Colors

Магнус не помнит как заснул. Совершенно. Будто кто-то стёр ему память, или он очень сильно напился. Забыл. Начисто. Правда, он понял это, только когда проснулся. Возможно, от этой мысли бессмертный и приходит в себя. Ощущение такое, будто он вновь в Аликанте почти сотню лет назад. Будто он в любой момент может встать, раздвинуть шторы и подставить лицо утренним лучам, таким тёплым, какие бывают только в Идрисе. А если обернётся, увидит Уилла, как всегда запутавшегося в простынях, так что, если вдруг придётся резко встать - обязательно упадёт, даром, что сумеречный охотник. Губы растягиваются в нежной улыбке, но резкий запах трав не позволяет бессмертному углубится в эти фантазии. На глазах повязка, это она пахнет одной из восстановительной настоек Катарины. За окном уже привычный Нью-Йоркский шум, который ни с каким другим не перепутать. А под щекой мягко так поднимается и опускается грудь незнакомца. Желание придвинуться ближе, обнять крепче испаряется. Его соулмэйт. С этим фактом пора смириться. Особенно с учётом того, что глупый нефилим отказывается отступать. Или держаться на расстоянии. Хоть на каком-то приличном расстоянии. И, кажется, у него нет выбора. Ему придётся узнать этого парня. Даже если он не захочет. — Тебе пора, — откатившись от парня, благо размеры кровати позволяют такой маневр, маг будит Алека. Он срывает повязку и, не задумываясь, отправляет её на пол, не собираясь попадать на тумбочку. — И даже кофе не предложишь? — с усмешкой тянет лучник и садится на кровати. Зевает, так по-мужски, прикрыв рот кулаком, и пристально смотрит на почему-то вновь напряженного мага. Хотя он так умиротворенно спал и совсем без кошмаров, — всё ещё не видишь? — Это вряд ли… — хмурится Бейн и смотрит перед собой, — кофе, в смысле. Могу наколдовать, но он у меня тиной отдаёт, из-за магии, наверное… — улыбается, будто что-то припомнив, и через секунду Алек понимает, почему: — Уилл всегда шутил, что это потому что моя магия синяя, как море, — Магнус сам не знает, зачем это говорит. Одёргивает себя. Закусывает губу. Лишь бы не ляпнуть что-нибудь ещё. А нефилиму нравится. Нравится эта улыбка мелькнувшая на очерченных губах. Нравится такая неожиданная откровенность мага. — Расскажи, — тихо просит он. И сомневается, что услышит хоть что-то в ответ. Так же, как Бейн сомневается, что хоть что-то ответит: — как много ты видел? — всё-таки выдает он. — Слишком, — еле слышный выдох. И маг чувствует, что Александр не был готов к тому, что увидел. К тому, что почувствовал, — Уилльям. Я чувствовал, как он задыхается, так, будто задыхался сам. — Уилл. Мой мальчик, — маг резко, словно обжёгшись о его пальцы, убирает свою руку и вот тут Алек думает, что всё. Теперь Магнус его точно выгонит. Но тот продолжает говорить: — Глава Института не пустил Рагнора на порог. Тот кричал, убеждал, что их же сумеречного охотника нужно спасать. Но Директор Института не прислушался. Сказал, что не настал ещё тот день, когда он доверится нежити. Уилла нашли повесившимся у себя в комнате. Только к вечеру, когда он не явился на летучку перед очередным заданием. — Голос Магнуса не дрожит. Как будто он рассказывает о каком-то фильме. И нефилим уже не желает слышать о том, почему Рагнору не удалось спасти мейта бессмертного. Ему хочется подскочить. Наорать на мага, за то, что он опять старается скрыть свои эмоции. За то, что опять забыл, что с Алеком такое не пройдёт. Но та боль, что он чувствует за этим пустым, безэмоциональным рассказом заставляет сердце сжиматься. Заставляет процедить сквозь зубы хриплое: «Хватит». «Неужели ЭТО для охотника слишком?» — удивляется Бейн и поворачивает голову к Лайтвуду. Как будто может посмотреть. Увидеть, как слёзы текут по острым скулам. Слишком для сумеречного охотника? Они с демонами начинают сражаться во сколько? Лет в тринадцать? И вдруг такое… К двадцати одному они обычно считают себя теми, кто видел всё в этом мире. И тут такой шок. Магнус