Игры подсознания

      А остров круто выглядит. По центру расположено просто огромное дерево (рискну предположить, что это какая-то смесь дуба и баобаба), в котором даже с большого расстояния были видны проемы окон. Внизу неведомое многовековое растение было будто бы объедено гигантским червяком. Все остальная поверхность, насколько мне было видно с берега, была покрыта зеленым ковром лесов и горными хребтами.       – Ты не устала, Робин? – а Эли на редкость заботлив. Я, конечно, ни на что не намекаю, но не в педофилы ли решил он заделаться? Малышка стеснительно покачала головой. – Не выпендривайся, а залезай на плечи, пока я добрый. Так быстрее доберемся до твоего озера, – а нет, все нормально. Он просто задолбался идти черепашьим шагом.       Зачем нам переться на какое-то там озеро вглубь острова, если можно проплыть вверх по течению реки, рядом с дельтой которой мы пристали, и набрать воды там? Во-первых, в горных озерах (а как я поняла, оно было именно горным) вода чище, во-вторых, нам все равно нужно добраться до города, чтобы закупиться провиантом, а озеро находится там рядом.       Малышка тем временем немного задумалась, а затем у Эли из плеч вдруг выросла пара детских ручек, и Робин ловко забралась парню на спину.       – А вы не боитесь? – малышка поджала тонкие губы. Мы бросили на нее недоуменные взгляды. – Ну, вот этого? – и от локтя выросло еще два предплечья.       – А чего бояться? Это же всего лишь Дьявольский Фрукт, – Фенекс прекрасно лечит не только физическую, но и душевную боль. Робин почти сразу расслабилась. А вот я нет. Если малышка попадет не в ту компанию, то будет так же легко сворачивать шеи.       – Просто другие говорят из-за моей силы, что я жуткая, – ох, похоже ее не очень жалуют в своем городе-деревне, раз она просиживает свое свободное время за книжкой на берегу моря-океана и спокойно общается с чужими людьми, которые могли бы оказаться теми еще сволочами.       – Да не волнуйся из-за этого. Чего только не существует в этом мире? Мы, например, тоже фруктовики, – светло-голубые глаза Фенекс так посмотрели на меня, словно я только что рассказала великую тайну. Как будто это что-то даст маленькой девочке? – А во сколько лет ты получила свою силу, раз так хорошо с ней управляешься?       Робин смущенно покраснела:       – Я уже не помню. Слишком давно это было. А я первый раз вижу других фруктовиков. А что у вас за Фрукты?       – Неважно.       Я говорила, что я тут главный параноик? Забудьте. Первое место явно принадлежит Фенекс. Я пихнула локтем ее в бок. Ну а что она делает из какой-то фигни мировой секрет? Но может, правда, не стоит? У нас относительно безобидные Фрукты (кроме Эли), вдруг малышка будет расстроена? Не люблю детские слезы: они пробуждают во мне чертово сострадание, а чтобы выжить в этом мире нужно быть той еще эгоистичной стервой. Ну или нужно иметь рядом с собой такого человека.       – Существует множество Фруктов, и каждый из них дает разные способности. Даже, казалось бы, безобидный Фрукт лечения, – это намек, – можно использовать во вред. Настоящие мастера своих Фруктов что только ни способны творить своей силой. И у тебя тоже все получится.       Робин на мои слова улыбнулась. Просто по-детски улыбнулась. Раньше я никогда не понимала всяких людей, умиляющихся детской улыбке, а тут на сердце прямо тепло стало. Фе, расклеилась я что-то в этом мире. Совсем сентиментальной становлюсь. Старею, наверное. Ужас. Скоро начну распускать сопли над розовыми мелодрамами. Ах, я ж забыла: тут нет кино, зато есть книги, но, к сожалению или к счастью, у меня после чтения болит голова.       – А мы почти пришли: озеро находится прямо за Древом Знаний, – пояснила Робин.       – Эй, смотрите, вон она. Монстр! – повсюду зашелестели детские голоса. Эх, если я однажды захочу иметь личного маленького дьявола, напомните мне нормально воспитать своего ребенка. Аж противно, что детей не научили, что гнобить из-за способностей Фрукта нехорошо. В данной ситуации это как обвинять ребенка в его расе или в его родословной.       – Она кого-то еще привела. Смотрите! – если мне будет нужен шпион, найду немого ребенка. Дети видят достаточно много, но вот с молчанием у них обычно проблемы. – Надо позвать взрослых, – правильно. Мы еще еды у них закупим. Черт знает, сколько еще плыть до следующего острова.       – Знаешь, меня в детстве тоже называли монстром, называли отродьем Дьявола из-за моих глаз, – а я об этом ни слухом, ни духом. Надо устроить однажды вечер воспоминаний. Я хочу знать, с кем я нахожусь на одном корабле в бескрайнем море. Вдруг я плыву с серийными убийцами? А, точно, я же и так с ними. – Я даже пытался несколько раз вырезать себе глаза, – Эл усмехнулся чему-то мне неведомому. – Меня останавливали, отбирали ножик и давали профилактический подзатыльник. Как-то раз не успели: я почти загнал себе в левый глаз лезвие. Хоть ничего внешне не видно, но он видит намного хуже правого. Было больно. Со временем остальные дети перестали относиться ко мне как к изгою. Попробуй поговорить со своими, узнай, во что они любят играть, попытайся не отвечать на их зло тем же самым, – какие, однако, гуманные методы. Спорю на что угодно: Эл разруливал свои проблемы с помощью чистой физической силы. Но не думаю, что живущие на Охаре оценили бы по достоинству подобных подход, так что действительно: лучше попытаться просто поговорить. Потом уже можно бить по физиономии.       Робин кивнула на совет Эла, а затем указала на дверь, вырезанную в том самом огромном дереве:       – Мне туда. Нужно отнести книгу.       В дереве еще и библиотека находится? Это круто, надо сказать. Судя по тому, что можно разглядеть через оконные проемы, там еще расположились квартиры людей, вероятно работающих в отделах, находящихся в этом дубе-баобабе. Кстати, а что там вообще есть?       – Там живут и работают археологи, – радостно пояснила Робин. – Я тоже хочу им стать!       А я в детстве хотела быть путешественницей. Потом я поняла, что или нужно иметь огромное количество денег, или быть бомжом и ходить до всех интересующих мест пешочком, перебиваясь тем, что Господь даст. Второй вариант мне не приглянулся, первый обозначился неимением средств, поэтому пришлось думать о будущей профессии. Честно говоря, я шла на фармацевта из-за мыслей, что потом я смогу делать наркотики или яды. Уже в начале первого курса я поняла всю свою долбанутость и идиотизм. Хотя нет, я это поняла еще тогда, когда выбирала себе специальность: причины поступления абсолютно всегда граничили со статьями в уголовном кодексе.       – Профессор Кловер, это к Вам, – зазвенела Робин, как только увидела старичка. Странного старичка. Что он курил, когда решился на подобную прическу? Волосы уложены, словно это были лепестки клевера, причем цвет волос имел зеленоватый оттенок. Такого не бывает от природы. Я все чаще начинаю задумываться о качественных местных средствах для волос. Они просто чудо.       Кстати (что совсем не кстати), нужно дать важный совет слезшей с плеч Эли малышке Робин:       – Возможно это наша последняя встреча, поэтому я скажу тебе это сейчас, – я поймала заинтересованный взгляд. – Никогда, запомни, никогда не ходи с чужими, а тем более подозрительными людьми. Тебе такого не говорили?       Робин понуро опустила голову. Видимо, все же говорили. Интересно, почему мне самой вдруг стало стыдно? Хм, даже не представляю.       – Что вам здесь нужно? – а голос у этого Кловера уверенный. Пусть он и выглядит на шестьдесят с лишним, но внутри у него горит пацанский огонь.       – Мы хотели бы закупить провиант, – ответила Фенекс.       Я решила оставить весь этот геморрой с куплей-продажей на нее, а самой пойти прогуляться. И пусть у меня до конца отвалятся ноги, но я хочу глянуть на это озеро. Вот прямо сейчас.

