Colors

— Я — Себастьян Верлак, — парень говорит с неопознаваемым акцентом и чуть поворачивает голову, показывая ангельскую руну на шее, — И я не тот, кого вы ищете. — И кого же мы ищем по-твоему? — Джейс не опускает клинок. Держит его наготове, будто в любую минуту безоружный Верлак может напасть. — Того, кто украл моё лицо. Того, кто пробрался в Аликанте, прикинувшись мной, и убил Валентина Моргентштерна, — самоуверенно, ведь знает больше, чем стоящие перед ним охотники, говорит Себ. — Ты же не поверишь ему так просто? — настороженно, не глядя на парабатая, спрашивает Алек. Тот сглатывает, словно раздумывая. И кивает. То ли Лайтвуду. То ли Себастьяну. То ли самому себе. — Ты едешь с нами. В Институте разберёмся. — строго кивает Эрондейл и даёт знак, чтобы двое охотников повязали заложника. — Это не обязательно. Я и сам пойду, — театрально вздохнув, тянет Верлак. Джейс думает над чем-то, пока отряд во главе с ним выходит из здания: — Тебя не посылал Конклав. Мне бы сказали. — Я отстранён от службы до окончания расследования… — И ты решил разобраться во всём сам? — усмехнувшись. Это одобрение в голосе. Алек готов поклясться, парабатай сделал бы так же. И всё-таки что-то напрягает. Что-то не позволяет расслабиться даже сейчас: — Я предупрежу отца, — нехотя тянет Александр. Он уверен в этой жизни есть вещи приятнее, чем звонить Роберту и говорить, что задание провалено. Но кому-то это нужно сделать. — Я позвоню. Не парься, — Джейс улыбается буквально уголком губ. Так, чтобы суровость воина не потерять, видимо. И снова кивает подчинённому: — вызовите группу, пусть обыщут здесь каждый дюйм. Не может случиться пять убийств и не попасться ни одной улики, когда-нибудь убийца должен проколоться. — Я прогуляюсь, ладно? — хмуро глянув на часы, тихо говорит Лайтвуд. — Мне казалось ты устал, — поймав этот взгляд лучника, так и тянет спросить: не к соулмейту ли своему драгоценному он торопится. И Эрондейл прикусывает язык. Сдерживает себя. Он совсем не хочет ссориться. Не с Алеком. Не сейчас. — Всё равно не засну, — передёрнув плечами, — Надо обмозговать это всё. — Алек Лайтвуд и его вечные раздумья, — кивает Джонатан скорее самому себе. — Ха. Ха. — мгновенно облизнув губы, Александр оглядывается, словно ждёт засады. Это чувство уже застряло в спинном мозге и вряд ли его когда-нибудь получится вытравить. — Доберитесь до Института без приключений, ладно? — Как и всегда, — фыркнув, Эрондейл хлопает парабатая по плечу, прощаясь: — Этого-то я и боюсь, — кивает лучник.

