Глава восемнадцатая
28 декабря 2017 г., 09:07
Надо меньше играть в самопожертвование, иначе и помереть недолго – неожиданно для себя сделала я вывод, находясь в темном пространстве собственного сознания. В следующий раз буду прикрывать кого-то собой только в случае стопроцентного смертельного исхода. Если бы ни пришедшая из ниоткуда подмога, то от меня и трупа бы не осталось. Только пепел после светового взрыва.
Каждую клеточку метафизического тела простреливает адская боль при воспоминании, как меня отмудохали. Зачем так о стены нужно было швырять? Это даже выглядит ужасающе неприятно, а про реальные ощущения и говорить нечего. Если уж контр-адмирал такой зверь, то не представляю, какой пендаль могут в меня послать дозорные выше чином. Хотя я и не планирую переходить дорогу сильным мира сего, но проблемы сами притягиваются к моей заднице.
Этот мир как будто всем своим видом указывает на выбор: стань сильнее или умри. По сути, умереть можно в любой момент, а вот чтобы выжить, тут ещё извернуться надо. Этот мир растит хитрожопых интриганов, способных нагнуть оппонента даже в безвыходном положении. Это я Роджера – покойся с миром, великий нагибатор – вспоминаю. Весь мир услышал его слова, благодаря непредусмотрительному решению Мирового Правительства о видео-трансляции казни. О показе было известно еще из газет за девятое сентября. Кстати, это косвенно повлияло и на решение Бэга остаться в Шалтауне. Если бы прямого эфира не было, то крючконосик рванул бы с нами и кучей других желающих поглазеть. Все-таки у парня кровь кипит, приключений на одно место охота. А так остался морочить себе голову политическими терками на острове. При первой возможности нужно будет попытаться дозвониться до Капоне и узнать, как прошел просмотр. Что-то мне подсказывает, что с прямым эфиром было не всё гладко.
Наконец я решилась открыть глаза, но сразу же об этом пожалела. Любое малейшее движение приносит невыносимые муки. Что касается духовного состояния, то тут все намного хуже. Я снова нахожусь в своём внутреннем мирке. Вообще я давно хотела попасть сюда ещё разок, но на данный момент я желаю увидеть своего спасителя и узнать о состоянии Сами-чан и мелкого "курильщика", а не копаться в почти не моем прошлом.
Корабль с моего прошлого появления здесь практически не изменился. Всё те же деревянные доски палубы, всё те же реи, находящиеся на черте какой высоте; всё же же белейшие рванные паруса; всё те же три мачты, уходящие ввысь, и цепь, соединяющая мою лодыжку с одной из них... Ой-ёй, а по главной мачте шли сотни трещин. Думаю, не хорошо это. Было и ещё одно отличие, почти не существенное, но для моего внутреннего мира, похоже, крайне важное. На грот-мачте красовался флаг Крестей: оскалившаяся, чуть расколотая черепушка на фоне сдвинутого креста. Эх, при взгляде на нее вдруг тоска напала, как будто я своих накама тысячу лет не видела. Надо возвращаться, что ли. Где это хреново цунами? Или как мне обратно возвращаться?
Как говорили одни очень мудрые люди: вспомнишь говно, вот и оно. Летит на меня эта херня и не думает останавливаться. Хотя как неживые предметы могут мыслить? Но если вспомнить, в какой мир я попала, то, думаю, вполне могут.
В третий раз гигантская волна выглядит не так страшно, а после путешествия по Гранд Лайн при виде подобного стихийного явления ты постигаешь полный дзен. Но у меня в груди все равно собирается непонятный клубок страха. Эх, ну на всякий пожарный оплетусь-ка я вокруг мачты главной, пожалуй.
Неожиданно меня посетило ощущение, словно меня, как прыщ, выдавливают из почти собственного внутреннего мира. Не-не-не, я так не хочу. Так не интересно. Я что, тут зря торчала? Надо как-нибудь знак подать, чтобы снаружи никто меня не трогал.
Тут вдруг меня осенило. Что если я сама помогаю изнутри? В прошлый раз я также вцепилась в мачту, а потом проснулась. Что если мачта – это некая связь с моим физическим телом? А если вспомнить те сотни извилистых трещин, покрывающие её, то напрашивается вывод, что это состояние моей тушки. Причем состояние это, я бы сказала, плачевное.
