Игры подсознания

      – Последнее слово, пират! – пафосно проговорил Адмирал Флота Конг в Дэн-Дэн микрофон, и невероятных размеров толпа, заполонившая не только остров, но и его морские окрестности, напряглась в ожидании. Сейчас вынесет свой вердикт человек, который впервые за всю историю этого мира смог оплыть земной шар. Не знаю, на самом деле сделал это или нет, но народ верит ему. Не за красивые глаза Роджер получил титул "Король Пиратов".       Создалось ощущение, что наспех сколоченный эшафот накрыли стеклянным куполом, не пропускающим звук. Замерло абсолютно всё. Даже люди, смотрящие трансляцию по Дэн-Дэн экранам, и те притихли. Всё и вся ждало, какой же последний вызов бросит Золотой Роджер Дозору. С каждой секундой молчания напряжение нарастало всё больше. В толпе прошлись десятки удивленных шепотков. Только благодаря им, я понимала, что происходит на главной сцене этого театра. Толпа и мой рост, увы, не позволяли поглазеть мне на казнь. Наблюдатели все как один решили, что Король Пиратов спятил. Этот человек, стоя на коленях перед всем миром, поднял высоко голову и широко улыбался. Улыбался, плюя на все страхи. Улыбался, заранее предупреждая, как он сейчас отдудонит в сракотан весь Дозор.       Весь мир приготовился к трэшу и расчлененке, но я единственная понимала, что то, что произойдет сейчас, ничто по сравнению с тринадцатью днями Ада на каравелле.       Информация о выпедрёжах Гранд Лайн оказалась правдивой. Все эти идущие в непонятном порядке природные явления действовали на нервы. За первые несколько часов нас настигали и вьюга, и град, и айсберги, и бури, и туман, и неописуемая жарища, но благодаря советам Зепара, частичной подготовленности двойняшек и быстрой обучаемости команды, мы избежали сильных повреждений Хико. Если бы не донабор в Шалтауне и у маяка, то мы шестью придурками погибли бы.       Смещение Фенекс с роли экс-кока принесло помимо потери нервных клеток и некоторую пользу. У многих действие сильных магнитных полей вызывали головные боли. Вегето-сосудистая, что б её. Мне-то плевать на такие резкие климатические перемены, исключая индивидуальную нелюбовь к жаре. Я двадцать лет в прошлой жизни прожила в стране, где никто не удивится, если сегодня метет вьюга, а уже завтра придется доставать шорты.       Здесь доверять небу, облакам, ветру, волнам нельзя. Единственный способ уйти с Гранд Лайн, который мы нашли, это соблюдать правильное направление, благодаря своевременному нанесению отметин на отвесные скалы континента. Дополнительные сложности создавали естественные бухты, коих было неизмеримое количество.       В процессе плавания у всех четко сложились представления о своих обязанностях. Никто не лез в чужие дела без заранее произнесенной просьбы помочь. Я по-королевски вернула свой вечный пост в "вороньем гнезде", сообщая о всяческих препятствиях двойняшкам, чтобы они могли качественно контролировать курс.       Мурка надежно заняла позицию на реях, но успевала регулярно совершать обходы, контролируя целость корабля. Эта благая цель завуалировала отвратительную драконью привычку этой кошки любоваться на золото, все еще хранящееся в трюме. Там девушка обычно виделась с Элом, присматривающим за работой машинного отделения, находившегося по соседству. Затем обычно были слышны звуки перепалки, а потом Мурчелла вылетала из трюма злая и не понимающая, как так она умудрялась снова и снова проигрывать в остроте языка. Именно так золото раз за разом спасалось от клептомании.       В отличие от серебряных столовых приборов, которые нет, нет да находили на полке, принадлежащей Мурке. Барби сначала адски офигивал с такой привычки, но потом смирился. Чего у него было не отнять, так это стычек с Фенекс. Но даже с ней у блондина на период Гранд Лайн было заключено подобие перемирия, основным пунктом которого являлось разделение властей. Идея эта у них появилась, когда эти двое во время срача в шторм умудрились свалиться в море. Женщина сразу же топориком ушла под воду, а блондина парализовало к чертям. Обоих пришлось вытаскивать Астароту.       