***

Его стук в дверь ранним утром, когда все в доме ещё спят, для самого Лайтвуда раздаётся слишком громко. Может, поэтому она моментально открывается. Сама. Или потому, что только обитателям этой квартиры не до сна. Входить в лофт, когда Магнуса здесь нет, кажется совершенно странным. Алек чувствует себя нелепо, неловко, но Катарина улыбается ему устало и приветливо: — Проходи-проходи, — откладывая очередной фолиант, поднимается Лосс навстречу. — Ну как? — Этот вопрос вмещает всё. И «как расследование?» И «не нашли ли Магнуса?» И «может, хоть какая-то зацепка у Изабель?» Алек знает это. Каждый день повторяется ритуал, а он по-прежнему виновато качает головой. Тяжело вздохнув, маг вновь натянуто улыбается: — Голодный? — Не особо. На самом деле, — стараясь не смотреть на бессмертную. И, возможно, поэтому она таки начинает что-то подозревать: — Когда ел в последний раз? — Я… — без возможности сообразить хотя бы мало-мальски правдивую ложь, Александр сдаётся, — Я не помню. — А ну-ка посмотри на меня, давай, — крепкой хваткой Лос придерживает подбородок охотника и внимательно рассматривает его лицо. — Ну, конечно. Нефилим одним словом. Горячая еда и отдых, — на столике тут же появляются коробочки с едой на вынос, — суп, горячее и спать! Шевелись! — Спать мне накроешь тут же? — усмехнувшись. — Кровать готова уже. Только попробуй вскочить и понестись в Институт раньше, чем через часов девять крепкого сна, я заколдую кровать. Или тебя. В зависимости от того, что будет действенным. — Я не могу столько спать. Времени ни на что не хватает. А тут ещё и операция провалена, — тяжело вздохнув, он замечает беспристрастный взгляд тёмных глаз бессмертной, — Это в тебе говорит медсестра, — послушно опускается Алек на диван. — Я просто не хочу, чтобы ты стал призраком к тому времени, как Магнус вернётся. — Какая разница. Ему-то всё равно, — вновь стараясь смотреть только перед собой. Заглянуть в контейнеры, например, из которых пахнет, ну, очень вкусно, так, что желудок сжимается. — Не говори так. — Почему? — прожевав кусочки курицы в кисло-сладком соусе, — И я говорю это не для того, чтобы ты меня пожалела. Ведь он так и думает. Поверь мне. Это я был в его голове. — Не суди о нём по тому, что видел. Ведь это и не он вовсе. — А кто? — Его забитая, униженная и, казалось, возродившаяся тень. — И Магнус не хочет это менять. — Захочет. — С чего вдруг? — Если ты будешь продолжать быть собой, конечно, захочет. Разве можно сопротивляться этим щенячьим глазкам, — грудной смех Катарины будто способен осветить комнату, сделать её ярче, светлее. — Ты просто не знаешь, какие ему нравятся. — Не знаю, — кивнув, — какие? — Да, такие как ты, в общем-то. Те, кто не ведают своего обаяния, своей силы. Те, кто словно живёт в клетке, но когда выберется… — Каждый сумеречный охотник знает свои слабые и сильные стороны. С детства. И работает над тем, чтобы слабостей было как можно меньше. Поверь мне. — Разве? — хитринка в глазах бессмертной смущает, но Алек всё равно кивает, — Разве ты знал, прежде чем встретил Магнуса, что можешь доверять магу? Ладно доверять. Что сможешь просто так сидеть и спокойно разговаривать с одним из нас? Знал, что сможешь заботиться о том, в ком течёт демоническая кровь не потому, что так приказал Конклав? Знал, что главное не кто его родители, а чтобы он спал спокойно? Без кошмаров. Без мучений. Догадывался, что над этой слабостью нужно поработать? — Я не думал об этом. У меня была цель: стать сумеречным охотником. Образцом для подражания, если хочешь. И я делал всё, что нужно для этого. А потом появился Магнус. Он дотронулся до меня и… — пытаясь сформулировать мысль, потому что и не размышлял об этом вовсе, а усталый мозг будто отказывается соображать, — и мир обрёл цвета. К ангелу цвета. Оттенки. Сотни, тысячи оттенков и каждый неповторим. А Конклав требует всё вокруг делить на чёрное и белое. А как? Оно ведь не делится. Не получается. Как бы я не пытался. — Серьёзно, пытался? — прищурившись, — Просто, давай честно, ты сорвался посреди ночи к незнакомцу, только чтобы ему кошмары не снились. Не пойми меня неправильно. Я переживаю за Магнуса, но… — Ты заговариваешься, — фыркнув, качает головой лучник. — А у тебя суп остывает, — погрозив пальцем, Кэт кивает в сторону еды, и Алек послушно начинает есть. Отмечая про себя, что с Катариной легко, почти так же как с Изабель, а может он просто очень соскучился по сестре. — Позвоню Из, вдруг что-то нашли. — Я думаю, если бы они что-нибудь откопали, ты б уже в курсе был, — резонно замечает маг. Но Алек всё равно набирает. Всё равно ждёт, пока гудки пройдут и в трубке раздастся такое родное: — Привет, старший брат. — Привет. Ты как? — тихо. — Устала. Мечтаю сменить одежду. И, может быть, поспать. Со вторым не уверена, — как всегда не жалуясь, улыбается Изабель. — Как поиски? — Мы нашли только какие-то намёки. Сплошные недомолвки и никакой полезной информации. Будто все книги, что есть у Молчаливых братьев — это только оглавление. Такой справочный указатель, в котором ты можешь найти необходимое слово и посмотреть на каких страницах оно упоминается. Вот только остальной энциклопедии в этой библиотеке нет. Катарина слушает внимательно. Плевать ей на то, частный это разговор или нет. Как только он касается дела, бессмертная не упускает ни один звук. Поэтому, как только она слышит про указатель, до нее доходит. «Только сейчас! Даром, что несколько сотен лет, всё такая же глупая!» — Энциклопедия у меня! Это всё долбаная энциклопедия! Только мне приходится просматривать всё вручную! — подскакивает маг и улыбается снова. Только уже не устало, не вымученно. Солнечно. Радостно. — И как только Бейн умудряется со всеми договариваться! Даже с Молчаливыми братьями. — Так. Из. — облегчённый вздох, осознав, что у них ещё есть время, — Бери все свои записи и молнией к Магнусу. Бейну. Помнишь ты давала мне адрес? — Помню. Только нужно разбудить мага, чтобы открыл мне портал, — Катарина многозначительно жмёт плечами. Все трое знают правила Конклава: она не может создавать порталы для перемещения кого-то кроме себя, без разрешения местного Института, — я скоро буду. — В трубке раздаются короткие гудки.