Я поспешила отлепиться от мачты. Вовремя. Меня в то же самое мгновение накрыло, буль-буль-буль.
***
Все-таки это интересно: смотреть прошлое чужой души в HD качестве с полным погружением. Если не акцентировать собственное внимание физических ощущениях, то эстетическое удовольствие можно получить невероятное, ведь окружающий пейзаж это что-то с чем-то. Покрытое дымкой горное плато с трех сторон было окружено высочайшими пиками, а с четвертой резко обрывалось пустотой. Заснеженные вершины громоздятся одна за другой, а смотря снизу, никак не можешь найти их границ. Эти исполины давят своим величием на сознание, заставляя чувствовать себя ничтожным. На самом камне редко, но росли могучие деревья, крепко цепляющиеся за жизнь. Их попытки выжить словно противопоставляются нынешним желаниям одной конкретной слабовольной душонки. Реней сидит прямо на краю бездны, дна которой абсолютно не видно из-за густого тумана. В голове одна только мысль о смерти. Она настолько поглотила сознание, что если бы я могла управляться тушкой, то наверняка бы дрогнула и шагнула в пропасть. По правде говоря, я даже не понимаю, в чьём разуме – моём или бывшей хозяйки тела – разворачивается сея постановка. Из-за этого мне становится реально страшно. С одной стороны я понимаю, что это дела минувших дней, что никто никуда не сбросится. Но с другой – мысль о суициде настолько навязчива, что она кажется моей собственной, невольно заставляя пододвинуться ближе к краю и оттолкнуться. В голове проносятся тысячи картинок чужих воспоминаний, но я не успеваю уцепиться ни за одно, чтобы понять и осознать происходящее. Хочется узнать больше об этом, явно важном, моменте жизни Реней, ведь вряд ли подсознание услужливо предоставляет мне случайный выкидыш информации. Возможно, я могу воспользоваться только долговременной памятью и увидеть лишь те моменты, которые засели глубоко в душе. Если усиленно думать о каком-нибудь абстрактном понятии, то волна обрушит на меня самое яркое воспоминание, ассоциирующееся с этим понятием. Так в первом случае, ещё до начала погружения в прошлое Реней, я очень хотела жить. Другие мысли просто не лезут в голову, когда на тебе несется волна высотой с многоэтажный дом. Вот так осколки воспоминаний собрались в картину собственного появления на свет. В этот раз всё было наоборот. Я думала о последствиях своего излишнего геройства и вероятности смерти. Память решила подкинуть мне сцену с пиком желания сдохнуть. Только я не понимаю, с чего оно такое сильное? Если бы действие происходило на острове мужчин, то всё можно было бы объяснить. Но Реней находится явно в другом месте, да и тело выглядит младше, лет на пятнадцать, как максимум. На Вонка Вонг она попала где-то на год позже. Еще мне покоя не дает жжение за левым ухом. Переместись я на несколько дней раньше, и я бы разузнала секрет появления давнего шрама из-за ожога. Сейчас же мне остается лишь гадать. Мои размышления прервал тихий вопрос, по традиции раздавшийся за спиной. – Реней-доно, Вы действительно считаете, что в этом есть смысл? Даже не оборачиваясь, я могу с уверенностью сказать, кому этот голос принадлежит. Но как? Как вообще такое возможно? – А разве ты не хочешь, Сами? – Реней не стала разворачивать корпус, продолжая смотреть в туман бездны, и я не могла видеть собеседника, но обращение "Сами" определенно наталкивает на интересные мысли. – С каких пор ты стала бесхребетнее моллюска? Куда делся внутренний стержень? – Мой едва прогнулся, а вот Ваш сломался. Или Вы думаете, что там, внизу, перины? – хмыкнув блондинка присела рядом со мной, окончательно убедив меня в правдивости моей догадки. – Ты мне не ёрничай здесь, – проворчала бывшая хозяйка моего тела. Они обе замолчали, а я еще раз задумалась, какого хрена тут происходит. Получается, что Самигина была знакома с Реней еще до того, как Эл и Фенекс спасли нашу любительницу улиток. Причем, между Сами-чан и прошлой мной были весьма интересные отношения. Насколько я узнала, "-доно" – это устаревший суффикс, используемый в разговоре с людьми, чье происхождение