***

      Это действительно красиво. Озеро похоже на жемчужину, лежащую в каменной чаше, окруженной со всех сторон хребтами гор. Под лучами палящего солнца озеро приобретает ярко-голубой цвет, но крона гигантского дерева, корни которого спускались к водной глади, частично закрывает водоем.       Я заметила спуск и помчалась к поверхности водоема. Главное: не свалиться в воду, я ж утону как топорик. В мире, на девяносто процентов покрытом водой, эта отличительная черта фруктовиков играет уравновешивающую роль, иначе обладатели Фруктов контролировали бы весь мир. Вообще, мне Фенекс сказала, что фруктовики не теряют свои силы, соприкасаясь с водой, просто у них не хватает сил.       Я окунула ладонь в воду озера и тут же вытащила, почувствовав наваливающуюся слабость. Может я сошла с ума, но я собираюсь искупаться, ведь вода просто волшебная: чистая, прозрачная, слегка прохладная, самое то в такую погоду. Утром было чуть прохладно, но сейчас температура перевалила, мне кажется, за двадцать пять по Цельсию. Как и мое прошлое тело, это тоже не переваривает хотя бы слабую жару.       К сожалению, я нигде здесь не видела надувных кругов, поэтому придется по старинке, с деревянной корягой. В крайнем случае меня кто-нибудь да вытащит.       Остаюсь в одной рубашке. Боже, тресни меня чем-нибудь тяжелым по голове, чтоб я туда не лезла. Но так хочется. Я поежилась от легкой прохлады воды. Озеро с виду не глубокое, но уже у самого берега я не чувствую дна. Хорошо, что в закрытых водоемах нет течения.       Тяжесть во всем теле, но это не смертельно. Если буду крепко держаться, то мне ничего не будет. Такое ощущение, что вода здесь целебная. Все мелкие царапинки, оставшиеся после экспериментов с моими способностями, начали покрываться пузырьками и исчезать. Я окончательно расслабилась и сама не заметила как уснула.

