Игры подсознания

      Наша каравелла оказалась зажата между двумя шхунами-близнецами, с которых к нам спускались типы не очень дружелюбной наружности. Если говорить откровенно, то у меня складывается стойкое ощущение, что они шли сюда, чтобы устроить драку с обязательным летальным исходом в свою пользу. Когда мы уже успели перейти кому-то дорогу? Обычно за такой короткий промежуток времени так здоровски накосячить можем только либо я, либо Эл, но поскольку мы оба никуда не выбирались с Хико, я начинала серьезно беспокоиться за свою жизнь и жизнь своих накама.       Первым делом я увидела одинаковые флаги на шхунах с изображением трехликого пса. Их капитан язычник, верящий в собако-Отца, собако-Сына и собако-Духа? Только там нимбов не хватает. Хотя нимбы у пиратов? Это слишком странно даже для этого долбанутого мира с переворачивающимися островами, червяками-переростками, улитками-телефонами, Чернобыльскими Фруктами, всякими Серебряными Дланями и многой другой необыкновенной хренью.       – Ну и где ваше разрешение? – послышался сварливый голос.       Почему самое главное я замечаю в последний момент? Тэк-с, это у нас щуплый дрыщеватый человечек со слишком самоуверенным видом. Если нужно было разрешение, чтобы пристать сюда, значит, по любому, Фенекс его взяла. Я на сто процентов уверена.       – Какое еще разрешение? – удивленно округлила глаза беловолосая. Женщина, ты издеваешься?       – А такое! – снова заверещал дрищ.       – Хватит уже, – на нашу палубу грузно опустилась фигура. – Не видишь что ли, что они не верят в твою идиотскую байку?       Это же цербер. Вероятнее всего это капитан, и флаг под стать ему нарисован. Трехголовому, мать его, псу. Говорящего к тому же. Чего только не существует в этом мире. И че он такой высокий, а? Я до его головы достану, только если подпрыгну. Что-то чересчур много здешних переели в детстве «Растишки». Я тоже хочу такого индивидуума в команду. И вообще я хочу самый толерантный коллектив: все расы соберу. Хотя тогда мне, скорее всего, понадобится Ноев ковчег.       – Гоните деньги, и мы вас не трогаем, – пролаял этот… пес. Интересно, как у него получается одновременно открывать три пасти? Там один мозг на троих?       И на правый и на левый борт к нам одновременно эффектно спрыгнули по дюжине головорезов с оскалом на пол лица. Итого, вместе с дрищом и цербером будет двадцать шесть. Мои булки нервно сжались.       – Да пошли вы! – показала средний палец Мурмур.       Кто тебя то за язык тянул? У тебя даже оружия при себе нет: только мешочек с монетами на поясе и стопка необычных игральных карт, которыми ты мутузишь Эла. Их необычность состоит в том, что это не бумага, а металлические пластины с выгравированным рисунком. Мурка их сперла в Нептауне. Вечно ее на все блестящее тянет. Фу такой быть, но картишки действительно зачетные.       – А мы хотели по-хорошему, – послышался лязг металла, намекая, что лучше просрать деньги, чем жизнь.       – Лучше бы ты убрался отсюда, пока можешь двигаться самостоятельно, – неожиданно солидарен с Муркой Эл.       Он в качестве доказательства махнул рукой куда-то в сторону, и тут же раздался истерический визг мужика из категории вражеских мудаков, когда тот покрылся тонкой коркой серебряного налета. Что не думали чужаки, но я прекрасно знала, что это самый обыкновенный блеф. Элу тяжело даются любые подобные фокусы, и он не сможет превратить человека даже наполовину в металл. Я уверена, что он уже выдохся, просто виду не подает. Я даже боюсь представить, какой уровень был у Сепуха, что он смог обратить небольшую армию. Я вообще не понимаю, каким чудом мы тогда выбрались живыми и здоровыми. Я посмотрела на свою заляпанную кровью искусственную руку и поправила себя: почти здоровыми. Это гребанное серебро же потом еще начищать придется, чтобы ржавчиной не покрылось.       – Ты сам напросился, щенок! – пролаял цербер. У него слюна течет, между прочим. Надеюсь, у него нет бешенства.       – Да пошел ты! – и серебристым налетом покрылось еще несколько человек.       