и социальный статус немного выше, чем у говорящего, но отличается незначительно. Это не просто уважительное "-сан" и не подобострастное "-сама". Человек, обращающийся так, должен, как минимум, знать о социальном положении собеседника. Это уже было странно. Откуда Самигина знала, кто я и откуда? Конечно, можно было всё списать на то, что дело в нынешнем статусе пирата, но нет. В данном слое населения суффикс "-доно" не используется вообще. Да, мы не совсем нормальные пираты, но всё-таки. К тому же разом вспомнились все эти взгляды, бросаемые Сами-чан, из-за которых создавалось ощущение, что она знает обо мне больше, чем я сама. Когда очухаюсь, вытрясу из блондинки всю информацию до последнего слова. Кстати, я почему-то уверена, что и Фенекс в курсе. Какого такого хера они всё скрывают от меня? Меня, которой, по официальной версии, должны были все эти воспоминания принадлежать, если бы не амнезия, появившаяся из-за серьезного стресса. – Думаешь, нас действительно выкупят? – на грани слышимости прошептала блондинка, завороженно смотря в бездну. – Да ты святая наивность, Сами! – вздохнула Реней. – Мы не нужны никому спустя столько лет. И даже если нас вытащат… Я бы рада пожить еще немного, но не с такими ублюдками. А они могут не загадками говорить? Почему бы не изъясняться понятными мне терминами? Кто выкупит? Кому мы не нужны? Спустя сколько лет? Че еще за ублюдки? Может мне кто-нибудь что-нибудь объяснит наконец?! Смысл мне что-то вспоминать, если я нихрена не понимаю?! – Не думайте, что сможешь сбежать таким образом, – сзади раздалось такое подозрительно знакомое яростное шипение. Меня резко дернули за волосы, я оглянулась, чтобы увидеть обидчика и…***
…очнулась. @&(,;£!!! Я вдохнула побольше воздуха, чтобы выразить все свои мысли ещё и вслух, и закашлялась из-за противного резкого запаха. Это ж чертов нашатырь! Почему именно сейчас?! Я покрепче зажмурила глаза, медленно досчитала до десяти, глубоко вздохнула и тут же задохнулась от боли в ребрах. Сломаны, черт побери. А во внутреннем мире такой херни не было. – О! Проснулась! – констатировал факт знакомый седой мальчуган, сидя возле меня. – Где мы? – рассеянно спросила я, пытаясь встать, чтобы осмотреться. По телу вновь прокатилась волна боли, из-за чего я не удержалась от вскрика. Так мне оставалось любоваться только кронами вековых деревьев, под которыми я лежала, и хмурым куском неба. – Мы примерно в десяти километрах на северо-восток от Логтауна, который город, – я еле повернула голову на звук, стараясь не сильно морщиться. Оказывается, мне ответила Сами-чан. Меня, похоже, ещё и контузило: в голове звенело, из-за чего я не сразу распознала голос блондинки. Кстати о ней… Я метнула такой многообещающий взгляд на Самигину, что её передёрнуло и она предпочла стушеваться, а я в тот же миг получила пяткой в живот. Какого хрена?! – Можешь не благодарить! – Ага, – автоматически ответила я. Затем я осознала, что ляпнула, медленно с кислой миной перевела взгляд на врезавшего мне и еле подавила желание перекреститься. Я вспомнила это подозрительное, в прямом смысле, лицо. Мне уже привычны многие странности этого мира, но вот человек с головой, по размеру равной одной третьей тела, это уже чересчур. Фиолетовое афро и ресницы, в которые вбухали не один десяток упаковок туши, отнюдь не спасали положение, а только усиливали нервный тик. – Что значит "ага"?! А где "спасибо"? Из-за шока я даже не сразу осознала, что от меня требуется. Когда въехала, то не поняла, какого хрена я должна благодарить человека, который меня только что ударил. И вообще он противоречит сам себе! Еще спустя секунду я поняла, что всё моё тело добротно перебинтовано. – Кхм, спасибо, – наконец заплетающимся языком промямлила я. – А что ты такое? – Я окама! – торжественно провозгласило оно. – Это великие люди! Мой внутренний переводчик депрессивно сообщил мне, что "окама" означает "трансвестит". Если бы я и так ни лежала, я бы наверняка упала. Я, конечно, всё понимаю и ничего не имею против отклонений сексуальной ориентации, но моё