Не возвращаться

Тэхён был весьма впечатлительным. Хоть он и скрывал это от многих, но друзья знали, что любое плохое высказывание о нём или критика нехорошо сказываются и на настроении, и на его самочувствии. Тем не менее, он связался с ними, он получал удовольствие от прогулок, он довольно часто был инициатором их затей, заканчивающихся не особо хорошо для их репутации. Но он даже не жалеет, хоть настроение и портится каждый раз, как он проходит мимо очередной разговаривающей о нём компании, в глазах которой он выглядит глупым, сумасшедшим, легкомысленным. Юнги поэтому и предложил скрывать их отношения, волновался за Тэхёна. Тэхён иногда такую дичь может придумать, а выполнить-то её и подавно, в этом деле ему мастерски может помочь Чонгук или Хосок. И сейчас Юнги едет к нему, чтобы расхлёбывать кашу, которую заварили они на пару с Чонгуком. На автобусе, конечно, куда ему до собственной машины или такси. Тут хотя бы себя и этого балбеса прокормить, а уже потом на такси разъезжать. Огромная злоба берёт его, что он даже игнорирует любое в свою сторону едкое замечание Хосока, с которым добирается на общественном транспорте до пункта назначения. Они ещё плохо понимают, что натворили мелкие, но это точно что-то, связанное с людьми, крышующими определённый район. Ну или просто парнями, которые считают район «своим», которые насмотрелись всяких фильмов и сейчас контролируют участок от дома главаря до дома ещё какого-то их участника. И это тоже бесит, потому что они наверняка ещё дети, пытающиеся занять себя чем-то увлекательным и интересным. Другое дело, если эти дети ходят в качалку или в какой-то спортивный кружок. Другое дело, если этих детей десять или даже больше, а Чонгук со всеми не сможет справиться (про своего Юнги молчит: Тэхён разве что подбадривать Чонгука может). Тут же играет фактор волнения за них обоих, тут же усталость. Хосоку уже скучно подтрунивать над старшим, и он молча стоит, тупо пялясь в окно. Они доезжают и дворами срезают путь до ребят. Юнги заворачивает за угол, а Хосок отряхивает штанины от прилипшей грязи, но подбегает к нему позже. Они понимают, что это именно тот самый район, когда видят Чонгука, участвующего в драке. И Тэхён тоже, между прочим, участвует, тоже лупит какого-то парня рукой по голове, пока другой парень бьёт его в живот кулаком со всей силы. Юнги уже контролировать себя от ярости не может, поэтому сразу вступает в драку, когда Хосок ещё где-то минуты три прогружается, всё понимает, готовится и бежит на подмогу. Выбираются они почти к вечеру, когда уже полулежат обессилённые, выдыхают через раз, и сторона противника тоже без ушибов-ссадин не выходит, кто-то даже прихрамывает, кто-то хватается за бок. Или это Чонгук его так, или Хосок, а может, и Юнги — кто его знает, на что он способен, когда зол так, что катушку срывает. В общем, Тэхён выбирается самым пострадавшим, и Хосок обрабатывает его лицо медикаментами, которые он захватил специально. Чонгук отмахивается от помощи, говорит, что до дома сможет дойти и так, спасибо. Юнги закуривает, пока Хосок проводит процедуры, а младший пытается привести дыхание в нормальное состояние и успокоиться. — И на кой чёрт вы это затеяли? — спрашивает Хосок, потому что Мин всё ещё зол, чтобы что-то спрашивать и допытываться. — Да это они всё, хён, — оправдывается Чонгук. — Мы просто проходили мимо, заблудились немного, остановились, хотели путь найти по карте. И тут они приходят. Мы знали, что ли, что это типа их район? Юнги кривится и выкидывает окурок, поворачиваясь к ним. — Хо, долго ещё? — Ну, щас, — отвечает тот, прижимает ватой