Игры подсознания

      Земля устлана пеплом, будто первый снег выпал только что. Как раз начали сгущаться сумерки, поэтому всходящая на небосвод Луна ярко освещала навечно застывшие, искаженные мукой лица серебряных статуй. Одни мужчины, все в каких-то доисторических доспехах, сделанных из кожи неведомого зверя. Большинство застыло в атакующих позах, часть с ужасом взирала вперед, остальные приготовились бежать. Что-то мне подсказывает, что это далеко не статуи.       – Наши считают это место проклятым, боятся приходить сюда из-за потерянных душ, объявляющихся здесь по ночам, – это он так успокаивает, что меня не найдут? Если да, то из него хреновый успокаивальщик. – Ты не бойся, это просто пепельные светлячки, – ага, так я тебе и поверила. Кажется, он что-то прочитал в моем взгляде, но это было явно не то, так как Эли со вздохом начал грустным голосом побитой собаки вещать о произошедшем здесь.       – Шесть лет уже прошло, а я до сих пор все слишком хорошо помню, и пепел все еще лежит. Раньше тут было одно из поселений. Там мои старшие братья – видишь тех двух обезглавленных статуй? – как же их не видеть. Вон, стоят на пригорке, наиболее побитые и искореженные среди всей этой толпы. – Они устроили восстание против управления старейшинами. Одного они смогли угрохать и жреца тогдашнего прикончили, но нынешний главный старейшина обратил сотню людей моих братьев в безмолвные статуи, а в качестве наказания зачинщиков по горло заточил в серебро. Никого к ним не подпускали, не давали есть и пить, как бы народ не уговаривал о прощении. Хорошо, если просящих просто забывали, так еще казнить могли. Спросишь, куда делись головы? Все внутри сгнило, а кость разрушилась при касании.       Не буду спрашивать для сохранности своей же психики, какой кретин касался разложившихся трупов. А насчет истории: я всю жизнь не любила драматичные флэшбеки, по возможности старалась их избегать. Жалко пацана. Походу, он был сильно привязан к своим братанам. Самой мне не понять. Я была старшей среди орды двоюродных и двух родных братьев и сестер. Но мне кажется странным, что мятеж против узурпаторства подняли два левых парня. Это ж не Минин с Пожарским, чтоб мутных людей с престола выгонять.       – Пойдем уже, думы мировые думающая, – язвительно прошипел Эли.       Как по мне, имя Элигос для этой чернявой моли слишком пафосно. Сокращение до "Эли" или "Элли" обращении к лицу мужского пола звучит странно, но мне без разницы, однажды я придумаю адекватное прозвище, если наше знакомство продолжится. У нас нет дороги из желтого кирпича, зато есть присыпанная пеплом тропинка, на которой совершенно не остается следов. Это оптимизма не добавляет. И то, что я должна быть его Тотошкой, тоже не радует, а плетусь я за ним именно как собачонка. На вряд ли Элли знает эту сказку, но мне от этого только безопаснее. Тут я вспомнила про не самую приятную встречу моей моськи с речной водичкой. Ну, по крайней мере мысленно я буду называть парня так.       Или нет. Вот я тупая. Можно же Элигоса сократить просто до Эла. Это даже можно озвучить. Надеюсь, втык мне не дадут.       С улучшившемся настроением я бы хоть вприсядку пошла, если бы не чертовы женские дни. При воспоминании о них низ живота вновь мучительно скрутило, но на моем лице мужественно не дрогнул ни один мускул, и я отважно продолжила путь в неизвестность.       – Чего это тебя так перекосило? – не оборачиваясь спросил чернобрысый.       И как он вообще заметил? Глаза на затылке, что ли? Я помахала ему рукой, говоря, что все нормально. И тут во мне включился параноидальный нытик. Как я сюда попала? Я начинаю хотеть обратно, потому что задолбалась. Где мой телефон с интернетом? Я хочу хоть что-то знать о месте, в которое попала. Почему мне встретился человек, который меня знает? Зачем я иду за первым встречным через кладбище? Насчет кладбища. Я, конечно, ни на что не намекаю. Но тут есть статья за вандализм или мародерство? И чем будет считаться переплавка серебряной статуи? Не поймите неправильно, но после уезда с этого неприятного мне острова, где женщин считают целым ничем, мне нужны будут деньги. Серебро может не такое дорогое, но срубить выгоду можно.       Ой, я только сейчас поняла, что малышка Элли со своей горячей птицей-нептицей собираются противостоять местному и, надеюсь, единственному серебряному скульптору. Кстати, а в этом мире магия что ли есть? Как они заклинания кастуют?       – Мы уже пришли? – на манер осла из "Шрека" затянула я.       – Не ной. Скоро будем на месте.       Ну если ты такой привычный к экстремальному путешествию по джунглям, то я нет! Вслух я этого не скажу. Мне неприятности не нужны, да и вряд ли Эл меня понесет. Но он мне сильно членовредительствовать пока не собирается, так что можно попросить вместо моего нытья послушать его увлекательный рассказ о местной магии.       – А что в твоем понимании значит это слово? – снова даже не посмотрел. Хотя правильно, не надо, я ж заору, когда эти алые глазки уставятся на меня в сумерках кладбища. Парень, видимо, горько научен временем. А пауза затягивалась. А как ответить на этот вопрос?       – Ну, магия это... хм, это магия, – я развела руками. Объяснять, что представляет собой волшебство, это как говорить с пятилетним ребенком на тему общей демографии и расселении жителей в стране. – Ну, штуки волшебные всякие. Сейчас я сформулирую нормальный ответ, – я вдохнула и выпалила неведомую ересь: – Магия – это обряды, ритуалы, слова, жесты и подобное, влекущие за собой сверхъестественные или мифические изменения в окружающем мире, – на что парнишка почесал затылок       – В принципе, это похоже на твое объяснение. Но наша магия это нечто другое. В поселении тебя потихоньку прихлопнут в темном переулке, если ты заговоришь о ее реальном происхождении. Нашу магию могут использовать только старейшины и шаман, и только они знают, откуда она взялась. Еще единицы из обычного населения, слишком много общающиеся с привезенными женщинами, имеют представление, но они будут молчать. А мне братья пытались объяснить, но я тогда мало что понял: ребенком совсем был. Потом мне уже Фенекс разъяснила, что к чему. Существуют особые фрукты, которые за силу, дарованную ими, прозвали дьявольскими.       – Погодь, а ты всегда веришь ей? – а у бабы такое конкретное влияние на Эла. Нехорошо это. Я даже волноваться начинаю.       – Я не верю, но слушаю, – лады, я почти спокойна. – Все подобные фрукты отличаются от обычных рисунком на кожуре, – а не чернобыльские они случаем? – еще у них ужасный вкус, – если захочу иметь свою магию, придется сначала травануться, – и способность, которую дает фрукт, индивидуальна. Еще их сложно найти. Фрукты делят на три вида: логия, зоан и парамеция. Логия дает возможность быть природной стихией и управлять ей. С зоаном ты можешь частично или полностью превращаться в какого-нибудь зверя. А парамеция – все остальное.       Ну неплохо, можно быть железной леди в прямом смысле этого слова.       – Я забыл. Там еще вроде два фрукта нельзя есть, иначе смерть.       Попадос. А если я буду фруктовым человеком, эм, фруктовичкой... Фруктовиком? Буду обладать Фруктом (думаю, так правильнее), и в меня один злой человек насильно впихнет чудо этого мира. Не хочу умирать. Меня тут мысль посетила:       – А сила может быть абсолютно любой?       – Ну, наверное.       – То есть способность плеваться ядом, сморкаться золотишком, плакать серной кислотой, а вместо ушной серы доставать говно, тоже существует? А уметь блевать радугой?       – Возможно, – уклончиво ответил Эл. – Фенекс сказала, что далеко не все фрукты исследованы.       Блять.       – Фенекс сказала то, Фенекс сказала это, – я уставила руки в боки. – А если она тебе скажет в колодец прыгнуть? И вообще с чего ты всем ее словам веришь?       – Может быть потому, что я говорю правду? – у меня за спиной раздался мелодичный женский голос.       Главное: обернуться и не сматериться. И так неудобно перед человеком. Я зажмурила глаза в преддверии неизбежного, развернулась и…       О, Иисус, ты ли это в женском обличии? Красивая дама в красивом белоснежном платье в пол, шея закрыта высоким воротником (я ни на что не намекаю, но вдруг Эли все-таки кусается), закрытый корсаж, расширяющиеся рукава, доходящие до кончиков пальцев. Не то что мои тряпки – с несвойственной мне завистью отметила я. Наверное, эта зависть из-за комаров, уже задравших кусаться. На голове женщины подобие диадемы придерживает серебристые волосы и не дает им лезть в глаза. Полуприкрытые светло-голубые глаза, которые обрамляют длинные, пушистые ресницы, смотрят с некоторым покровительством. Красивые черты лица, а кожа, мама миа, светится. Везите меня в психушку. Я надеюсь, она здесь есть. Пока чудное создание медленно и грациозно подходило ко мне, я стояла и не могла пошевелиться, во все глаза смотря на светлый лик. Ее пальцы еле касаются моего лба, а уста шепчут короткое "Спи".