Мужчина вообще на протяжении всего Гранд Лайна играл роль загорелого красавчика-спасателя, сидящего в обнимку с мечом, бутылкой рома и резиновым кругом-уточкой. Рядом с ним обитала Сами-чан, с которой дредовый делился каким-то там опытом, периодически выслушивая комментарии Зепара. Когда я пыталась подкатить, чтобы что-то узнать, меня вежливо слали на собственный пост, говоря, что рано мне еще такие вещи знать. Той заинтересованности, что вызвала у меня тогда эта фраза, не мог добиться ни один преподаватель. Только ради этой информации я научилась читать по губам. По губам, Карл! О том, что можно было просто использовать силу Фрукта на усиление слуха, я додумалась только потом. Идиотка.       Но Зепар тоже не страдал фигней. Он, чувствуя на себе обязанность помогать, сам попросился помечать дорогу. Уже когда начался Калм Белт, я интереса ради поспорила с мальчишкой попадет ли он в пометку, оставленную мной. Знаете, он попал. Попал со стопроцентной точностью с семидесяти метров в пятно в двадцать сантиметров диаметром. Моя самооценка пробила днище, ибо я, даже наклонившись над мусорным ведром, могу промазать, но тем не менее я была горда за пацана. Я аплодировала стоя.       Ну стоя еще потому, что у меня тогда ужасно болела задница. Нет, это не по той причине, о которой вы все подумали, извращенцы. У всех в команде чисто дружеские отношения с примесью семейности, ярко выражающейся в мелких ссорах и труселях мужского населения Хико, сушащихся на рее. И вообще задница да и все тело болели далеко не у меня одной. Вся команда была похожа на нариков, решивших использовать новый способ колоться. На самом деле причина была в Фенекс, которая от скуки и однообразия Калм Белта как с цепи сорвалась. Такой бурной медицинской деятельности я не видела никогда в своей жизни. Ей срочно понадобились всевозможные анализы: кровь, продукты распада, реакция на те или иные препараты, образцы всех тканей. Говоря о последнем, я имею ввиду абсолютно все виды тканей, в том числе даже спинной мозг и внутренние органы.       Я еще раз тогда удивилась продвинутости этого мира в отдельных отраслях, граничащей с полной неизвестностью в других. В основном таких высот местные достигали за счет импровизационных идей. Не хотите платите за роуминг? Вот вам улитки. Боитесь крови? Используйте пиявки-индикаторы.       Ладно бы эти анализы, но Фенекс всерьез решилась заняться способностями моего Чернобыльского Фрукта. Ее достало то, что после любого практического использования Боди-Боди я валяюсь с каким-нибудь недугом. То кости лишние у меня вырастают, то хитиновые чешуйки приходиться щипцами выдирать, то роговицу женщина мне лечила, то барабанные перепонки.       Итого, за всего лишь первые два плавания в Калм Белте дня я вспомнила весь первый курс по анатомии, физиологии, биологии, иммунологии и патологиям. Именно тогда я решила сделать то, что привело к Армагеддону на судне. Я решила спасти себя, напомнив Фенекс о Барби.       Вообще-то не так сильно я уж и виновата. Всё и так шло к этому. К примеру, из-за того что Барби поет во время приготовления еды, Фенекс не может сосредоточиться. Когда я собственными ушами услышала, я долго не могла выбраться из-под кушетки в обители беловолосой. Но и женщина не была безвинной, по мнению Барби. "Зелья это ведьмы чересчур воняют и мешают мне чувствовать ароматы пищи,"– возмущался он после решения Фенекс параллельно с моим обучением восстановить свою лабораторию, оставленную на Вонка Вонг. Масштабность сей катастрофы понимали только я и Эл, поскольку только мы видели тьму тьмущую разноцветных склянок. Чернобрысому раньше даже несколько раз приходилось пробовать эту отраву, что отставило у него отнюдь не самые приятные воспоминания.       Дебилизм в отношениях кока и дока достиг своего апогея, когда эти психанутые решили поделить корабль пополам. Их загребущие руки добрались даже до моего – моего! мать его – "вороньего гнезда". Исключениями стали кают-компания и ванная комната. Эти двое даже флаг хотели разделить напополам, но охреневшая от таких событий я защищала наше пиратское достоинство, как могла. И я не виновата, что Фенекс с Барби снова искупались в море. Это не я их выпнула туда.       Честно говоря, я думала, что меня убьют мои же накама за мой эгоистичный поступок, но нет. Все отнеслись с пониманием и всего-то отправили купаться. За борт. Туда, где водятся чертовы Морские Червяки-переростки. Зато Фенекс и Барби успокоились на время. Один получил немеренные запасы мяса, нуждающиеся в укомплектовке, а другая – уникальные образцы яда и парализованную им меня. Я была прощена, кстати.       