Игра по-королевски

      Из приоткрытого окна дул лёгкий осенний ветерок, лились звонкие трели птиц, живущих в королевском саду, что раскинулся прямо под окнами обоих покоев членов семьи правителей, проникали тёплые солнечные лучи, никак своим появлением не предвещая холодную последующую зиму, слышались приглушённые голоса слуг: звукоизоляция, конечно, присутствовала во всех комнатах замка, однако только если те полностью были закупорены; и то, что окно было неплотно закрыто, позволяло звукам проникать в апартаменты младшего брата Короля.       Впрочем, сну юного семнадцатилетнего принца ничто не могло помешать; закутавшись в одеяло так, что была видна только макушка, молодой парень посапывал, изредка переворачиваясь с боку на бок, ещё больше запутываясь в покрывале. Ни для кого не было секретом, что обычно, перед тем, как полностью проснуться, Диаваля ожидал традиционный полёт с кровати на пол; слуги уже давно привыкли не обращать на встрёпанный вид юноши никакого внимания — тем более, этому же примеру следовал и сам Король. Ну, свидетели говорили, что Дамиан или искусно делает вид, что не замечает падений своего братца, или ему просто не до этого — упрёков и просьб нормально вставать в свою сторону младший из Ваэйлей никогда не слышал.       Однако сегодня небезызвестный полёт пришлось отложить по одной простой причине: немногим ранее, чем Диаваль слетел бы с кровати, в покои брата, стараясь не шуметь лишний раз, вошёл правитель королевства и, краем глаза отметив скользнувшую по подоконнику тень, чуть приподнял уголок губ; после подошёл к спящему родственнику и, внимательно рассмотрев кокон, положил руку на то место, где у принца должна была, по расчётам Короля, находиться спина, и легонько потряс наследника короны в случае смерти нынешнего правителя.       Не пожелавший разомкнуть глаз юноша только поплотнее закутался в одеяло, явно стараясь скрыться от внешних раздражителей, и пробормотал просьбу пойти куда подальше и там сдохнуть — Дамиан невольно заслушался, понимая, что манера отправлять незадачливые «будильники» лесом у них, похоже, наследственная: сам Король не раз просыпал важные собрания по той же причине; слуги не могли ослушаться королевского приказа; во всяком случае, первую его часть.       Но разбудить принца ситуация всё же требовала — дело напрямую касалось наследника престола — и Дамиан, взяв кувшин, наполненный прохладной горной водой, поднёс его к видневшейся макушке брата и опрокинул, тут же сделав несколько шагов назад; и правильно: через секунду традиционный полёт всё же состоялся — на этот раз лицом в вовремя наколдованную Ваэйлем-старшим мягкую подушку. Проехавшись, по инерции, несколько сантиметров, сползая с кровати, Диаваль, напоминая гусеницу, освободил лицо и поднял глаза на брата. Тот всем своим видом демонстрировал полнейшую безучастность; кувшин вернулся на своё законное место.       Наследник вздохнул, тихо что-то пробормотал и поспешил освободиться от пут коварного одеяла; Дамиан в это время, заняв мягкое кресло возле столика, на который спустя пятнадцать минут пришедшая служанка водрузила поднос с двумя порциями завтрака и тут же удалилась, взял бокал с вином и, сделав несколько глотков, вскоре уделил внимание вытянувшемуся по стойке «смирно» рядом брату.       Ваэйль-младший несколько минут приходил в себя после странного пробуждения, а после в его голове заскрипели, приводя мыслительный механизм в действие, заржавевшие от безделья шестерёнки. В сонной голове рождались мысли по поводу пребывания в его комнате старшего брата, у которого, и без пунктов отрывания родственников ото сна, обычно по утрам было много работы. Через пару минут, когда процесс построения логической теории и её осмысление были успешно проведены, а Король успел расправиться со своей порцией, Диаваль уселся во второе кресло и последовал примеру Дамиана — потянулся к сочным хлебцам одной рукой, а второй подцепил кусок ветчины и сыра.       Находясь друг с другом, они могли забыть о формальностях — не всех, конечно, но о большинстве — и быть простыми братьями. Пускай в плане характеров они были совершенно отличными друг от друга, общие темы для разговоров у них всё же появлялись; им обоим нравилась охота и верховая езда, они часто выбирались за пределы столицы и, оставив стражников прочёсывать лес в радиусе ста метров от их стоянки, устраивали пикники, на которых обычно обсуждались успехи военных действий Дамиана и продвижения в учёбе Диаваля. Король в это время отвлекался от убийств и планов захвата мира, а юный принц от суеты двора.       