Сердце пропустило удар, когда над Элом нависла взявшаяся из ниоткуда дымка. Из горла успел вырваться крик, но я все равно опоздала. Его тело сжала, раздавливая как яичную скорлупу, огромная призрачная рука, сотканная прямо из воздуха. Послышался звук десятка ломающихся костей, и парень изломанной куклой рухнул на доски палубы, заливая их кровью. Конечности неестественно вывернуты, невооруженным глазом видны многочисленные переломы и смещения, из, кажется, любой точки тела бил фонтан крови. Из горла парня вырывались лишь тихие хрипы. Черт, Эл, ну как же ты так?       – Зи-ха-ха-ха! – заржал сучий цербер. Уебу эту блядскую тварь нахер. – Я съел Дьявольский Фрукт и теперь могу управлять ветрами! Я повелитель на море! Преклоните же колени перед своим победителем и гоните все свое золото! Зи-ха-ха-ха!       Плевать на всё, что он говорит. Сейчас всех больше волнует душевное состояние Фенекс, сгребшей в объятия бездыханное тело Эла и со слезами шепчущей названия техник. Чернобрысый сильный, он как-нибудь выкарабкается даже с того света. Но если случится что-то подобное сегодня еще, то сердце женщины просто не выдержит. Но для начала надо бы отомстить.       – Тебе конец, ублюдок, – прорычали одновременно Астарот, Мурмур и я.       Глаза застелила пелена ненависти, сознание помутнело, а тело начало двигаться не по моей воле. Все мышцы как пружины сжались, подготавливаясь к последнему рывку. Лишь немного восстановленный внутренний запас энергии снова опустел. На миг мне показалось, что телом управляю уже не я, даже не его настоящая владелица – Реней – она слишком слабовольная для подавления меня. Здесь нет ничего фантастического – поняла я: телом управляют только злость и отчаяние. Многие говорят, что нельзя драться на эмоциях, что они не дают сосредоточиться. Может быть это и так, но еще эмоции дают ужасную силу, затмевающую разум.       Не знаю, сколько я пробыла в состоянии слепой ярости, отключающей усталость и подавляющей любые мысли, но очнулась я от боли, острым жалом пронзившей бок. У меня вырвался вскрик, но я, уже подчиняясь неизвестно откуда взявшимся рефлексам, ребром ладони ударила кого-то в район сонной артерии. Вдарить со средней силой – противник будет без сознания; сильно – смерть. Сегодня не тот день, чтобы разбрасываться ударами просто так.       И тут я словно прозрела. Голова прояснилась, и я смогла адекватно оценить обстановку. У меня в серебряной руке, словно в тисках, было сжато сердце, еле дрогнувшее в последний раз и замершее уже навсегда. Мертвый орган с противным шмяком упал к ногам его бывшего владельца. Именно того, одна голова которого была срезана, в шее другой торчала игральная карта, а грудная клетка была вспорота, откуда вываливались куски мяса, вероятно раннее бывшие легкими. Мне остро захотелось проблеваться. Рядом с цербером лежит тело дрища, который меня проткнул и поплатился за это жизнью.       Проткнул… Точно же. Только сейчас, когда шок отступил на второй план, боль решила вновь напомнить о себе. Пятно крови алым цветком расползалось по рубашке. Дышать вдруг стало трудно, рот наполнился кровью, смешанной со слюной, в ушах звенит. Нельзя сейчас отключаться. Нельзя. Почему-то мне кажется, что если я вырублюсь сейчас, то уже не очнусь никогда. Сил нет никаких, но держаться надо. Я зажала бок ладонью. Если бы это еще могло помочь залечить лишнюю дыру, то счастью моему не было б предела. А так только крови поменьше выливается.       – Жить будешь? – мне на плечо легла рука дредового. Я в ответ выдавила улыбку:       – А куда я денусь? – если только отправлюсь на тот свет. – Сам что делать собираешься? Мы окружены, если что так.       – Буду оправдывать свой статус убийцы, – у меня галлюцинации начались, или меч Астарота на самом деле полыхнул голубым пламенем? – Если они имеют хоть каплю разума, то они поспешат уйти сами.       – Тебе помочь? – хотя что я сделаю в таком-то состоянии.       – Сиди уже, – фыркнул мужчина. – Один уже помог.       А я что? Я с радостью последовала совету Астарота и села прямо там, где миг назад стояла. Отсюда открывается неплохой вид на окружающий меня хаос. Мне лично уже на всё плевать. Если мне никто не поможет, то примерно через полчаса, а может и раньше я окончательно истеку кровью. Я могла бы оказать себе первую доврачебную помощь, но у меня уже чисто физически нет сил, чтобы подняться. Сделать что-то могла бы Фенекс, но она копошилась над Элом, не особо заботясь об общей обстановке. Ну и пусть будет так. Нет, это не самопожертвование во имя накама. Просто я понимаю, что чернобрысому помощь сейчас реально нужнее. Мурка одновременно ассистировала женщине и следила, чтобы ее не прибили случайно. А это достаточно сложно, учитывая, что вокруг них вихрем носится психанувший Астарот, машущий своей будто ожившей железякой направо-налево.       