***

      Дура. Дура. Дура.       Угадайте, что я делаю. Я, привязанная (кто такие узлы затягивает, что хрен их развяжешь?) одной рукой к деревянному столбу, бьюсь лбом об него же. Говорила мне мама: не ходи с подозрительными людьми в подозрительные места. Но кто будет слушать родителей? Явно не я.       – Если ты планируешь свалить столб, то у тебя ничего не получится, он всажен в землю на метр в глубину, – сказало это очаровательное создание, облокотившись на рабочий стол с кучей разноцветных склянок. Уж не наркотой ли она тут промышляет? – А даже если получится, на тебя свалится крыша.       Моя крыша уже не при мне. Как я повелась на бабу? Я понимаю, если бы это был какой-нибудь неземной красоты Аполлон. Нет же! Я стояла, уставившись на женщину, и чуть ли не слюни на нее пускала. Фу! Дожила!       – Ты всего-лишь заработаешь себе шишки.       Спасибо за информацию, кэп очевидность, но я тоже кой-что в медицине понимаю.       – Я планирую разбить себе череп об этот чертов столб, – решила просветить я Фенекс.       – Зря стараешься. Но я могу предложить тебе выгодную для обеих сторон сделку, – и очаровательная улыбка в подарок. Я больше не поведусь на нее.       – Слышь, Румпельштильцхен недоделанный, почему я должна с тобой вообще заключать договоры?       – Кто? – я посмотрела на нее как на умственно-отсталую. Хотя, может быть, она действительно не в курсе. – Ладно, не важно. Если ты не согласишься, то останешься здесь навсегда. Твое тело со временем сгниет, – и как такое можно говорить с таким умиротворенным лицом?! – Мы найдем другого исполнителя. Правда, придется ждать еще год, но что значит время по сравнению с запахом полной свободы.       – Я буду кричать.       – Кляп в рот, а сможешь вытащить – долина статуй, находящаяся здесь под боком, пополнится еще одной таинственной историей.       – Это шантаж? – не люблю такие ситуации. Ставят перед выбором, где оба варианта неприятны.       – Это возможность выбрать. Может тебе понравится то, что я предложу?       – Там есть пункты с развязыванием, переодеванием и кормлением? Если да, то у тебя есть мое заочное согласие.       – Держи, – мне кинули фрукт, похожий на яблоко. Кто его не поймал? Правильно, я. И не надо тут так тяжко вздыхать! У тела ловкость на нуле. – Итак, все, что требуется с тебя, это убить главного старейшину. Взамен ты вместе со мной и Элигосом сможешь сбежать с острова. Согласна?       Что? Да это чистейшей воды самоубийство.       – Если я все правильно понимаю: я должна замочить мужика, который мановением руки превратил толпу в статуи, а вы потом будете возить мой посеребренный прах на другие острова? – женщина потерла переносицу и хотела было открыть рот, но я ее перебила. – Позволь спросить. Что в это время будите делать вы?       – Если ты не против, я расскажу сначала небольшую вводную историю. Даже две, – я угрюмо кивнула, жуя яблоко. Почему бы и не послушать, пока рот забит? – Сначала обо мне. Меня зовут Кайфуку Фенекс. Дослужилась до ранга лейтенанта в Дозоре. Шесть лет назад проводилась операция по поимке группы пиратов из команды Черного Лебедя, – ну хоть не Зеленой Сопли. – И я также участвовала в ней. Часть пиратов перебили, некоторых взяли в плен, уплыли. Спустя месяц я взяла отгул, вернулась на архипелаг Кембенг. Мне тогда нравилось и до сих пор нравится изучать геологию островов. Архипелаг похож на цветок: один остров по центру, а шесть медленно вращаются вокруг него. А, например, этот остров – он, кстати, называется Вонка Вонг – постепенно переворачивается.       – Ты отвлеклась, – заметила я.       – Не отвлеклась, а перепрыгнула следующую вводную историю. Геология этого острова очень важна в моем рассказе. Не буду тебе рассказывать, как я оказалась в итоге в постели старейшины, не самые приятные воспоминания.       – Я заметила это по твоего скривившемуся лицу.       – Ты их тоже пережила, поверь. Элигос сказал, что ты ничего не помнишь и что ты стала совершенно другим человеком. У меня есть версия, почему это произошло. Но озвучу я ее только после твоего согласия на сделку, – шантажистка. – Первый год моего пребывания здесь я находилась в нижнем гареме...       – Тут еще и гаремы разных видов бывают? – неплохо мужики живут.       – Да. Есть четыре вида гаремов. Первый, нижний, для не замужних, туда может прийти каждый и взять любую девушку, которую только захочет, – бабам хотя бы платят? – Второй для девушек, которые вышли замуж. Третий – для тех, кто смог очаровать старейшин, жреца или членов королевской семьи. Там есть множество привилегий. А четвертый для парней, – вот они моральные уроды. – Когда ребенок достигает возраста десяти лет, его оценивают по определенным критериям. Если подходит, то мальчику дают месяц, чтобы он мог стать сильнее. Элигоса, не смотря на его принадлежность к правящей семье, хотели впихнуть туда же. По истечении...       – Погоди, погоди! Он принадлежит к роду местных правителей? – да не может быть!       – Шестой из семи сыновей, – ахренеть с какой шишкой я общалась. – Второй и третий сейчас мертвы. Вообще правит только старший в семье, и то только формально. Но слушай. По истечении трех недель от общего срока, Элигос сбежал. Пришел через четыре дня, весь в ссадинах, зато притащил двухметрового задушенного саблезубого тигра. Помню, тогда абсолютно все были в шоке, и я в том числе. Элигоса, естественно, вычеркнули из списка на пополнение борделя. Четыре года прошло, и слабее он не стал, – получается, ему сейчас четырнадцать. Тош если меня привезли специальным рейсом для него два года назад, то тогда ему было двенадцать. А не рано ли было девственность терять?       – Понятно. А что там про тебя было? – заинтересовала, гадина.       – Первый год я осваивалась, одновременно строилось новое поселение. В старом произошло восстание, и ты знаешь последствия.       – Ага, музей скульптур, – Фенекс кивнула.       – Потом старейшина присмотрел меня в качестве новой жены, потом я сбежала. Тут нет ничего интересного, – ну да. И смылась она просто так, ага, прямо я поверила. – Теперь об острове. Каждые пять лет здесь происходят землетрясения из-за смещения острова на целый градус. По моим расчет остров окончательно перевернется где-то через пятьсот лет. Но местные считают, что Богам требуется жертва. Ей является жена главного старейшины. Он скрывает свое имя, но, если что, его зовут Сепух.       – Я бы тоже скрывала, – мне в лицо кинули еще одно яблоко.       – Не перебивай. Жену, Дьявольский Фрукт и просто огромную гору золота. Если не случается непредвиденных ситуаций, то спустя ровно десять дней после жертвоприношения старейшина снова женится. Ладно, девушку убивают, но куда девается все остальное? После моего побега три года назад первые месяцы я боялась любого шума, со временем осмелела, начала исследовать окрестности и нашла сокровищницу. Там немеренное количество золота, целая библиотека и целых три Дьявольских Фрукта. Думаю, там должно было быть пять, но один съел Сепух, а другой жрец Гингема. Я тоже позаимствовала один фрукт и заодно книгу по ним.       – Книгу? – у меня есть шанс получить фрукт не со способностью пуканья каждый час?       – Там описывается фрукт, его способности, предыдущие владельцы. Тот, который я забрала, назывался Атсу-Атсу но Ми. Способность: лечение, – не хило.       – И ты меня вырубила с его помощью?       – Да.       – А свечение?       – Травы, – я выдохнула. Она не местная Богиня.       – А, кхм, общее помутнение разума на фоне гормонального сбоя?       – Тоже травы, – мне кажется или она прифигела от количества радости на моем лице?       – Рассказывай сначала свой план, – моя добрая душа может и согласится.       – Поскольку уже через несколько дней остров еще сильнее накренится, Фрукт уже заготовлен. Его можно забрать. Каждый Фрукт стоит от пятидесяти миллионов и выше, по крайней мере стоил столько шесть лет назад. Часть золота Элигос перетащил на каравеллу – одно из четырех судов на острове. Он увидел тебя как раз, когда возвращался обратно. Тебе нужно убить Сепуха. Есть кинжал, острый и отравленный. Если яд попадет в кровь, в течение минуты жертва умрет. Противоядие есть. Смерть старейшины, тем более накануне жертвоприношения, вызовет неописуемую панику, а мы сбежим с острова.       – Меня почти все устраивает, но что будете делать вы? – не пропадает у меня чувство вселенского наеба.       – Я подготовлю корабль к отплытию, а Элигос убьет Гингему. У них личные счеты.       Точно! Есть просчет!       – Я тут слышала, что старейшин трое, – Фенекс поджала губы. – Что вы будете с оставшимися? – мне нужна безопасность.       – Это будет не твоя забота. Ну так что? По рукам?