***

      Я проснулась из-за холода и поняла, что что-то не так. Дернулась и чуть не грохнулась в воду. Только потом осознала, что все еще нахожусь в озере и что солнце уже зашло.       Так. Сейчас нужно отсюда выбраться из воды. Зачем я вообще сюда полезла? Каким образом я не отпустила корягу, я не представляю. Хотя... Вон то растение, всплывшее на поверхность, мне знакомо. Название не припомню, но оно является паразитом (скорее всего, оно росло на этом гигантском дереве), вызывает сильную сонливость после продолжительного нахождения в тепловой воде, а также является легким наркотиком. Но это растение редко используют где-либо из-за его трудной добычи.       Я, ужасно продрогшая, хотела найти какое-нибудь теплое место, но заметила белоснежное пятно на фоне темных корней дерева.       – Эй, Фенекс, ты что тут делаешь? – ночь на улице, а она не собирается на корабль. Непорядок. Хотя может меня ищет?       – Тихо, – и соответствующий жест. На что я надеялась? Что эта женщина меня будет искать и волноваться за меня? Раскатала губу. – Иди сюда. Смотри, – мне указали на щель в сплетении корней.       – Что это за каменюга? – глубже нас на метров десять находится огромный черный куб, испещренный непонятными для моего автоматического переводчика символами, вокруг которого туда-сюда сновали три единицы археологов: тот самый Кловер, коротко стриженная миниатюрная блондинка и крупный мужчина с дредами.       – Я первый раз такое вижу, но еще когда служила в Дозоре, слышала от старших по званию, что камни эти называются понеглифы (или что-то вроде этого). Говорят, на них записана древняя история и что их изучение является ужасным преступлением.       Это типа: нам лень тратиться на бумагу, поэтому выдолбим непереводимые закорючки на камне, пусть будущие поколения помучаются без переводчиков. Откуда столько было эгоизма? А местное правительство неплохо поработало, если так умело скрывает историю. Что такого было в прошлом, если его так пытаются скрыть? Надо потом узнать еще что-нибудь на эту тему.       – Фенекс, а зачем это тебе?       – Археология и геология тесно связаны между собой. Я хочу узнать все существующие виды аномального строения островов и как они произошли, а без знания археологии в этом деле никак нельзя.       – Понятно... А почему ты вообще ей увлеклась? – она доверяет мне?       – Давно это началось. Я без матери росла. Отец научил меня многому. Он был (точнее он называл себя так) золотоискателем. Благодаря нему, я научилась распознавать породы грунта, отличать драгоценные камни от поделок, искать золото. Вместе с поисками руды отец научил меня технике создания взрывчатых веществ. Она была нужна, когда порода находилась слишком глубоко, а долбить киркой было чересчур утомительно. Однажды отец... Ему перестало хватать золота. Он захотел больше, решился на ограбление банка. Украсть деньги он смог, но на следующий день к нему пришли люди из Дозора и забрали. Мне тогда одиннадцать было. Был выбор: уйти в детский дом или в Дозор, а прожить в каком-нибудь лесу я бы не смогла. Я выбрала второе. Дело в том, что хозяйка детского дома была по совместительству и главной в местном борделе. Сама понимаешь, чем дети окупали свою жизнь в приюте, – я кивнула. Какие только твари существуют в мире? – Потом...       Ее перебил закашлявшийся Кловер. Я рада, что мой Фрукт автоматически регулирует силу органов чувств, но иногда это явный перебор. Например, сейчас шепот я слышу будто это крик; в темноте обостряется зрение, а иногда днем я слепну из-за солнца. Жалко, что я пока не умею это контролировать, но надеюсь, что "пока".       – Профессор! Профессор Кловер! – зашумели археологи.       – Ничего-ничего, я в порядке. Года три я продержусь еще. Я не уйду на тот свет, пока не узнаю истинную историю, – и снова пронзительно закашлялся.       – Профессор, давайте отложим исследования на завтра, – предложила блондиночка.       – Хорошо, Хоча. Тем более не стоит этого делать, пока на острове чужаки, – и компания ушла по лестнице наверх.       И все? А где таинственные разговоры с не оконченной фразой? Они просто пришли, посмотрели на наличие камешка и ушли? Так неинтересно. А эгоизм некоторых зашкаливает: ему-то все равно, похоже он скоро умрет, а вот остальные ученые...       – Пошли на корабль, – Фенекс оторвала меня от мысленных возмущений.       – И ты даже не попытаешься туда попасть? – со скепсисом заметила я вслед уходящей женщине.       – Я пыталась, не получится. Я не вижу смысла больше задерживаться на острове, запасы мы пополнили, а интересного ничего здесь нет. Мы отплываем завтра, хорошо? – со мной советуются? Да я у меня появляется авторитет.       – Ага. А где вы воду набрали? Я не видела вас на озере.       – Ты там была? – а она типа не видит моего промокшего вида? – Там вода ядовита для людей, – значит, я была права, – мы набрали в другом месте.       Плевать на снотворную способность озера, я из-за слабости сейчас вырублюсь. Похоже, вода выпила слишком много сил. Если женщина меня оставит одну посреди леса, я даже не буду ее винить. Я бы тоже себя не потащила. Я сама не заметила, как глаза закрылись.