ещё несколько раз по кровоточащим ранам, отчего Тэхён шипит и морщится. После встаёт и кивает, давая понять, что закончил. — Давайте уже по домам, — выдыхает Юнги. Чонгук говорит, что в состоянии добраться сам, но Хосок всё равно настаивает, уже практически тащит младшего, когда тот сдаётся и просто плетётся рядом. Они машут руками на прощание, и Юнги поворачивается, чтобы проводить Тэхёна до дома. Долгое время они идут в молчании, Тэхён иногда шипит и шумно выдыхает, когда раны напоминают о себе, да и вроде бок у него болит. Идти рядом и не начать наезжать на него — великий подвиг для Юнги сейчас, но он должен признаться, что злоба постепенно утихает, когда они идут по вечернему городу молча, не спеша. — Спасибо, хён, — говорит младший и смотрит на него. Юнги ничего не отвечает, даже понять не даёт, что услышал, хотя Тэхён достаточно громко сказал. Им это воспринимается как обида, но он только пожимает плечами и поджимает губы — виноват. Ну, хотя не настолько. Юнги хочет разойтись с миром, даже начинает придумывать в голове что-то, тем временем Тэхён начинает думать, что не особо виноват. Даже оправдания Чонгука не обвиняют его. Так что осанка его выпрямляется, взгляд меняется, отношение к ситуации — тоже. И когда они подходят к дому Тэхёна, тот начинает: — Я не чувствую себя виноватым, — говорит он. — Потому что мы просто проходили мимо. И мы никак не провоцировали тех ребят на драку. То, что я тебе позвонил, означает, что я действительно доверяю тебе и полагаюсь на тебя. Юнги кивает. — Просто прекрати быть таким проблемным, — усмехается он, сводя всё в шутку. Но Тэхён это как шутку не воспринимает. — То есть я для тебя проблемный? — в его взгляде меняется что-то. — Если тебя что-то не устраивает, ты мог бы расстаться со мной. Я, и правда, слишком часто влипаю в ситуации, что выходят тебе боком. Юнги начинает хмуриться. — Я не это имел в виду. — Тогда что же? — дёргает бровью Тэхён. Они снова молчат, Тэхён начинает думать, что он это всё зря затеял, что лучше было бы ему помолчать. Тишина расходится в атмосфере. — У меня был не самый хороший день, — хмурится Юнги. — Твой звонок просто добил. — Может, тебе не надо было тогда срываться на мне? Хоть ты этого не делал ни словами, ни поступками… Я чувствовал? Будто бы ты делал мне одолжение, — он замолкает, но чуть позже продолжает: — Хосок вот не вёл себя так, будто его это бесило. Я мог бы тогда позвать Намджуна, чтобы ни мне, ни тебе не портить настроение. Тэхён чувствует себя ужасно. Он будто… превращается в девушку? Это отношения с Юнги делают его таким требовательным? Он мог просто сказать: «Прости, что сделал этот вечер ужасным, я заглажу свою вину, посидим как-нибудь». Но он начал предъявлять претензии, и от этого ему самому не легче. А ещё смотреть на хмурое и грустное выражение лица Юнги ему не нравится. Юнги срывается. — Ладно, — кивает он. — Пусть будет так. Давай просто забудем и разойдёмся. И он уходит. Молча разворачивается и уходит, Тэхёну остаётся только смотреть ему в спину и хмуриться. Ужасно и странно. Зря они так друг к другу. «Мне стоило поступить иначе», — подумали оба. Юнги это достаточно сильно расстроило, так что он позвонил Намджуну и спросил, может ли он приехать. Мать Намджуна всегда рада его друзьям и была не против даже столь позднего визита, если это необходимо. Возражал только Чимин. — Мы договорились вообще-то, — щурится он. — По голосу было ясно, что чуваку плохо, поэтому жопу прижми и пойми, что не всегда всё должно делаться по-твоему. — Да когда что-то по-моему делалось? Я даже поступил не туда, куда хотел! — Да никуда ты не