удивлён. Такая открытость. Такая искренность. С чего вдруг? Он не хочет задумываться над этим. Он не хочет рассказывать ничего. Вообще. Но, этот лепечущий оправдания Александр, будто не оставляет выбора: — Я не мог отключиться от этого. Я…Я не хотел чувствовать всё это, но не смог отстранится. Я не специально. Прости. — Не оправдывайся. Я знаю, что не специально. — успокаивающе маг накрывает своей ладонью пальцы лучника. Такие длинные. Такие горячие. По новой привыкать знать это. То, где находится другой человек, то как далеко он. Или близко. И знать это не потому, что слышно его сбивчивое дыхание, или то, как он теребит своё стило, а просто знать. Чувствовать. Привыкать к этому, почему-то, получается без труда: — Поначалу никто не может контролировать связь. Потом станет проще. — тяжёлый вздох, — Я научу тебя закрываться от этого. — Но я не хочу закрываться, — хмуро. — Ты хочешь мучиться из ночи в ночь? — Я хочу, чтобы ты не мучился. — забота, Магнусу очень тяжело понять, откуда она берётся в этом нефилиме: — на самом деле я хотел узнать не об этом, — стерев солёные капли с кожи, уточняет нефилим, — Я спрашивал про зрение. Как ты видишь после того, что те ублюдки сделали… — А… — передёрнув плечами, — я сейчас ничего не вижу. — Я не об этом, — качнув головой упрямо, — Я так и не понял, как ты видишь, в итоге. Когда всё в порядке. — Катарина это лучше объясняет, — поморщившись. — Но её здесь нет. — Она ушла? — Алек с интересом замечает, что в этот раз Бейн не напрягается, не пытается отстраниться. Он просто удивлён. И, кажется, всё. — После того, как ты заснул, — кивнув, — Сказала, что наша связь сделает своё дело и зрение восстановится, что тебе нужно только отдыхать и спать. Как можно ближе ко мне. — Серьёзно? Так и сказала? — фыркает маг. — Дословно, — улыбнувшись, Алек украдкой любуется Магнусом. Тот, будто чувствует это и поворачивает лицо в сторону охотника, так ненавязчиво. — Вот лиса! — возмущённо, но этот тихий смех, что срывается с губ мужчины в следующую секунду отзывается теплом где-то за солнечным сплетением Лайтвуда. — Это не так? — кажется он знает, что ответит маг, но Алеку нравится, как звучит его голос. Нравится то, как они говорят не на повышенных тонах. Нравится, что Бейн не гонит его из постели. Да много чего нравится на самом деле. И Магнус чувствует это. — В принципе так. Но не обязательно было меня обнимать, — качнув головой, — достаточно просто прикосновения к плечу. Или, ну, я не знаю. — А? Ну да, конечно, буду знать, — совершенно серьёзно, — Так как работает это магическое зрение? — Алек меняется словно по щелчку. Вот это был серьёзный сконцентрированный на чем-то сумеречный охотник, гроза демонов и опора конклава, а вот он уже просто «любопытный нефилим» и то, насколько Лайтвуд напоминает ему Уильяма, это топит в нежности сердце мага. Возможно, из-за этого рассказывать становится проще. — Эти глаза, что ты видишь, — бессмертный пальцем указывает на приоткрытые веки. На янтарный блеск за ними. В какое-то мгновенье Алеку даже кажется, что они светятся в сумраке комнаты. — Это артефакт. Заговоренные стекляшки, лишь отдалённо напоминающие мои настоящие метки, но благодаря определённым упражнениям я научился ими пользоваться и вижу. Если только не испытываю стресс и не трачу всю магию… — хмуро заканчивает Магнус. Он не чувствует облегчения или чего-то такого. Скорее наоборот. Но Александр не даёт тишине затянуться. Он мучается этим вопросом и он должен спросить: — Если… — слова подбирать тяжело. Охотник чувствует, что тема щекотливая. Едва ли проще разговора о Уилльяме, — Если ты видишь… То почему не понял, что я твой соулмейт? — Лайтвуд не хочет чтобы это звучало как-то по детски, но в голову приходит только такая формулировка: — Потому что у тебя уже была родственная душа и ты без него видишь всё цветным? Была родственная душа. Как это странно звучит. Может быть он всё-таки не должен был пережить ту ночь. Должен был погибнуть от