, хоть и очевидно, что его снова швырнуло в другое событие. — А что с Уиллом? — женщина упрямо называет нефилима по имени, в то время, как друг предпочитает местоимения, будто имя может причинить ему боль. И действительно он почти незаметно морщится. Бессмертный вообще стал мастером в сокрытии эмоций, но лучник чувствует каждую из них, как свою, и никогда ещё это не было так мучительно. — Я боюсь за него. — Скажи ему об этом. — Нет. — Упрямец. — Искусительница. Тишина. Молчание. Слышно только как Катарина смачивает губку. Чувствуется прохлада воды, когда она стирает остатки мази с искалеченных пальцев. — У него депрессия, — очень тихо продолжает Бейн через какое-то время. «Когда думает, что готов», — знает Алек. — Я чувствую это каждую секунду. Будто и нет ничего хорошего в его жизни больше. — Может, это не его чувства, а твои? — осторожно замечает Кэт. — Может быть.

***

Это так странно чувствовать, что просыпаешься во сне. Просыпаешься от удушья, веревкой стягивающего шею. От того, что чувствуешь жёсткие волокна на коже. От непонятной волны облегчения, разлившегося по всему телу. Паника бьёт по нервам. Алек хочет сорвать петлю. Хочет освободиться. Хочет скрести пальцами по шее, но он не в своём теле. Он снова ничем не управляет. Просто наблюдатель. Магнус догадывается, что происходит. Он задыхается, но пытается позвать кого-нибудь. Вместо имён друзей с его губ срывается хриплое «Уилл», и сердце рвёт на куски отчаяние. — Магнус, что такое? — Рагнор, — понимая, что ещё не поздно, что с помощью портала у Института можно оказаться в считанные секунды, а значит ещё есть время спасти его родного мальчика, — это Уилл. Он в Институте. — говорить приходится короткими фразами, дыхания хватает только на них. Сам факт того, что он кое-как может дышать пугает до смерти, — С ним что-то не так. Спаси его. Прошу. Матерясь на неизвестных Лайтвуду языках, Фелл, не тратя времени на переодевания, сразу открывает портал и уходит. И его обхватывает тишина, паника затягивает в бездну темноты, более чёрной, чем слепота. Алек не понимает, то ли маг быстро возвращается. То ли его снова перекидывает в следующее воспоминание. Чувствует только, как Магнус тонет в смирении. Как веки жжёт от невозможности плакать, а горло першит от многочасовых рыданий. — Рагнор, что… — тревожный голос Лосс слышится словно через толщу воды. У Бейна раскалывается голова, замечает Лайтвуд: — не молчи! — эти слова раздражают воспалённые связки, и маг морщится. — Магс, прости… — Нет, — негодование, горе, магия. Они сливаются воедино в этом тихом слове. Волна силы, она покидает его тело, разлетаясь по дому и, судя по звуку, рушит мебель. Кто-то из магов врезается в стену. Но нефилим не узнает, кто. Магнус падает на кровать без сознания. Александр просыпается.

***

— Магнус! Ну проснись же! Давай! — Катарина, не сдерживая сил, трясёт мага, и тот открывает глаза. «Всё ещё ничего», — с горечью понимает Бейн: — Что? Что случилось? — Ты кричал, — сглотнув, бессмертная садится на кровать, — тебе снился кошмар про… — Не надо о нём, ладно? — слишком много неприятных, лезущих в душу разговоров в последнее время, Магнус морщится. — Как ты? — Голова раскалывается, — прикрыв рукой глаза, бессмертный всё-таки признается, — кажется я снова ослеп. — Ох, дорогой, — тёплые, тонкие пальцы накрывают его собственные и тянут от лица, — посмотри на меня… — Я не твой пациент! — строго. — Но я могу тебе помочь, давай, — Магнус послушно размыкает веки, оказывается, он уже привык видеть мир в красном. Оказывается, это лучше, чем не видеть его вообще, — на стрессе такое бывает. Я дам тебе восстанавливающее и снотворное зелье. Тебе нужно отдохнуть. — Нет, — категорично, словно отрезав, заявляет маг, — только восстанавливающее. Оно есть в кладовой. Справа от двери. — ему остаётся только догадываться, что подруга кивает. Она уходит. Возвращается через несколько минут, осторожно вложив в сжатые пальцы склянку: — выпей. Ей кажется, что Бейн сейчас отпустит ещё какой-нибудь едкий комментарий, уже даже открывает рот, но кто-то нажимает на дверной звонок. — Ты ждёшь кого-то? — напряжённо спрашивает подруга. — Вряд ли убийцы заявятся посреди дня, — пожав плечами. — Тогда я открою. — Будь осторожна, — словно напоминает Бейн. — Как всегда. Магнус напряжённо прислушивается. Сначала к удаляющимся шагам, потом к звуку открывающейся двери. Тихий диалог, на грани слуха. Он слышит только то, что Катарина разговаривает с мужчиной, а потом впускает его, защёлкивая замок. — Дорогой, к тебе тут пришёл… — маг понимает, кто пришел. Он чувствует это, то как их души взаимно тянутся за поддержкой. То, как они нужны друг другу. — Здравствуй, Александр. Не помню, чтобы приглашал тебя, — он старается сказать это как можно холоднее. — Заткнись, — сквозь слёзы, глухо вылетает из лёгких Лайтвуда, и он сгребает бессмертного в охапку, обнимает, — я знаю всё, что ты хочешь сказать. Мне плевать. Катарина лишается дара речи. Кажется, она впервые за последние лет шестьдесят видит, чтобы друг соглашался настолько покорно.