Головы летели, осыпая брызгами крови палубу (кто снова будет ее оттирать?), тела грузно падали. С одной стороны мне противно смотреть на это зрелище. Пацифист внутри меня орет, что это бесчеловечно. Нравственность бьется в конвульсиях. Они же такие же люди, как и ты, – плачется мне Толерантность. Но с другой стороны Адекватность и Мстительность мне говорят, что чужаки сами виноваты, что нехрен было лезть, если не представляешь, на что способен противник. А Уважение утверждает, что я должна поддерживать накама в их выборе. По-моему, у меня крыша уехала уже конкретно.       Когда глаза мои начали закрываться, а мир рассыпаться на песчинки, около меня рухнула на колени Фенекс. Относительно успокоившись, она поцокала языком, осматривая мои повреждения.       – Учись лечиться самой. Ты же умеешь, – я бы с радостью, но сейчас я даже рот открыть не могу, чтобы ответить. – В последний раз это делаю я, усекла? Атсу-Атсу но Чийю.       А это довольно неприятно. Не в смысле слова, сказанные Фенекс, а сам процесс лечения. Такое ощущение, что кто-то изнутри соединяет кожу клеем-моментом. Может быть так не комфортно, потому что беловолосая ужасно устала? Это очень видно внешне: такое чувство, будто она постарела лет на пятнадцать.       – Не напрягай живот, пока окончательно не заживет бок, и иди поешь, – бросила она мне после окончания лечения и пошатываясь побрела в сторону камбуза.       Сухой медицинский отчет только подтверждает теорию о катастрофической изнеможденности Фенекс. Будь она в нормальной форме, она бы прочитала нотацию или хотя бы поворчала, но сейчас женщина просто устала.       Я побрела за ней, чтобы наполнить желудок и узнать о состоянии Эла. Я, похоже, на мгновение вырубилась, пока сидела, издыхая от обескровливания, потому что исчезновения чернобрысой тушки с палубы я не заметила. Кстати, здесь не так много трупов, как могло бы быть: нет и десятка. И одной из двух шхун тоже нет. Сбежали, сыкуны. Ну и морской дьявол с ними.       На камбузе готовила Мурка. Я начинаю опасаться за свою жизнь. Конечно она готовит лучше меня (как любой человек), но до уровня Фенекс ей чапать как из этого мира до самого Пекина. Сама женщина клевала носом. У меня было точно такое же состояние. Даже дышать неохота. Спустя пару мгновений, после того как моя задница соприкоснулась с диваном, я отключилась, уже не опасаясь за собственную жизнь. Почти.       Проснулась я от тихих шепотков тяжело дышащих, будто пробежали марафонский забег, Мурмур и Астарота. О чем они там говорят? Мое внутренняя Варвара с длинным носом жаждет узнать что-нибудь интересное, но слушать я буду не открывая своих зенок. Не думаю, что они прекратили бы говорить, просто я хочу еще хоть чуть-чуть подремать.       – Что насчет переселения на шхуну? – а куда это мы собрались, Мурка?       – Я думаю лучше пока оставить всё, как есть. Пока все вещи перетащим, пока разберемся, что там да как, пока порядок наведем…       – Нда, Фенекс нас в любом случае заставит убираться… – подкаблучники. Но и я не лучше.       – Сейчас, думаю, лучше перебросить все мало-мальски ценное на Хико, а шхуну переправить в бухту где-нибудь на другом конце острова.       Я никогда не нарадуюсь законам в этом мире, а точнее их отсутствию. Никаких тебе ПТС на корабль. Нашел, взял, твоё. Вот и вся схема. Главное, ничего не тырить у Дозора – тогда резко может подскочить награда и количество интересующихся твоей головой – и у Мирового Правительства – в этом случае шансы на долгую и счастливую жизнь сразу же начинают стремиться в минус бесконечность.       – Согласна. Сокровищ то как таковых у них сравнительно немного, гораздо бóльшую ценность представляет вот эта бумажка, – а самодовольства Мурке не занимать.       – Ты взломать капитанскую каюту успела? – впрочем, ничего удивительного.       – А чего сложного? – хмыкнула девушка. – В окно влезть и поковыряться отмычками в столе, а там дело техники.       – Погоди, это принятая заявка на участие в гонке? – что, что, что? А я уж думала, что конец пополнению коллекции Фруктов.       – Она самая. Только там уже команда вписана в списки. Придется выдавать себя за Трехголовых Пиратов. Реней снова будет беситься.       – Еще огромный вопрос: будем ли мы вообще участвовать? Гонки начинаются завтра в полдень, то есть примерно через четырнадцать часов.       – Действительно, – наконец открыла глаза я. – Команда не в самом лучшем состоянии: Сами-чан бред, у меня с Фенекс истощение, и до завтра оно вряд ли пройдет, про Эла лучше вообще ничего не говорить… Да и «Реней будет беситься».       – А я за! – послышалось со стороны двери, я схватилась за сердце. – И не ведите себя так, будто я уже труп.       – Эли?! Ты зачем встал?       Меня больше интересует вопрос "Как?". Эл сейчас больше похож на восставшую из мертвых мумию, пришедшую забрать наши души, а не на обычного подростка. Бинты все еще окрашиваются в красный. Я уверена, что парень испытывает адскую боль, но он и виду не показывает. Не то что я.       – Не ори, будь добра, – чернобрысый опустил свое седалище на вторую половину единственного имеющегося дивана на этом судне. Меня отпружинило. – Голова гудит.       – Это единственное, на что ты может пожаловаться?! – ну серьезно!       – Тихо ты, – на меня зашипели двое накосячивших. – Если она проснется до того момента, как мы успеем все здесь убрать, то нам хана. Всем.       Ну ок. Эх, почти все население каравеллы в сборе, только Самигины не хватает. Фенекс всё также спала сидя на стуле, и слава всем Богам. У нее сердце остановится, если она увидит, во что превратилась ее кухня совместными усилиями Мурчеллы и Астарота: на потолке толстый слой копоти, плита вся черная от гари, дым уходит через открытые иллюминаторы, а в это время малинововолосая усиленно оттирает рабочий стол, а дредовый вычищает мойку. Как они умудрились? Даже у меня так не получалось, когда я вдруг решала, что я хочу быть великим поваром.       – Ох, там же еще палубу очищать надо, – со стоном проныла Мурмур.       – Не сыпь ты соль на рану. Она еще не регенерировала.       – Надо было аккуратнее убирать лишних людей, – ворчала как старуха Мурка, корячась уже над плитой. – Дипломатией занялся бы.       – Яйцо курицу не учит, – в девушку прилетела грязная тряпка. – Если что-то не устраивает, то делай сама.       – А не проще все не успевшее просочиться внутрь просто скинуть в море? – вкинул идею Эл, предотвращая начавший было разгораться спор.       – Ты считаешь, что это нормально: сбрасывать трупы прямо так? – все-таки море загрязняется.       – Тебя так волнует нравственная сторона вопроса? – поднял бровь чернобрысый.       – Если бы волновала, я бы не шла в пираты, – пояснила я. – Мне одно интересно, какого хера всем окружающим плевать на то, что у них под носом сначала убивали людей, а потом их трупы подобным образом утилизируют?       – Во-первых, не мы первые, не мы последние так делаем, – начал объяснять, не отрываясь от уборки, дредовый. – А во-вторых, правительству города плевать. Так зачастую происходит во всех торговых городах: всё за пределами суши их не касается. Пока не трогаешь торговцев, платящих мзду, тебя не тронут. Львиная доля доходов приходит как раз от пиратов, но местным властям они не интересны, если они не нарушают законы острова или за них не дают просто умопомрачительную сумму.       – Ну и твари они конечно.       – Это да.       – А что тут происходит? – я прям услышала, как два сердца в мгновение остановились. Пришла чья-то смерть. Фенекс восстановилась.       – А мы это… Ну приготовить хотели… А оно вон как… А потом бум, трабабах и ну это… – начало оправдываться малиновое чудо.       – Да плевать. Ототрете, куда вы денетесь, – послышалось два облегченных вздоха, а я с Эли одновременно поперхнулись воздухом. Кто Фенекс подменил?! – Я про вот это, – женщина указала на валявшийся посреди стола подтверждение на участие в морской гонке.       – Ты хочешь участвовать? – Астарот первый пришел в себя. Все остальные, включая меня, пытались безуспешно найти челюсть.       – А кто-то против? – конечно все "за", все хотят отмазаться от общественно-полезных работ.       – Значит, нужно составить план, – а смысл? Он все равно полетит в тартарары.