Несмотря на количество теории, заново вбуханной в мою голову, я получила кучу практического опыта, множество раз чуть не стоящего мне жизни. Я семь из восьми дней, проведенных в "мертвом поясе", жила, считай, в лазарете, даже ела здесь же, плюя на стерильность. Причина заключалась не только в том, что это место является фактически вторым обиталищем Фенекс, я здесь реально лечилась. Днем проводились тренировки по контролю и отработке старых техник, ночью я занималась исключительно регенерацией. Эта женщина реально брала и разрезала мне мышцы. Я такой боли не чувствовала никогда в жизни. Даже память о пуле в переносице ничего значит, когда тебе скальпелем проводят по икре. Здесь не плещется в крови адреналин. Здесь нет эффекта неожиданности. Здесь есть один лишь болевой шок и страх за собственную жизнь.       Пусть это было ужасно, но я действительно благодарна Фенекс. Она не просто ранила и уходила куда-то. Она четко контролировала процесс, следила и обучала, залечивала то, на что у меня не хватало сил. Да, один раз я едва не откинула копыта из-за испытания ядом, но и тут женщина оставалась рядом. Хотя чего это я ее оправдываю, хорошие деяния тут нахожу? Ее косяки были, вот она и лечила.       Зато я уломала Фенекс в честь извинений создать такую тайну из тренировки Фрукта… Пусть женщине тридцатник, но этот тот самый возраст, когда пора начинать строить интрижки. Я пожертвовала здоровьем и уменьшением витамина Д, не выходя из мед. пункта, но оно того стоило. В ряды разведки вступило шесть человек, то есть всё население каравеллы младше двадцати лет, исключая меня: двойняшки, чернобрысый, кошка, Зепар и Сами-чан. Люди, имеющие постоянный доступ (Астарот) и не имеющие его вообще (Барби), не учавствовали. Я подарила шпиЁнской шестерке волшебный повод не страдать херней. Я то знаю, что такое Калм Белт. Это место всея скуки, где для ее развеяния используются абсолютно любые методы.       У входа в лазарет постоянно дежурило по крайней мере два человека. Они пытались заглянуть в иллюминатор, но милые больничные занавески умело складывались в фигу. Отчаянным ходом этих недоделанных разведчиков стали явные симулирования болезней. Диарея, понос, золотуха, мигрень, температура, головокружения не составляли и десятой части списка.       Лица накама, когда я наконец выбралась из своего персонального адского котла, надо было видеть. Столько тревоги и просьб простить за все грехи предо мной я не слышала даже перед контрольными и зачетами. Все они правда волновались, что сдали мою тушку Фенекс. Кстати, женщину они стали бояться и уважать еще больше, когда разглядели на мне десятки заживающих шрамов.       Благодаря моим каникулам в госпитале, я не только разобралась с управлением Фруктом, но узнала про реальные болезни накама. Если думаете, что все пираты на сто процентов здоровы и не им нужны никакие профилактические процедуры, то вы заблуждаетесь. Пусть я занималась лечением себя любимой, но одновременно выслушивала Фенекс о проблемах пациентов. Она не давала никаких клятв Гиппократа, ей можно. У Эла действительно имеется порез роговицы. Лечить силой Атсу-Атсу Фенекс боится, потому что ранение застаревшее. Женщина хочет сначала набить руку на животных, временно переквалифицировавшись в Айболита. У Астарота когда-то неправильно срослись шейные позвонки, из-за чего голова несколько наклонена. Это вкупе с пофигистичным взглядом даёт эффект вечной скуки. Дредовый отказывается что-либо менять. У Барби всё ещё не пропала электризация волос, но материться по этому поводу блондин стал гораздо меньше.       Особенно Фенекс заинтересовали глаза Зепара, вокруг которых были очень качественно наложены швы. Когда женщина хотела дотронуться до так и не рассосавшихся нитей, пацан использовал гипноз. Первый раз за всё наше с беловолосой знакомство, я услышала её визг. Мальчишка показал женщине самый страшный её кошмар, так и оставшийся для меня тайной, и испугавшийся сбежал. Его успокоила потом Малфас. Малфас, которая не сможет иметь детей. Рыжая и без обследования прекрасно знает об этом, но наши отношения еще не достигли той отметки, когда она будет готова рассказать о причинах.       А еще я не забыла спросить о возможных причинах появления моего собственного шрама за левых ухом. Фенекс долго сомневалась, думала о чем-то, но в конце концов решилась ответить. Удар раскаленным предметом. Не знаю, чего так долго она мямлила, пытаясь подобрать правильные слова, потом еще подозрительно всматривалась в мое лицо каждую минуту. Я пришла в выводу, что беловолосая знает то, чего я не знаю, но она не собирается просвещать меня на эту тему. Фу такой вредной быть.       