***

Уже минут через десять Изабель торопливо отставляет коробки с едой и сваливает многочисленные тетрадки, заполненные аккуратным убористым почерком, на стол. — Окей. Что-то из этого нам поможет. Вот только что именно, — уперев руки в бока, тяжело вздыхает девушка. Даже беглого взгляда ей достаточно для того, чтобы понять, в гостиной мага слишком много книг для быстрого решения этого вопроса. А у них есть время лишь до ночи. — И с чего я решила, что так будет проще, чем искать вручную, — просматривая записи, тянет бессмертная. — Из, это Катарина Лосс, ты, наверняка, помнишь её. — Да, конечно, — чуть напряжёно улыбается сестра. — Изабель. Моя сестра. Человек, ведущий самые тщательные конспекты, из всех кого я знаю, — скрестив руки на груди, кивает Алек. — Что, почему-то, совершенно не помогает при готовке, — закатив глаза, парирует Иззи. — Хм, — оторвавшись от исписанных листов, Катарина смотрит сначала на лучника, потом на Изабель, — я научу тебя готовить, детка. Только давай разберёмся с ритуалом. — Ты права, — короткий кивок, и Из собирает свои шикарные локоны в хвост, чтобы не мешали. — Маньяки и убийцы вперёд. Дамы подождут.