сердце болезненно сжимается при виде такого. Это что Господь курил, когда придумывал сей мир? – Слушайте, чем это вкусным пахнет? – поинтересовалась я, учуяв дым. Не хочу крутить головой во избежание новой боли. – И где тот мужик, который меня спас? Смокер тоже принюхался и мгновенно сорвался куда-то в сторону. Для себя я отметила, что как раз оттуда пошел запах мясца. Я не спеша двинула голову, внезапно осознав, что многие кости с мягкими тканями частично регенерировали и что по этой причине я адски хочу есть. Стараясь не делать резких движений, я приняла полусидящее положение. Спину аккурат в трех местах пронзило болью. Сразу же вспомнились пули Диеса. Его не учили, что стрелять в воздух надо? Странно, что эти железки из меня не достали. Видимо, или нет опыта проведения подобных операция, или нет необходимых инструментов, или к тому времени, как меня осмотрели, кожа успела затянуть дырки. Снова на меня Фенекс будет ругаться. Ей же пули потом доставать. Наконец я осмотрелась. Мы находились на небольшой полянке посреди зарослей леса. Количество зеленого уже резало глаза, и я поспешила перевести взгляд на что-нибудь менее раздражающее. О Сами-чан и говорить нечего. Она молча сидела на краю полянки и гипнотизировала взглядом Дэн-Дэн улитку. Несмотря на её умалчивание крайне важной для меня информации, я была рада, что с девушкой всё в порядке. Накама, всё-таки. По крайней мере, видимых повреждений на ней я не обнаружила. Другую личность, колоритную до безобразия – окама – не заметить было нельзя. Если я не ошибаюсь, то его зовут Ива. Вроде так его называл весь из себя пафосный мужик в плаще. Так вот, Ивы было слишком много, но я все равно была искренне благодарна ему за качественную перевязку. Кости за просто так правильно не срастаются. Рядом с окама валялся небольшой походный мешок со всячей всячиной. Жаль, что я не додумалась взять такой же. Еще одного человека я просто не могла пропустить. Довольно симпатичный мужчина лет двадцати, вытащивший меня из такой задницы, куда нереально попасть в принципе. Брюнет был мрачным и серьезным, совсем не похожим на на того, который с безумной ухмылкой остановил перед моим лицом световой меч контр-адмирала. Но весёлым быть просто невозможно, когда у тебя исполосована половина лица. Из-за меня, вероятно. Кровь тягучими струйками стекала к гладко выбритому подбородку и капала ниже, пачкая белую рубашку. Если бы у меня было бы такое ранение, я бы делала что угодно, но никак бы не помешивала мечом с грустной миной угли в костре, чтобы поджарить мясо. Вдруг в моём мозге сложилось два и два. Да нет. Он же не такой дурак. Да, медицина здесь не такая крутая, как в моём родном мире, но прижигать рану раскаленной сталью это верх деградации. Во-первых, болевой шок; во-вторых, страшный ожог на половину лица; в-третьих, я еще не растеряла крохи любительских знаний в области хирургии; в-четвёртых, у меня же на крайний случай есть Фенекс! – Стоять! – приказным тоном крикнула я, заставив обратить на себя общее внимание. – У меня в команде есть доктор. Если дождаться её, то от раны ничего не останется, – брюнет вскинул бровь. Вернее, то место, где она должна быть. Ладно Астарот, к нему я даже ни разу не лезла по этому поводу, но сейчас я еле удержалась от ржача. Это нервное, наверное. – Не получится, Реней-доно, – уныло сообщила мне Сами-чан. – Они вне зоны досягаемости Дэн-Дэн Муши. Придется, как и условились, ждать четыре дня. – Черт! – я удержалась от ругательства покрепче. Все-таки здесь какой-никакой ребёнок. Этот маленький предатель сидел у костра, чуть ли ни кутаясь в дым. – Так вы тоже разделились? – поинтересовался Ива. – Это уже не кажется такой хорошей идеей, верно? – невесело усмехнулась я. – Не знаю, как вы, дамы, – я нервно икнула от такого обращения от мужчины, – но мне бы хотелось еще много чего успеть до планируемого отплытия. – Ты собираешься с ошметками мяса вместо половины лица куда-то идти? – я постаралась сделать свой взгляд наиболее скептичным. Еще бы для полноты образа уставить руки в боки, но ни те, ни