Сейчас же никаких мероприятий на утро, обед и тем более вечер запланировано не было, и парень, закинув ногу на ногу и заправив свесившуюся перед глазами прядь волос за ухо, напряжённо поинтересовался:       — Что-то случилось? — и дёрнулся, так как на мгновение рука мужчины, подносящая к губам край бокала, замерла.       Сделав несколько глотков, Дамиан перевёл взгляд алых глаз с бордового вина на брата и, пожав плечами, без какой-либо интонации ответил:       — Пора тебя женить.       Принц крякнул, подавившись вдыхаемым воздухом и закашлявшись, ударяя кулаком себя по груди и округлившимися от удивления глазами смотря на брата: что тот задумал? Ранее ведь никогда не говорил о свадьбе, даже не упоминал возможность оной! А теперь — пожалуйста, заговорил с самого утра, сразу после завтрака.       — Может, всё-таки не надо? — юношу начало мутить от осознания, что карьера холостяка (о Киаране он Королю рассказал бы только, находись или первый, или последний при смерти) скоро может подойти к концу. — Я ж ещё молоденький… Рано мне под венец идти.       — От тебя всего лишь требуется сказать «да», а дальше можешь изменять «жене» направо и налево — мне до этого никакого дела не будет.       — Зачем вообще свадьба тогда нужна? — представив выражение лица возможной супруги, если та узнает, с кем собирается изменять ей муж, Диаваль нервно хихикнул.       — Трону нужен наследник, — холодно отозвался Дамиан, допив вино и поставив бокал на поднос; металл от столкновения со стеклом зазвенел, и в тишине эхо прозвучало зловеще. — Как ты знаешь, я детей иметь больше не желаю — мне вполне хватает одного.       — Я не ребёнок, — на автомате отозвался Ваэйль; уж слишком часто брат напоминал разницу в возрасте и то, что заменил младшему родственничку родителей.       — Согласен, — кивнул Король. — Но это тебе потребуется доказать. Невесту тебе нужно выбрать из представленных кандидаток, — положив перед парнем листки с именами и портретами, мужчина поднялся на ноги и, предупредительно вскинув руку, прерывая готового возразить юношу, добавил: — Необязательно из них. Если у тебя есть кто-то на примете — прошу сообщить сразу. А до того… Три дня. Ты должен сделать предложение избранному тобой человеку — или иному существу — за этот срок.       — Иначе? — ненавидя в Дамиане эту черту — властность, неумение получать отказ; впрочем, именно она зачастую помогала при захвате очередного королевства — устало спросил Диаваль.       — Иначе ты женишься на той, кого выберу я, — после этих слов мужчина махнул рукой, заставляя ранее появившуюся на полу подушку исчезнуть, а постель принять приличный вид, бросил заинтересованный взгляд на брата и покинул комнату, тихо притворив за собой дверь.       Парень косо посмотрел на первый листок, на котором красивым подчерком было выведено несколько имён и были нарисованы портреты их обладательниц, после воровато огляделся, надеясь, что его никто не видит, и со спокойной совестью отправил пергаменты в камин; пара слов, и дрова затрещали, а бумага начала съёживаться, пока не превратилась в пепел. Вздохнув с облегчением, Ваэйль подошёл к окну и, устроив локти на подоконнике, приподнялся на носочки и, высунувшись, обнаружил сидящего на ветке дерева — сразу напротив окна — эльфа с задумчивым выражением на лице, точащего свой кинжал.       На несколько мгновений их глаза встретились, а потом Диаваль активно замахал руками, приказывая Хранителю залезть обратно в комнату и, после того, как Киаран со вздохом перебрался с ветки на мраморный пол, с силой захлопнул окно, тут же повернув ручку — так, чтобы то нельзя было открыть снаружи. Задёрнув шторы, он плюхнулся на колени рядом со скучающим эльфом, уже закончившим с кинжалом и вернувшим его обратно в голенище сапога, и горестно вздохнул, картинно заломив руки.       — Ты это слышал?! — на повышенных тонах осведомился принц.       — Глухотой не страдаю, — флегматично отозвался собеседник, прикрыв глаза.       От такого полнейшего безразличия к проблеме со стороны своего любовника челюсть принца медленно начала опускаться, выдавая полнейшее удивление владельца, и наследник прерывисто вздохнул. Тут было два варианта: либо Киарану было на всё происходящее глубоко побоку, так как, в общем-то, его задачей было лишь оберегать жизнь и будущее второго представителя рода Ваэйлей, да и признаний в любви с его стороны никогда не поступало; либо эльф давно уже придумал какой-то план и в скором времени приведёт его в исполнение. Третьего было не дано.       