***

То, что Алек засыпает над одним из фолиантов, никто из присутствующих сразу не замечает. Только когда солнечные лучи, попавшие в окно, начинают слепить, Катарина отвлекается от изучения списков и в парочку пасов наколдовывает шторы. — Так-то лучше, — выдыхает бессмертная и смотрит на часы. От долгого сидения носом в книги шея онемела, — Мне нужен перерыв. А то глаза в кучку. Кто-нибудь будет кофе? — оглядываясь. — Старший брат точно не будет, — нежно улыбнувшись, замечает Изабель и поднимается на ноги, чтобы размять затекшие мышцы. — А ты? — кивок вместо ответа, — пойдём тогда, — и бессмертная проводит охотницу на кухню, — тут, конечно, шаром покати, но… — сноп искр и на столе появляется пара стаканчиков. Аромат крепкого кофе улавливается даже через плотную крышку. — У меня вопрос, — как всегда прямо без увиливаний решается спросить Кэт, — Алек ведь не признался родителям в том, что произошло? — Что у него есть соулмэйт? — Что он из нижнего мира, — Изабель с сожалением мотает головой: — Наши родители не те люди, которым побежишь такое рассказывать. — Почему? — с интересом. — Ты слышала о попытке переворота в Идрисе, почти семнадцать лет назад? — Валентин Моргенштерн, — кивок. — Именно. Он считал, что нефилимы станут сильнее, если прививать им с рождения кровь демонов. Конечно, чтобы с демонами и сражаться. Правда Моргенштерн предлагал использовать кровь низших, для этого. Признавая, что кровь демонов может быть слишком сильной. — Как при вакцинации от того же гриппа. Человеку вводят ослабленный вирус и организм таким образом узнает, как с ним бороться, — Катарина вновь кивает, задумчиво постукивая стаканчиком по столешнице. — Ну да. Наверное. Так вот. Наши родители выступили против его идей. Заявили, что они и близко не подпустят никого из низших к своим детям. И уж, конечно, не позволят вводить им демоническую кровь. Это дословно. Так во всех учебниках написано. В общем, Валентин попытался захватить власть. Свергнуть Конклав и Инквизитора. Но Джослин Моргенштерн предупредила родителей о его планах. Его арестовали. Наши родители герои. И поверь мне, не я одна знаю их мнение о жителях Нижнего мира дословно. — Бедняга, — хмуро. — Но он встретил своего мэйта, — с детским восторгом. — Ты, конечно, тоже этого хочешь, — нежно, как-то по-матерински, улыбается Лосс. — Конечно. Только представь: кто-то может разделить с тобой каждый момент твоей жизни. Только представь… — Мне не нужно, я и так знаю, каково это. — Тогда мне нечего тебе рассказывать. — Расскажи, — просит Кэт, и какие-то мгновения Иззи будто решается: — Хорошо. В детстве нам рассказывали, что мы видим мир таким для того, чтобы лучше выполнять свою работу. Не отвлекаться. Ещё какой-то бред. Мне всегда казалось, что это какая-то глупость. И лет в шесть я прихватила Алека в своё большое путешествие по гигантской библиотеке Института. Мы день за днём, стеллаж за стеллажом лазали по полкам, чтобы найти объяснение. — И нашли? — Ага, в детской книжке. Старой, передающейся в нашей семье из поколения в поколение. В такой, где собраны все известные сказки, а на особом месте расположены те, в которых всех спасает поцелуй истинной любви. Одна из них была про соулмэйтов. Конечно, таких слов там не использовалось, но всё же. Родственная душа, которая поймёт. Простит. Поддержит. Рядом с которой никакая рана не может быть смертельной. Ни физическая. Ни душевная. Нашедшие друг друга, они становятся равными богам. Может это так не понравилось Конклаву, поэтому они и придумали всю эту тему с предназначением сумеречных охотников. А может кто-то просто разочаровался в жизни, не встретив своего мэйта. Может родственные души действительно так редко встречаются, и то, что Алек встретил свою уже уменьшает мои шансы… — Не так уж и редко. Смотри, Магнус умудрился провернуть это дважды, — ободряюще улыбается Лосс. — Видимо, для подобного фокуса надо быть бессмертным, — хмыкнув. — Ты обязательно встретишь свою родственную душу. И разделишь с ней каждое чудесное мгновение своей жизни. — Алек так же сказал, — улыбается девушка, — когда мы поняли, что родители до сих пор всё видят чёрно-белым. Сказал, что нам не обязательно быть такими как они. Сказал, что мы будем счастливы. И я хочу этого для него. Очень хочу. Но Магнус… — передёрнув плечами, Изабель смотрит на бессмертную, — скажи мне, что Магнус Бейн достоин моего брата. — Просто дай им время, детка, — тяжёлый вздох, — они разберутся.