нехватки воздуха. Или ещё раньше, когда… О-о, Магнус знает чем заканчиваются такие мысли. Десятилетиями депрессии и беззащитности его народа, который Верховный маг должен защищать. Вот чем. И сейчас определённо совсем не время для того чтобы жалеть себя. — А ты думал над этим, юный следопыт, — с горькой усмешкой кивает бессмертный. — Работа такая. — Надеюсь, ты будешь тщательнее думать над убийством Дот, — почти строго, — Я практически не различаю цветов. Вообще. Вижу только один, красный. Весь мир как ад. Постоянно горит, полыхает огнем, но всё никак не исчезнет, — снова улыбается, но так болезненно, что Алек хочет обнять Магнуса. Опять. И успокоить. Настолько, что слова соулмейта не доходят до него сразу. — Красный, — удивлённо выдыхает нефилим. — Ты хорошо их различаешь? Цвета? Красный это тот, что… — Я знаю какой он, — перебивает парень, — Вижу его постоянно, будто преследует. — Возможно это из-за меня, — кивает маг, — а теперь… — « тебе действительно пора» хочет сказать Магнус, но Алек перебивает его: — Почему бы нам не заказать еды? Ты должно быть голоден. — Действительно, — несколько обескуражено соглашается Бейн. Интуиция твердит, что охотника нужно выпроводить. При том, как можно скорее. Но… Магнус не хочет. Он действительно чувствует себя лучше. Действительно чувствует прилив магии. А ещё, как это ни странно, интерес. Хотя, возможно, он принадлежит любопытному нефилиму. Но то, что спокойно обоим. Это точно.

***

Почему Александра нужно было выставить сразу как только проснулся, Магнус узнает очень скоро. Они заказывают еду. Что-то китайское. И острое. И сладкое. Разное и всё в одинаковых коробочках. Маг включает музыку. Синатру. Первое, что попадается на пластинке. И это почему-то «I’ve got U under my skin». Обстановка всё больше начинает напоминать свидание. Но он любит эту песню. И, если честно, ему всё-равно, что там надумает нефилим. Бессмертный не чувствует какого-то напряга со стороны Алека. А значит всё в порядке. Председатель Мяо забирается к охотнику на колени и громко мурчит. И это, наверно, впервые, когда его кот ведёт себя настолько доброжелательно к незнакомцу. — Ты его прикормил чем-то? — прищурившись, тянет Маг и пытается услышать чавканье питомца, — Свиные щеки? — Нет, — тихо смеётся лучник и просто поглаживает толстое пузо кота, — я не знаю, чем его можно кормить. Так что… — Не знаешь, чем кормить котов? — это удивляет. — У нас никогда не было домашних питомцев. Мать всегда говорила, что они будут занимать то время, что лучше потратить на тренировки. — Это… — Практично. И правильно. Ты это хотел сказать? — Не совсем, — усмехнувшись. — Но это так. Чем больше времени мы тратим на тренировки, тем больше шанс, что мы вернёмся с миссии не в чёрных мешках. Магнус знает всё это и без рассказа лучника. Нефилимы и их задание от небесной канцелярии. То, что делает их лучше других, по мнению конклава. Ангельская кровь в венах. Тогда как в низших течёт кровь демона. Только нефилимы дети ангелов скорее абстрактно. Тогда как сам Магнус сын Асмодею вполне настоящий. Однако то, как говорит об этом Александр. Не смущаясь. Не жалуясь. Просто констатируя факт. Это подкупает. — Тогда у тебя есть шанс поиграться с домашним питомцем сейчас, — добродушно кивнув, маг кажется видит это. Улыбку, расплывающуюся на пухлых губах нефилима. И не может сдержать такую же. Это действительно помогает. Общение. Их близость. Зрение возвращается. Но Бейн не успевает порадоваться этому. Интуиция вновь трезвонит о том, что это произошло вовремя. А ещё, что всё-таки нужно выпроводить охотника. Но Бейну почему-то не хочется это делать. — Ты видишь сейчас, — замечает Лайтвуд и улыбается снова, не сдерживая какого-то внутреннего сияния, так солнечно. Магнусу не стоит любоваться. Магнусу нельзя привыкать к этому теплу. Магнусу не стоит наслаждаться этим так открыто. Поэтому он только коротко кивает. И старается спрятать взгляд в коробку с вермишелью. Но ничего у него не