хотел, — буркнул Намджун. — Только валяться весь день и хочешь. А чего-то добиться? Ещё возникаешь, что не уважает тебя никто. — Мальчики, не ссорьтесь, — хмурится миссис Ким. — Да кто ссорится? — ответил младший. — Делай, что хочешь, — обращается уже к брату, а потом добавляет шёпотом: — Только, если мама увидит сигареты на твоём столе или бутылку из-под алкоголя, я не виноват. И уходит. Намджун шикает, но не успевает ничего сказать. Что ему ещё остаётся делать? Он поговорит с Чимином потом, если выдержит разговор с Юнги. Когда Юнги приходит, они не закрываются в намджуновой спальне, а продолжают сидеть в зале с чаем и маминым пирогом. — Вы оба виноваты, — говорит Намджун после того, как Юнги рассказывает всё. — Просто остыньте и извинитесь перед друг другом. Лучше тебе извиниться первым: фактически, ты ведь начал. Юнги хмурится в который раз за вечер. — Я знаю. Возможно, я пришёл к тебе, чтобы просто выговориться и успокоиться, а не получать какие-то советы. Мимо проходит Чимин и не может не кинуть взгляда на них. — Чёрт, прости, — говорит Юнги и прячет лицо в ладонях. — Я сегодня сам не свой. — Да уж, выглядишь ты действительно жутко, — усмехается подошедший сзади Чимин. — Ты куда-то шёл? — тут же начинает Намджун. — Вот и иди дальше. Но Чимин не уходит, а присаживается рядом с Мином и имеет наглость украсть с тарелки кусок пирога. Юнги не возражает — слишком занят самобичеванием, — а брат кидает недовольный взгляд. — Может, я помочь хочу, выслушать, поддержать. Совет дать, — последнее сказано уже явно издевательски. — Ничем ты не поможешь, только испортишь всё. — Если разрешишь остаться тут, я, пожалуй, не буду портить тебе жизнь и говорить что-либо маме. Намджун с подозрением осматривает его. Если Чимина это заинтересовало — он явно хочет что-то другое испортить. Ну, крики матери он сможет вытерпеть, а вот испорченную личную жизнь друга как-то не очень хотелось. Вообще, Чимин с этим «маме расскажу» напоминает маленького ребёнка, те времена, когда Намджун портил вещи младшего, а тот ревел, как сумасшедший, и жаловался родителям. Намджун сдаётся, облокачивается о спинку дивана и разводит руками, как бы говоря «ладно уж». Чимин довольно улыбается. — Думаю, тебе стоит перестать себя мучить мыслями и отоспаться дома, — говорит он тут же. — Я не к тому, что не хочу видеть тебя в своём доме. Хотя да, это тоже. Юнги хмыкает. — Просто, знаешь, — тем не менее продолжает Чимин, — это вообще ничего не изменит. Как и то, что ты сюда под ночь пришёл. Уже ясно, что ни мой брат тебе ничем не поможет, ни тем более я. Может помочь мамин пирог, но только с проблемой голода. Слова Чимина явно веселят Юнги, он даже улыбается немного, но молчит, позволяя Чимину продолжать. — Иди домой и выспись. Перед этим, конечно, приведи себя в порядок, потому что выглядишь ты сегодня, и правда, ужасно, — тут Юнги даже смеётся глухо. — И перестань убиваться по парню, оно того не стоит и бессмысленно. Юнги кивает. — Хорошо, — улыбается он и благодарно смотрит на парня. — Дело говоришь. — Оу, — выдает Намджун. — Не думал, что ты можешь говорить умные вещи. — Завались. Чимин закатывает глаза, хлопает Юнги по плечу и уходит с последним «Надеюсь, я хоть немного помог». Ну, в чувство он Юнги привёл, дал понять некоторые вещи. Хотя по пути домой он всё же будет думать и о Тэхёне, и о ситуации этой, и о Чимине. И о том, что пришёл он за помощью к Намджуну, а помог его брат. Убиваться люди всё-таки будут, даже если знают, что это ни к чему не приведёт. Юнги допивает чай, благодарит Намджуна и говорит, что ему пора. Общага ждёт. И вечерние мысли.