те еще до конца не восстановились. – Я собираюсь прижечь раны, – уверено ответил мужчина. – Что-то не так? – Смерть от заражения! Вот что не так! Хоть я и не давала – так уж получилась – клятву Гиппократа, но твою шкуру я обязана спасти во имя вселенского долга, – выпалила я на одном дыхании. – Гоните любую иголку, алкоголь и пожрать. – А ты не подумала, чем собираешься зашивать? И что это вообще за набор? – язвительно спросил меня Смокер. Его я одарила таким надменным взглядом, что даже тенрьюбито нервно курят в углу, и отвернулась, не видя смысла что-либо пояснять. Всё же понятно. Алкоголь нужен для обеззараживания. Еда поможет восстановить силы, истраченные Фруктом. Игла будет использована в операции напрямую, только нужно будет её раскалить на костре и согнуть. Единственная проблема в том, чем можно зашить. Не думаю, что здесь, в лесу, найдется шелковая нить. Если бы она была у этой парочки, то Ива уже давно зашил брюнету симпотную моську. Их аптечка, я резонно думаю, начинается на бинтах и заканчивается на нашатыре. Придется импровизировать, причем мне можно сильно не торопиться. Если бы мужчине что-то угрожало, он бы давно прижег плоть. Я отсоединила от пряди один волос. Мышцы сокращать это пф по сравнению с той филигранной работёнкой, которую я сейчас собираюсь выполнить. Благодаря своему Фрукту, я как никто другой могу понимать собственное тело. На голове миллионы волосинок, но мне нужно почувствовать одну единственную луковицу. Я собираюсь не просто усилить волос, но изменить саму его структуру. Конечно, сделать подобие лески у меня не получится, как бы искусно я Фруктом не владела, но отрастить и укрепить я смогу. Была бы здесь Фенекс, вообще бы париться не пришлось. Теперь же из-за этой разработки новой технологии создания хирургических нитей я во время операции буду держаться на одной силе воли, а потом свалюсь без сил. Гарантировано. – Не напрягайся ты так, – послышался совет от мужчины, догадавшегося, что я творю. – Перестань давить на себя и расслабься. – Это не так просто, как ты думаешь! – возмутилась я. В ответ брюнет хмыкнул и сделал то, от чего Чернобыльский Фрукт резво активизировался. Нить, близкая по качестве к хирургической, была создана. Но я ошалела с того факта, что этот псих швырнул в меня свой блядский меч! Как копьё! Это железяка ушла в землю на десяток сантиметров прямо около моих ног! Ух, ну ты попал, мужик! Я метнула такой злющий взгляд на него, но наткнулась только на усмешку. Брюнет жестом указал на свой меч, и я поняла, что мне мясо тут на лезвии прислали. Ладно, ты отсрочил своё наказание. Я отложила вырванный волос, хотела вытащить железку из почвы, но не смогла. Либо я такая слабая, либо тут есть подвох. В конце концов я плюнула, стащила мясо с лезвия, и жуя вкусняшку на затекших ногах поднялась, перетащила вещмешок от Ивы к мужчине, с размаху залепила последнему пощечину, которая была ему как слону дробина, и шлепнулась на задницу: – Поворачивай голову и рот не открывай. Будет больно. Я даже не любитель в этом деле, но это лучше, чем прижигать, – мужчина безмолвно поднял руки, якобы признавая поражение. Я порылась в походном рюкзаке, но там нашлась лишь малая доля из того, что могло бы мне сейчас пригодиться, в том числе не было и одноразовых перчаток. Иголку после нескольких минут поисков мне нашёл Ива. Его я попросила по возможности ассистировать. Сами-чан бы справилась лучше, но она вместе с Муши отключилась. Пусть выспится наконец, а то с такими черными синяками под глазами она всё больше становится похожа на героинщика со стажем. Я вылила часть алкоголя на руки, дезинфицируя их, пока Ива постигал азы ковки. Аккуратно по очереди я раздвинула идеально ровные края пяти идентичных параллельных порезов на предмет различных осколков кости, грязи и прочей дряни. Неудивительно, что раны еле-еле кровоточили. Внутри все они были будто хорошенько подпалены. Может быть, надо было действительно прижечь раны сталью, и ничего бы не было? А вообще, я и не представляла, что свет может оставлять подобные ранения. Сей