***

      Такого скопления судов, а в особенности пиратских, всех видов и размеров я не видела ни разу ни в своей жизни. Тут какие-то психи на шлюпе решили отправиться. Я думала, что многие люди и нелюди опасаются Дьявольских Фруктов и стараются не связываться с ними, одни мы такие психи, плюющие на Дьявола с высоты райских ворот. Оказывается, нет. Любого в первую очередь тянет жажда наживы и возможность получить адреналин, а потом уже страх за собственную жизнь. Я это проверила на своем опыте: так я находила накама.       После недолгих дебатов мы решили сделать по-хитрому: разделиться. Часть под кодовым названием "суицидники" должны были стоять на старте на шхуне, а вторая часть – "гребанные везунчики" – отправиться на финишный остров за несколько часов до начала гонки на каравелле. Естественно в итоге жеребьевки я попала в первую категорию вместе с Фенекс, у которой ни с того, ни с сего глаза загорелись подозрительными блеском, и с взвывшей от отчаяния Мурмур. Соответственно Астарот, Эл и так и не прошедшая в чувство Самигина отправились на финиш. Нам пришлось сменить свой пиратский флаг на нарисованную за ночь копию флага Трехголовых. Не знаю как остальные, но меня действительно раздражает это. Флаг – это же гордость команды, ее индивидуальность.       В любом случае во время обсуждения я на все согласилась, а сейчас нужно сосредоточиться. Основные трудности возникнут как раз в начале: здесь будет толкотня, команды будут стараться заранее устранить соперников, и этот период будет достаточно долгим из-за того, что придется пройти по делящей пополам остров реке, ширина которой варьируется от двадцати до тридцати метров. Часть кораблей выбыла только из-за своей осадки и ширины; некоторые команды не потянули стоимость участия в три миллиона белли. Нам просто невероятно повезло, потому что цербер отдал деньги при подаче заявки на участие да и с выбором корабля он всецело угадал.       Чтобы не было жульничества буквально за полчаса до начала гонки порт был закрыт, и рефери проверяли наличие команд. Я думаю, на финише не будет все так просто. Вероятно, по Дэн-Дэн Муши будет сообщена информация об участниках, а по прибытии официальных будет получена дополнительная карта с красным крестиком на месте главного приза. Хотя только Кракен и распорядители знают, что там на самом деле.       Со шхуной управляться неудобно, она слишком большая для троих, но нам это и ненужно особо. Поставить паруса тремя бабами мы сможем, а Фенекс доведет все остальное до ума. Вот сейчас главное, чтобы канат у меня в руках не сорвался, и я успела завязать нормальный узел.       – Эй, детка, тебе помощь не нужна? – послышался задорный мужской голос.       Я сначала не поняла, кому это было, а когда до меня дошло, я выпада из реальности, а канат вылетел у меня из рук, неприятно обжигая ладони и оставляя на них алые росчерки. За конец его поймал взявшийся из ниоткуда парень заносчивого вида в темных очках и с длиннющими блондинистыми патлами, собранными в хвост.       – Такая красивая девушка не должна поднимать паруса, не считаешь? – ненавижу донжуанов.       – Я считаю, что ты конченный сексист, ошибшийся кораблем, – а парня аж перекосило. – Вали на свой, будь добр.       – А ты не считаешь, что ты должна быть повежливее? – меня тут нагнуть решили, походу.       – А хер в задницу не хочешь? – у парня аж глаза на лоб улезли. Он бы меня прибил, если бы с соседнего корабля какой-то мужик не проорал:       – Эй, Барбатос! Харе к бабам клеиться! Сюда иди!       – Мы еще встретимся, детка, и ты поймешь, что все-таки нужно было быть вежливой.       – Катись к своим накама, Барби, а то они уже тебя заждались.       – Не накама они мне, – бросил напоследок блондин и перепрыгнул на соседнюю фоветту. Ох, чую, надо будет корму защищать. Мужики же народ мстительный.       Наш с ним разговор шел от силы минуты две, а меня аж пошатывает.       – Все нормально? – поинтересовалась взволнованная Фенекс.       – А что может быть не так? – отмахнулась я, продолжая завязывать канаты, все-таки среди женского населения я самая сильная, и мне не следует забивать себе голову всякими дамскими угодниками.       Спустя минуту был дан сигнал старта, и корабли ринулись по реке. Ох, чувствую, снова какое-нибудь дерьмо нас ожидает впереди. Но от этого же только интереснее.