Когда закончился Калм Белт и, соответственно, этап пользования техник под контролем Фенекс, начался новый этап. Пусть Ист Блю называют слабейшим из морей, но мы плывем в место с запредельной концентрацией пиратов, и нужно быть готовым ко всему. Путем крови и пота я создавала технику. К сожалению, она опасна не только для оппонента, но и для меня, но я то регенерацию кастовать научилась, а вот соперник вряд ли…       От воспоминаний меня отвлек громоподобный смех с эшафота. Это было просто сумасшествие со стороны Короля Пиратов. Адмирала Флота со всей верхушкой Дозора, попивающей чаёк на балконе здания местной администрации, он уже достал, честное слово. Никто бы уже не удивился, если бы Роджер поднялся, плюнул Конгу в глаз и ушел отсюда на своих двоих.       – Вы считаете меня Королем Пиратов, так? – неожиданно спросил у толпы смертник. – А у Короля должны быть сокровища. Мои это не просто гора золота и драгоценных камней. Это больше, чем вы все можете представить. Мои богатства? Завещаю их тому, кто сможет их найти! Я оставил там целый мир!!!       Верхушка Дозора слишком поздно поняла, что они позволили сказать. Копья слишком поздно пронзили тело величайшего нагибатора всех времен и народов. Мировое Правительство слишком поздно уничтожило своего главного антагониста.       Радостные крики заполонили площадь, но я уверена, что ликовал и весь мир. Последние слова Роджера дойдут на каждого уголка. Их запомнит каждый, живущий в этой эре. Новой эре, открытой Королем Пиратов. Она войдет в историю, как эпоха появления самых опаснейших пиратов. Хоть я не обладаю провидческим даром, но всё это я действителтно предвижу. Я готова подписаться хоть кровью под каждым своим словом. Мечты одного человека вполне достаточно, чтобы перевернуть мир.       Умер Золотой Роджер как и полагается Королю: с гордо поднятой головой, оставив всему своему королевству единое наследие. И вообще я уважаю этого мужика за то, что он сделал на краю могилы. Мало того, что подарил половине населения планеты смысл жизни, так еще и стебанул самую лживую организацию этого мира. Как говорил один крутой музыкант, лучше сгореть, чем потухнуть. А Роджер сам сгорая зажег сердца миллионов людей.       Но недолго радовалась и рукоплескала толпа. Ровно до того момента, как Конг вновь взял в руки микрофон. Никто бы даже не заметил этого, если бы неведомая сила не прижала толпу к земле. Все в миг утихли, но в голове у каждого бегал таракан с диким визгом "Юху-ху-ху-ху!!! Как круто!!!".       – Для всех отрядов Дозора объявляется начало операции "Капкан", – четко, без раздражения в голосе из-за произошедшего беспорядка, отдал команду Адмирал Флота.       Фи, какое банальное название. Совершенно никакой фантазии. Уже чисто исходя из него можно понять, что операция заключается в поимке в этот самый капкан некоторой группы людей. Вероятно, они оцепят остров, чтобы захватить пиратов, засветившихся на листовках. Ох, операция же проводиться в том острове, где нахожусь я? И попасться могу я в том числе? Блять.       Я тут внезапно осознала одну очень важную вещь. Это казнь не одного человека, возомнившего себя великим. Эта казнь всех, кто следует его пути и поддерживает его. Это уничтожение самой памяти, запугивание будущих поколений. Это политика, навязывающая страх якобы справедливой кары. Это зачистка.       – Реней-доно, нужно уходить, – шепнула мне Сами-чан, отрывая от чересчур навязчивых мыслей. – Если будем стоять на месте, то нас задавят.       – Знаешь, какое самое главное правило при побеге через толпу? – задала я вопрос на засыпку. – Не находиться в толпе. Валим, Сами-чан.       Я как можно крепче схватила блондинку за руку и потащила к ближайшему проходу меж зданиями. Я никогда не нарадуюсь параноидальной предусмотрительности Фенекс. Если бы она заранее не предложила план отхода, то не знаю, как бы мы выбирались. Вся команда была поделена на пары методом соотношения силы и разума. Две из пяти остались на каравелле. В случае непредвиденных проблем они выжмут максимум времени на остановку, а затем уведут Хико из прибрежных вод ровно на четыре дня.       