Секунд через пятнадцать, когда, озадаченный молчанием принца, Хранитель открыл глаза, то чуть приподнял брови: в нескольких миллиметрах от него находилось лицо юноши, чуть покрасневшее — непонятно, от жара, так как в комнате было тепло, от ранее выпитого вина или от чего-нибудь другого.       Тонкие, изящные пальцы наследника престола скользнули по шее эльфа, поднимаясь выше, обводя линию подбородка, челюсти, проходя по затылку, перебирая кровавые пряди, запутываясь в волосах. После принц чуть подался вперёд, целуя удивлённого таким поведением Ваэйля с самого утра Киарана; стараясь углубить поцелуй, проникает языком в рот партнёра и, кончиком нарисовав несколько узоров на внутренней стороне нижней губы эльфа, упирается коленями по обе стороны бёдер любовника, тем самым осёдлывая его, и крепко обнимает, притягивая ближе к себе за шею.       На мгновение отстраняется, умоляюще смотрит, после вновь целует: на сей раз легко, словно прикосновение бабочки, нежно, почти невесомо. Улыбается, когда ощущает сильные для столь изящной фигуры руки эльфа на своей спине; одна его рука спускается ниже, оглаживая ягодицы, вторая — выше, обхватывая затылок и чуть сжимая, заставляя придвинуться ближе — углубить поцелуй.       Теперь языки сплетаются в сумасшедшем танце, обвивая друг друга, дразня, не спеша отстранятся, хотя воздуха перестаёт хватать. Сбившееся дыхание, глухие просьбы, тихие постанывания.       Киаран перестаёт изучать ягодицы своего любовника, давить тому на затылок; вместо этого слегка отстраняет того от себя и спешно начинает расстёгивать пуговицы рубашки, оголяя бледную кожу. Отбрасывает смятую ткань в сторону и жадным взглядом изучает открывшееся. Склоняется, касаясь губами чётко выраженной ключицы, придерживая партнёра за талию одной рукой, целует, спускается чуть ниже, оставляет засос, срывая с губ принца стон и получая слабый удар, выражающий недовольство, по лопатке. Склоняется ещё ниже, щекоча волосами кожу лица наследника, обхватывает губами сосок и начинает нежно посасывать, причмокивая.       Диаваль ёрзает, всхлипывает, и вскоре свободная рука Хранителя, расстегнув ремень штанов и чуть те приспустив вместе с бельём, обхватывает орган юноши и начинает поглаживать — вверх-вниз. Достигая основания, чуть сжимает яички; верха — надавливая на головку. Вскоре молодой парень содрогается всем телом, и на ранее чистой рубашке эльфа виднеется пятно, равно как и на его брюках.       Киаран улыбается — это чувствуется кожей соска, как та деформируется, следуя изгибу губ. Отрывается от своего занятия и ласково целует принца в припухшие губы; тот до сих пор сидит с прикрытыми глазами, расслаблено уткнувшись лбом в выемку между шеей и ключицей своему любовнику.       Хранитель произносит несколько слов — и вот они обнажены. Ему нравится так делать: в любой позе, не меняя положения, можно тут же избавиться от одежды, не делая лишних движений. Всё же есть в магии полезные свойства, так обожаемые юношами.       Теперь эльф обнимает партнёра двумя руками, скользя ладонями по спине того, опускаясь всё ниже и находя анус. Вводит осторожно один палец и чувствует, как дрожь наследника усиливается, как тот инстинктивно крепче прижимается телом к любовнику. Хранитель добавляет второй, начиная двигаться, растягивать, после — третий. Вскоре убирает руку и, придерживая Диаваля за бёдра, аккуратно насаживает того на свой член, давая привыкнуть к новым ощущениям — до этого Киаран всегда был сверху, нависая, входя; теперь же Ваэйлю придётся двигаться самому.       Очередной поцелуй, касание языками, крепкое объятие… и принц начинает. Приподнимая и опуская таз, он, сжимая плечи своего партнёра сильнее, запрокидывает голову и тут же об этом жалеет — на коже шеи Хранитель оставляет очередной засос. Правой рукой, обхватывая левой любовника за шею, тянется к своему органу и начинает дрочить. Подстраивается под темп начавшего двигать тазом эльфа.       По комнате распространяются стоны — страстные, хриплые, развратные, словно описывая происходящее между двумя парнями; если раньше в апартаментах было тепло, то теперь жарко, и только лишь прохлада мраморных плит пола охлаждает разгорячённые тела.       Вскоре медленные, ровные движения становятся рваными, грубыми толчками; с губ уже срываются не только стоны, но и приглушённые поцелуями вскрики.       И развязка… Оргазм наступает сначала у Ваэйля: тот пачкает спермой грудь партнёра; а после — у самого Киарана: он изливается внутрь Диаваля, и оба в этот момент радуются, что простую ванну можно наколдовать.       