выходит. — Дашь доесть или выгонишь? — хитрые глаза, если напрячь память, колдун вспомнит, какого синего оттенка они могут быть. — Не смотри на меня так, — фыркнув, — ты знаешь, что я был прав, выпроваживая тебя сразу. — Это ещё почему? — Потому что хочу, чтобы убийцу Доротеи поймали. — улыбка тает на лице Алека сразу, как он слышит имя Дот. Темная бровь ползёт вверх и пухлые губы уже открываются, чтобы сказать что-то о старании охотников, о том, что они не оставят убийство мага безнаказанным, и Магнус сам не знает, почему, но выдает: — Я доверяю тебе, Александр. Ты должен найти того, кто сделал это, — и Лайтвуд, кажется, действительно понимает. Лишь коротко кивает, синхронно с первым ударом чьего-то кулака в дверь. Магнус, почему-то, дожидается третьего и только после него грациозно поднимается и идёт открывать пришедшему. — Мелиорн, — заострённые уши, словно всегда наготове услышать то, что им не предназначено. Цепкий взгляд раскосых глаз, готов заметить всё, что не предназначено для фейри, а в особенности для их Королевы. — Верховный маг, — короткий кивок, — Королева благого двора желает выразить свои соболезнования по случаю вероломного убийства твоей помощницы. Она хотела бы поговорить с тобой лично и, если ты последуешь за мной… — Королева хочет выразить соболезнования, но для того, чтобы мне их получить, прийти должен я? — холодно прищурившись, уточняет маг. — Сумеречные охотники не позволяют ей пересечь границы миров. — Наверное, не стоило строить козни за спиной Конклава. — Все мы этим грешим. Более или менее, не так ли? — Хитрый взгляд исподлобья не нравится Бейну. Ему вообще не нравится, когда Королева присылает этого своего подчинённого. — Магнус, всё в порядке? — Алек беспокоится, чувствуя отголоски тревоги и злости Бейна, вот и выходит проверить, что с ним. Такой домашний, в футболке, не скрывающей большей части рун, покрывающих его бледные руки. Босиком. И в этот момент, когда бессмертный видит блеск удивления в тёмных глазах Мелиорна. В этот момент, он понимает, почему должен был выставить Александра раньше. — Дитя ангела в доме Верховного Мага Бруклина, — с интересом тянет фейри, — Это очень заинтересует Её Величество. — Можно не сомневаться, — сквозь зубы цедит Магнус. Теперь отказываться от приглашения нельзя. Скорее всего за таким поводом изначально скрывалось что-то большее. Бейн кивает Мелиорну, но так и не пропускает того в лофт. — Я не могу пойти с тобой сейчас. Обстоятельства, как видишь. — главное сделать вид, что в этом нет ничего такого. Что нефилимы просто так, горстями могут сыпаться из его гостиной. — Но, если Её Величество соблаговолит принять меня через час. Я буду очень признателен. — Рыцарь фейри кивает и не задаёт вопросов. Так же не обращает больше внимание на нефилима, продолжающего стоять на пороге. Мелиорн делает это нарочно, конечно. Фейри разворачивается и уходит. — Теперь тебе действительно пора, — почему-то фраза, которую он должен был сказать ещё несколько часов назад горчит привкусом полыни на кончике языка. И Магнус не закрывает дверь. Ждёт пока Лайтвуд нехотя натянет куртку и обувь. — Не ходи к ней, — тихо просит охотник, уже одевшись. — Это ещё почему? — снова это застывшее выражение лица. Снова строгий голос и взгляд в никуда. — Она всегда хочет только одного… — Не лезь в это, Александр, — предостерегает его Бейн. — Она будет говорить с тобой о восстании, — голос нефилима звучит ещё тише, — Прошу тебя… — Нет, — категорично, — это я прошу тебя не лезть в дела магов. И покинуть мой дом. Прямо сейчас. — Но, Магнус… — Александр, займись своими делами. А я займусь своими. — и чуть подтолкнув лучника, бессмертный закрывает за ним дверь. Однажды он позволил себе пойти на поводу у связи и игнорировать интересы своего народа. В этот раз он не повторит подобную ошибку. Если Королева приглашает Верховного Мага Бруклина — тот придёт. Как минимум для того, чтобы выслушать всё, что она готова предложить Магнусу Бейну.