В любом случае мы будем знать о местоположении друг друга, благодаря аналогу гео-локации этого мира. Есть такие особые бумажки, создаваемые из волос и ногтей заказчика. Поговаривают, что их можно достать только в Новом Мире. Но если знать, где искать, то людей, изготавливающих библикарты, можно найти даже на островах в Блю. Эти бумажки притягиваются друг к другу вне зависимости от расстояния, разделяющего их. Также благодаря им, можно узнать о состоянии владельца. Запасливая Фенекс сделала такие еще в Шалтауне, но только для шестерых. Просто шалтаунцев и Зепара не было тогда еще в программе населения Хико. Двойняшек сначала тоже захотели разделить, чтобы засунуть в пару с человеком, имеющим библикарту, но их связь крепче, чем у остальных, а может, Халфас и Малфас просто продуманнее. У них была своя живая бумажулька, которую они сделали после оставшегося неизвестным случая. Мои же накама – тайна для меня. Каждый из них прячет в своем сердце ужасную боль, которой ни с кем не может поделиться.       К счастью нервных клеток, но печали эстетического удовольствия, мне в процессе разбиения на пары досталась Сами-чан. Во всяком случае мне повезло больше, чем дредовому, которому досталась Мурка. А особенно больше, чем Барби с Фенекс, оставшимся на каравелле. Удачно им выжить, не убить друг друга и подружиться наконец. Астарот искренне порывался поменяться местами с коком, чтобы с Фенекс побыть, но Мурмур и Барби на одной территории тоже небезопасно оставлять.       Мы с Сами-чан спустя десятки попыток отдавить ноги смогли наконец свернуть на малоприметные улочки Логтауна. Нужно было сосредоточиться на выборе правильного маршрута, но люди, в панике бегущие кто куда, раз за разом отрывали от нужных мыслей. Один за другим в разных районах города раздавались взрывы. Еще и ни с того, ни с сего полило как из ведра, мешая разглядеть обстановку вокруг. Я, конечно, понимаю, что сама природа объявила траур по смерти Короля Пиратов, но с каких это пор выпедрёжи Гранд Лайн стали заразны?       – Реней-доно, – снова окликнула меня блондинка. Не знаю, что я бы без нее делала. – Впереди!       За полосой сплошного ливня я разглядела пара дозорных, потихоньку выдвигающийся из-за угла. Как, интересно, его Сами-чан заметила, а я нет? Мистика, что б её. Я потянула блондинку на себя в ближайшую затемненную каменную нишу в стене дома. Если не пронесет, придется драться. А здесь хотя бы позиция неплохая. Я замерла, прикрывая своим телом блондинку. Ни я, ни она, кажется, даже не дышали. Сердце билось умирающей птицей. В глазах потемнело от перенапряжения. Ориентируясь только на слух, я пыталась понять, где находится парочка по шлепанью по воде.       Казалось бы, что стоит компании спокойно пройти мимо, не оглядываясь особо по сторонам. Но нет. В любой команде существует рукожопый моральный урод, не думающий о душевном спокойствии противника. Этот кретин недоделанный умудрился опрокинуть железный бак, звук падения которого тут же приковал всё внимание. А мусорка покатилась, покатилась и прикатилась прямо к моим ногам.       – Вот блядство! – выругалась я.       Видимо, сегодняшний день все-таки будет хреновым. Ладно, в первый раз, что ли? Выкрутимся, тем более их всего двое. В любом случае нужно вытащить из этого дерьма Самигину, а так уж как пойдет. Нет, это не вселенское самопожертвование во имя ближнего. У Сами-чан есть Дэн-Дэн Муши по имени Винсент. С его помощью четыре дня ожидания можно сократить до пары часов.       – Кто это у нас тут? – лениво протянул нащальника. Откуда в этом мире столько высоких людей? Где они купили столько "Растишки"?       – Горожанка, – ага, скажу я правду. Спешу и спотыкаюсь.       – Контр-адмирал Борсалино, на нее есть листовка, – ублюдыш вставил свой комментарий. Мне вдруг так захотелось убивать. Стоп-стоп!!! Контр-адмирал? Это те, которые почти вице-адмиралы??? Нам хана.       – Ясненько~, – по-доброму кивнул контр-адмирал. – Сколько та-а-ам?       – Да двести белли там, чего отвечать? – решила врать я до конца, рассчитывая на плохую память на числа определенных людей.       – Вообще-то сорок два миллиона белли, – прокомментировал все тот же смертник. Хотя погодите-ка…       – Какие сорок два?! – прифигела я. – Двадцать четыре ж было!       Не было ж никаких обновлений в газете за девятое число.! Ох, вот я дура. Они ж еженедельные… За Шалтаунский инцидент, небось, накинули, пока мы в Калм Белте бултыхались. Если нам будут приписывать каждый подобный случай, в который Крести попадают совершенно случайно, то вскоре награда устремиться к небесам, а шансы на выживаемость в минус бесконечность. К сожалению, эти два понятия всегда будут обратно пропорциональны.       – Как вам погода? – решила я загладить свою оплошность, начав светский разговор. А вдруг сам Господь успеет спуститься, чтоб меня с Сами-чан спасти?       – Погодка плохая, – неожиданно поддержал разговор контр-адмирал. – Так было сначала хорошо-о-о, а потом ту-у-учки набежали.       – Согласна, – поддакнула я. Если уж играть, то до конца. – Не хотите прогуляться до ближайшей чайной? Согреемся.       – А почему бы и не-е-ет? – о-о-очень ме-е-едлено-о-о кивну-у-ул контр-адмира-а-ал. Его манера речи о-о-очень утоми-и-ительна-а-а.       – Но контр-адмирал..! Она преступница! – чувак, вот тебе прям больше всех надо, да? – И Вас снова будут ругать! – отважился на сброс последнего козыря парень.       – Наверное, я действительно не могу всяким преступникам вот та-а-ак разгуливать круго-о-ом? – тяжело и ме-е-едленно вздохнул мужчина. – Да, Серебряная Длань?       – А если я никому не расскажу? Не отпустите? – сделала я из себя дуру, мысленно прикидывая план отступления. Может одна я и могла выкарабкаться, но Сами-чан я не потяну. – И вообще имейте совесть, не называйте меня этим прозвищем.       – Да ты что-о-о? – непонятно к чему протянул мужчина, складывая руку в жест воображаемого пистолета.       – Уходим, – крикнула мне на ухо Сами-чан за миг до того, как в нишу влетела вспышка света, уничтожая к чертям собачьим целое здание.       – Контр-адмирал! – опять влез напарник, чье звание остается для меня все еще неизвестным. – Вас снова оштрафуют за порчу городского имущества!       – Диес, тебе больше всех надо, а-а-а? – вот и я о том же, Борсалиныч!       Может бы и дружить смогли с этой поперечной осой-переростком, если бы не были по разные стороны баррикад. Контр-адмирал снова делает выстрел из пальца.       – Спереди! – подсказывает мне Сами-чан, помогая уклониться от бывшего бы смертельным удара. Какого хрена мужик стреляет концентрированным светом, который еще и разрывает само пространство к чертям?!       – Спереди! Шесть пуль! – снова спасает мне жизнь блондинка, предупреждая о вступлении в бой нового противника. Всего мгновение спустя раздается серия выстрелов, но я все равно успеваю. Чтобы избежать огнестрельных ранений, максимально прогибаюсь в спине, и пули пролетают прямо надо мной. Матрица, что б ее. А я искренне радуюсь, что блондинка не страдала фигней в Калм Белте. Нужно тоже вытащить всю информацию о Воле из дредового с Зепаром.       – Молодая девушка владеет Во-о-олей? – слегка удивленно протягивает контр-адмирал. – Это так необычненько и так опа-а-асно.       Тайна перестает быть тайной, и Борсалино выбирает новую жертву. Если он думает, что без Сами-чан я не смогу отклониться, то он глубоко заблуждается. При мне остались еще все органы восприятия. Но девушку нужно спасать, сама она не успеет уклониться: реакция не та.       На все рассуждения ушли доли секунды, но этого вполне хватило Диесу, чтобы перезарядить револьвер, и Борсалино, чтобы переместиться ближе к Сами-чан. Если он владеет телепортацией, то дело плохо.       Со всей возможной скоростью лечу к блондинке. Слышу три выстрела сзади, и все три пули аккурат впиваются острейшими жалами мне в спину. Горячая кровь смешивается с ледяными каплями дождя. От боли хочется орать, но на сопли нет времени. Что б у этого Диеса порох промок! А мне, пока не прошел шок, нужно успеть как можно больше.       Подпрыгнуть, замахнуться, напрячь мышцы и вмазать без всяких обманок. Элементарная прямая атака в лоб, но случилось то, чего я никак не ожидала. Мой удар должен был, как минимум, размозжить череп, но кулак прошел через голову оппонента. Контр-адмирал за мгновение просто распался на мириады светящихся огоньков и после моего фееричного падения мордой в каменную плитку вернулся в первоначальное состояние. Почему именно логия, мать ее?!       – Не стоит так де-е-елать, – повернулся ко мне лицом Борсалино.       – Да мне насрать, – скривила физиономию я. – Отошел от нее! – на мой приказ контр-адмирал только усмехнулся.       – А ты отодви-и-инь, – насмешливо протянул он.       Еще одна попытка ударить отвлекшуюся на меня логию, но теперь с ноги. Бесполезно – понимаю я, когда меня отшвыривают, как слепого котенка. Чувство свободного полета прекрасно, но не тогда, когда тебя впечатывают в стену дома. Особенно, если ты впечатываешь кого-то, помимо себя, туда же. Откуда здесь еще кто-то?       – Какого тут происходит?! До дома уже нельзя добраться! – из-под моей тяжеленной туши послышался мальчишеский голос, и я поспешила подняться. – Чертовы пираты!       Посмотрела я на пацана, чтобы возмутиться его превратному мнению, и меня словно током от Барби прошибло. Я ошалело потянула свои ручонки к волосам ребенка. Первый раз встречаю такие у кого-то, кроме меня. Седые волосы, но молодое лицо. И мокрые точно такие же.       – Э! Руки убери! – мальчишка тут же начал ершиться.       – Тебе жалко, что ли? – обиженно нахмурилась я, совершенно забывая об окружающей обстановке.       – Осторожно! – ребенок отпихивает меня, а над нами пролетают пули.       Ну всё! Заколебал меня этот Диес. Пора уже разобраться с ним. Расстояние между нами всего пара метров. Этот придурок еще и подошел, чтобы бронебойность огнестрела улучшилась. Он явно забыл, что я боец ближнего боя.       Поворачиваюсь к нему лицом, выпрямляю руку, и из указательного пальца со скоростью звука вырастает тончайшая иглообразная кость, на которую, как на шпажку, нанизывется тело дозорного. В желудок целилась, так что, скорее всего, не выживет. Я на тренировки все свое свободное время убивала.       – Пусть пираты творят всякое дерьмо, но не все они плохие, пацан. Многие просто защищают себя, – вздохнула я, расщепляя лишнюю костную ткань. Я под присмотром Фенекс научилась делать и это.       – Я не пацан! – мальчишку абсолютно не волновала моя полная смысла фраза. – Меня зовут Смокер!       – Да мне пофиг. Самигина, – хоть я не вижу происходящего за спиной, но я знаю, что девушка вздрогнула от услышанного полного имени, – уведи пацана, насколько возможно дальше. Сейчас будет жарко.       – Но как же Вы, Реней-доно? – Сами-чан слишком волнуется за меня. За себя бы так волновалась.       – Вали отсюда. Это приказ, – все-таки хорошо, что мальчишка оказался здесь. Нашелся повод отослать девушку подальше.       – Знаешь, а я тоже стану дозорным! – как неожиданный удар под дых от седого пацана. Кому я в уши заливала ересь про адекватных пиратов?       – Ну и дурак, что я могу ска… – хотела произнести я, но осеклась, когда услышала концовку желания.       – Я буду творить собственную Справедливость! – не дурак он. Он идиот. Как будто ему кто позволит. В Дозоре ж всех держат в железных рукавицах. Хотя черт знает, что будет лет через десять-пятнадцать. Может к тому времени те же революционеры раскинут свои сети.       Я поняла, что снова задумалась на непозволительно долгое время, провожая взглядом смывающуюся парочку, когда над ухом прозвучал почти ласковый шепот:       – Тебя когда-нибудь пинали со скоростью света? – и секунду спустя бок обжигает световая вспышка. Борсалино отпустил безнаградную парочку, но решил отмудохать меня.       Проламываю своей тушкой стену дома, влетая внутрь. Снова страдает спина. Там уже не кости и мышцы, а крошево с кусками обивисшего мяса. Сверху падает и разбивается о мою голову кусок каменной кладки. В глазах резко темнеет. Нет, нельзя вырубаться. Только не сейчас. Встаю на дрожащие ноги, опираясь о целую часть стены. Что-то со зрением. Плохо вижу окружающую обстановку, но могу точно сказать, что это похоже на кухню. Наверное, повредился зрительный нерв, но ничего, скоро сам восстановится. С таким противником зрение все равно использоваться бессмысленно. Он же сам свет. Логии не могут постоянно пребывать в состоянии своей природной стихии. Контр-адмирал же тоже человек, и его можно убить. Все живое можно убить.       Слышу медленные, шуршащие каменной крошкой, приближающиеся шаги. Похоже, Борсалино не кинулся спасать Диеса, ведь в Дозоре ж всем на всех плевать, но решил оставить в покое Сами-чан с пацаном, выбрав более удобного противника, у которого причем есть награда. Меня.       Перед глазами полыхнула вспышка света, и меня, словно перышко, отшвырнуло в кухонный гарнитур. Мною проломило дубовую столешницу. Послышался хруст позвоночника. Да почему каждый раз страдает моя спина?!       – А ты все еще держишься, как я погляжу-у-у, – задумчиво протянул мужчина. – Но зачем?       