феномен заставил меня задуматься о том, на что на самом деле способны Фрукты. Если применить достаточное количество новаторства, то можно сотворить невозможное. – Так? – окама отдал мне согнутую иглу. Весь его идиотизм резко отключался, когда дело касалось брюнета. Итак, я знаю чуть-чуть теории в хирургии и прекрасно умею шить. Честно говоря, я не знаю даже, как швы правильно называются, но, как говорит Мурчелла, «так же только интереснее». Надеюсь, я случайно не убью человека, спасшего мою шкуру. Особо не парясь о состоянии своего пациента, обрабатываю края ран алкоголем и начинаю медленно и аккуратно сшивать плоть. По сложности это как две толстых ткани соединять скрепкой. Когда я первый раз коснулась остриём иглы кожи, мужчина даже не дёрнулся, каменным изваянием продолжая сидеть на месте. Зато начал накрапывать дождь. Что с погодой? Как только я завершила последний стежок, я поняла, насколько сильно волновалась. После зашивания руки тряслись, словно я – алкоголик со стажем. В прошлой жизни лёгкий тремор был привычным делом, а у этого тела такой фигни не было. Я тяжело сглотнула, осматривая результаты своего труда. Всё не так плохо, как могло быть, но думаю, на всякий случай надо признаться, что это первая практика в хирургии. – А если бы я занималась такой деятельностью впервые? – брюнет – человек умный. Если он понял, что к чему в моей просьбе поесть, то и сейчас сумеет прочитать между строк. – Ты выглядела слишком уверенной для такого, – почти беззаботно отмахнулся мужчина. Я бухнулась головой в землю и на грани слышимости прлшептала: – Прости и спасибо. – Держи, – мне протянули ещё кусок мяса. Это расценивать, как прощение или как "да отвали ты уже". – Твой Фрукт забирает много сил, верно? Я улыбнулась и кивнула, молча беря пищу. Все-таки извинения и благодарность приняты. Как камень с души упал. Рядом сели окама и Смокер, тоже принимаясь за еду. – Ива, а ты реально можешь превращаться в женщину, или это предсмертные глюки были? – неожиданно вспомнила я. Это техника Чернобыльского Фрукта или уникальная способность местных трансвеститов? Мне нужно знать, чего опасаться. – Иха! – тело окама стало принимать, относительно говоря, более адекватные пропорции. Я нервно икнула и решила благоразумно отползти подальше, а то вдруг он и других может обращать. Смокер будто прочитал мои мысли и задал вопрос, последствия которого резко отняли у него множество нервных клеток. – Конечно могу, малыш Смокер, ммм-фу-фу-фу. Хочешь испробовать? – и началась беготня по полянке. Как дети малые, ей Богу. – Слушай, пока я не забыла! – я обратилась к мужчине. – Я, конечно, зашила, но выглядит не очень. Когда рана подживет, набей себя татуху на лицо или что-нибудь в этом роде, – брюнет хотел было открыть рот, чтобы возразить, но я, как истинная женщина, изящным жестом заткнула его. – Прекрасно понимаю, что ты не баба и что шрамы украшают мужчин… Но конкретно в этом случае все будет выглядеть, откровенно говоря, дерьмово. – Посмотрим, – беззлобно ухмыльнулся мужчина и пошел забирать меч. – Постарайся больше не нарываться на неприятности. – Увы, но они сами находят меня. Кстати, я, как ты понял, Реней. Без фамилии. А тебя как зовут? – в меня метнули о-о-очень подозрительный взгляд. Не одна я здесь паранойей страдаю. – Монки Д. Драгон. Пора нам уже уходить. Прощай, – полы плаща пафосно всколыхнулись из-за резкого разворота и мягко легли обратно. – Ты серьёзно? – случайно или нет пихнул меня Смокер, пробегая мимо в попытках спастись от окама. – Ты так легко разговаривала с человеком, даже не зная его имени? – я неопределенно пожала плечами. – Странная ты. – Ива, идём уже, – у брюнета, насколько я заметила, есть уникальная способность: даже не поднимая голоса он заставляет подчиниться. – Хватит переманивать ребенка на свою сторону. – Ммм-фу-фу-фу. Уже иду, мой сладкий. – Ива, твою ма..! А, кхм, неважно. Пошли, – Драгон хотел было уйти, но притормозил. – Мелкий, ты с нами в Логтаун или где-нибудь ещё переконтуешься? Смокер кинул тяжелый взгляд на Иву, потом на меня, покумекал