Сидят в прежней позе, пытаясь отдышаться, и смотрят друг на друга. Вскоре принц поднимается на дрожащих ногах и взмахивает рукой; посреди комнаты появляется большая деревянная бадья, до краёв наполненная тёплой водой — от неё идёт пар.       Хранитель следует приглашению парня и вместе с ним опускается в воду, прижимая к себе любовника и вдыхая запах его тела. Тихим шёпотом уговаривает не закрывать глаз и не засыпать, но Ваэйль не слушает. Однако перед тем как позволить царству сна полостью завладеть своим сознанием, он глухо, отчаянно просит:       — Скажи, что любишь меня…       Но не слышит ответа. Видит только, как распахиваются от удивления глаза Киарана и тот что-то говорит: губы двигаются беспрерывно, однако никакого звука не разобрать.       — Кайр, — шепчет принц имя любовника. — Кайр… Кайр…       Шёлк простыней приятно охладил горячую после ванны кожу, а лёгкие поглаживания по голове убаюкали; таким образом, Диаваль открыл глаза только глубоким вечером, да и то только из-за того, что услышал перешёптывания двух до боли знакомых голосов, и чуть не подскочил на месте, разобравшись, кто это.       Отдёрнув полог кровати, услышав копошение, первым в поле видимости появился Дамиан в расстёгнутой на три пуговицы рубахе, не заправленной в зауженные брюки, и удобных сандалиях. Волосы Короля были распущены, и несколько прядей не позволяли разглядеть левый глаз мужчины. Вторым, за спиной правителя, возник Киаран, постаравшийся смотреть куда и на что угодно, но только не на принца.       — Ну что, готов? — насмешливо поинтересовался Дамиан, искривив губы в улыбке. — Или дать время подумать?       — К чему готов? — непонимающе ответил вопросом на вопрос юноша.       — К свадьбе, конечно же, — фыркнул за спиной Короля Хранитель.       Наследник уже перестал что-либо понимать в происходящем: то брат говорит, что Ваэйлю-младшему пора жениться, то Киаран, что свадьба готова… Для верности несколько раз открыв и закрыв глаза, надеясь, что визитёры растворятся в воздухе, оказавшись галлюцинацией, Диаваль добился только раздражённых взглядов — причём со стороны обоих.       — Отказываюсь, — одарив вздрогнувшего от слов принца эльфа ненавидящим взглядом, наследник поспешил вернуть голову на подушку и отвернуться от пришедших.       — Мне казалось, против женитьбы — хотя, скорее, замужества — он против не будет, — Дамиан повернулся к Хранителю, пожав плечами. — Что ж, видимо, я ошибся, и вам ещё рано думать о свадьбе.       — Чего? — Король от неожиданности вздрогнул, когда в его запястье вцепились пальцы подскочившего на кровати Ваэйля.       — Я ясно говорил, что тебе нужно избрать будущего партнёра… — начал было мужчина, но его перебили:       — Невесту. Да, я прекрасно слышал!       Киаран и Дамиан переглянулись, одарив друг друга непонимающе-вопросительными взглядами, и тут же разразились хохотом; Диаваль по привычке дёрнулся, услышав жёсткий смех брата, но руку того не отпустил.       — Я сказал «избранного тобой человека — или другого существа», — отсмеявшись, произнёс Король. — Невесту ты придумал себе сам.       — Но тогда почему…? — начал было принц, но тут до него снизошло озарение, и он понял всё, о чём сейчас говорил мужчина. — То есть ты о нас знаешь?       — Он всё же мой подчинённый, — пожал плечами Ваэйль-старший, — и отчитывается передо мной. Так что о вас я знал с того самого момента, как вы первый раз пере…       — Продолжать не нужно, я понял! — резко отпустив брата, поспешив заткнуть уши, мотнул головой наследник. — А историю со свадьбой тогда зачем?       — Мне надоело смотреть, как вы прячетесь.       — Надоело скрывать своё отношение к Вам и бояться чужих взглядов, наблюдать, как Вы флиртуете с Избранницами и улыбаетесь другим.       Диаваль прищурился. За спиной молодого принца его брат и любовник сплели заговор с целью перехода отношений любящей пары на новый уровень; вот уж чего-чего, а этого он от единственных дорогих ему существ ожидать бы не стал. Даже, наоборот, думал, что если Дамиану станет что-то известно — оба тут же отправятся на эшафот.       — Вы издевались? — на всякий случай поинтересовался он.       Киаран и Дамиан, переглянувшись, медленно кивнули. Им явно было всё равно, какими путями они достигли своей конечной цели. Главное: достигли.       — Тем более из твоего Хранителя получится отличная невеста, — подвёл итог Король.       Впервые Диаваль порадовался, что видит обоих визитёров. Выражение ужаса и неверия на лице Кайра он, во всяком случае, запомнит надолго.