Снова заносит для удара ногу, но не для пинка. За доли секунды успеваю уйти от мощного удара световой волной. Хрустнули ребра от столкновения со стеной, но кости это не жизнь. Сзади раздался взрыв, и места, где я миг назад валялась, как ни бывало. Но я заметила маленькую деталь: контр-адмирал не бьет в полную силу, то ли действительно штрафа боится, то ли недооценивает меня. Хотя нет, он все прекрасно оценивает. По физической силе я его не превосхожу, он ж логия, но есть шанс выиграть по интеллекту. Мужчина делает всё нарочито медленно. Даже сейчас он преодолевает расстояние в пять метров дольше, чем на это обычно требуется. Но в финале он всегда наносит молниеносную атаку.       Оглядываюсь по сторонам с целью найти что-нибудь, что может мне помочь. Ни клинка, ни пистолета я с собой не ношу. Дура. Взамен натыкаюсь взглядом на упавшую на бок коробочку, из которой высыпался белый порошок. Есть идея. Осталось достать необходимое.       Снова прыгаю в воздух, но пинок настигает меня и здесь. Живот в прямом смысле обожгло ужасающей болью. Изо рта потекла кровь. Захотелось выблевать смятые внутренние органы.       – Зря ты так долго держишься, – наиграно вздыхает эта недооса-переросток.       А мне что? Восстановлюсь как-нибудь, тем более теперь у меня есть спасительный порошок. Соль. Концентрированное море. Набираю серебряной рукой горсть побольше и швыряю прямо в лицо логии. Очки защитят твои глаза, но способности на пару секунд ты потеряешь, а вот я нет. Серебро же не часть меня.       Пора бы использовать новую технику. Это просто усовершенствованный вариант костяного клинка – костяная пуля. Вырастить кость из указательного пальца с невероятной скоростью и обратить в пыль все, помимо трех сантиметрового наконечника. Цель – сердце. Зная, что атака не причинит особого вреда из-за нехватки опыта, подрываюсь вперед, открыто целясь коленом по мужскому достоинству противника и одновременно бросая еще одну порцию соли.       Оба удара достигают своей цели, Борсалино взрывается гигантским шаром слепящего света. Меня снова как пушинку отбрасывает назад. Снова сломаны кости. Снова боль ослепляет. Проносится в голове одинокая мысль, что я умудрилась потерять в полете спасительную соль. Следующего удара я не переживу.       Еле приоткрываю глаз, чтобы увидеть контр-адмирала, но взамен него вижу только воронку на том месте, где находилось здание, и точку слепящего света передо мной.       – Ама но Муракума, – говорит расплывчатое светящееся пятно, и в руке у него вырастает такой же яркий меч. Каким-то тридцатым чувством ощущаю, что контр-адмирал плохо еще пользуется конкретно этой техникой, но мне не выжить даже так.       Фигура замахивается, а мне уже все равно. Не увернуться, не спастись, даже вдохнуть нормально не могу. Ребра переломаны к чертям. Даже закрыть глаз не хватает сил, но это ничего, кровь сама его зальет. Веки второго уже слиплись из-за алой жидкости. Все болит: от кончиков пальцев до глубин души. Никогда в жизни не курила, но вдруг захотелось. Запах дождя и приближающейся смерти – смесь, которой не хватает чуть-чуть никотина. Зажечь сигарету же тоже не смогу, пальцы правой руки раздроблены после использования "пули". Пусть я сейчас сдохну, но не зареву. Я обещала себе.       Меч летит, с противным визгом рассекая воздух, а я, лежащая в луже собственной крови, лыблюсь, как дура. Или как Король Пиратов.       На секунду мир потемнел, но в следующий миг небо вспорола молния, и я поняла, что Самигина успела. Светящийся меч не достиг своей цели. Его остановил другой, совершенно обыкновенный, железный. Но вот владелец его отнюдь не прост.       – Ива, вытащи девчонку, а я займусь дозорным, – послышался уверенный мужской голос из-под капюшона. Почему-то хочется доверится говорящему. Хотя выбора у меня, как такового, нет.       – Надеюсь, ты знаешь, что творишь, – произнесла милая трехметровая спутница с фиолетовым афро. Черт лица не рассмотреть из-за ухудшившегося зрения, зато вижу Сами-чан и маленького "курильщика", висящих на ее плечах.       Вдруг девушка превратилась в мужеподобную тушу с гигантской головой, произнеся странное "Иха!" Почему мне так везет на трансвеститов? У меня уже нет сил удивляться. Они у меня есть лишь на песенку из далекого детства:       – Черный плащ! Только свистни, он появится! Че-о-о-орный пла-а-ащ… – тихонько напевала я на расслабоне, вися изломанной куклой на руках у, в буквальном смысле, лица неопределенного пола, пока оно тащило меня в неизвестность. И мне плевать на его косые взгляды, которыми обычно стреляют в людей с поехавшей психикой. Сегодня мне можно. Можно всё, черт возьми.