в седой своей голове, кто вынесет ему мозг быстрее, и вымолвил: – Здесь недалеко есть деревенька в получасе ходьбы на восток. Она практически заброшена. Там есть только таверна да пара домов, зато там вас не будут искать. Мало кто из Логтауна знает о её существовании, – откуда ж ты всё знаешь, мелкий? – До встречи, Реней. Я иду с Вами, Драгон-сан. – Пока-пока, малышка Реней! – добродушно попрощался окама. Неплохой он человек, хоть и с придурью. – Пока, малышка Сами! – я только сейчас обратила внимание на то, что девушка проснулась. Она молча помахала рукой на прощание. – Пригляди там за Драгоном, Ива, – после моей просьбы плечи брюнета странно дёрнулись. Он что, ржёт там? Перед тем, как скрыться в зарослях, седой мальчишка весело помахал мне рукой: – Когда вырасту, я обязательно тебя поймаю. Я не удержалась от фака в ответ и счастливой лыбы на пол лица. Дурак он мелкий. К тому времени, как он станет дозорным, или меня на этом свете уже не будет или я обзаведусь потомством, и Смоки-чану придется ловить уже не меня, а мое детище. – Они очень интересные, Реней-доно, – загадочно проговорила Сами-чан уже после ухода наших спасителей. – Ага, – я всё же не удержалась и перекрестилась. Не дай Божé, мне еще раз привидится окама. – Будешь? – я протянула блондинке остатки мяса, которые та забрала. Специально для нее берегла. Я плюхнулась рядом с девушкой. После раскрытия имени Драгона у меня что-то щелкнуло в голове. Имя какое-то знакомое или близкое к знакомому. Чёрт, не могу вспомнить. Мысль крутится, но я не могу уловить её за хвост. Прямо как воспоминания Реней. Это что-то, что пока я не должна знать. Вдруг где-то послышалось два мужских голоса, прервавших мои мировые думы. Из-за деревьев толком не поймешь, откуда идет звук, поэтому моё усиление слуха сейчас бессмысленно. К черту людей на сегодня. Пора сматываться. – Эй, Сами-чан! – Реней-доно? – подняла на меня оленьи глаза блондинка. Объявляю для неё временную амнистию. С моей шизофренией позже разбираться будем, когда окажемся в безопасности. – Где там восток? – что в прошлой жизни, что в этой я совершенно не умею ориентироваться на пересеченной местности. Сами-чан понятливо кивнула и порысила сквозь заросли деревьев в нужном направлении. Нужном, но неправильном. Это я поняла слишком поздно, когда мы фактически врезались в двух парней. Что случилось с Волей блондинки? Или она, как мой мозг и Фрукт, просыпается только при угрозе жизни? – Вы еще кто? – напрягся парень повыше, с гигантским мечом за спиной. – Да мы тут мимо проходили. На острове облава же ведется, – я взяла Сами-чан под ручку и попыталась быстрее тикать отсюда. – Стоять! – окрикнул нас парень. По спине пробежался такой табун мурашек, который вполне был способен сломать мне позвоночник. – Куда это вы собрались? – Да это же милые девушки, – мне и Сами-чан беспардонно закинул на плечи руки парень в соломенной шляпе. – Они на такое не способны. – Ты недооцениваешь женщин, идиот, – со нотками стали в голосе ответил первый. – Они вполне могут сдать и меня, и тебя дозорным. Я начала мозговой штурм: могла я видеть лица парней на листовках или нет. Что мы имеем? Испанский мушкетер-святоша, которому за неимением донора пересадили глаза птицы. Вердикт: вроде не видела. Огородник-рыжик, но не конопатый, который не убивал никого лопатой, наверное. Вердикт тот же. Хотя погодите-ка. Рыжего я, кажется, видела, только не на розыскных постерах, а на казни. Точно! Он да ещё какой-то красноносый парень стояли под самым эшафотом и пускали сопли. Чего так по Королю Пиратов убиваться? Будто они дети его, что вряд ли. Не могли же гены так потроллить тролля? Кстати говоря, оба стоящих передо мной парня очень даже ничего. Так, стоп! Что за гормональный взрыв произошел во мне сегодня? То на одного слюнями капала, то теперь на этих двух. Тут снова какая-то трава замешана? Просто если бы у меня был банальный недотрах, то я бы и по своим накама также исходилась. Но нет! Раньше я ничего подобного за собой не замечала! Взять хотя бы Эла! Ой, не будем его брать. Я вспомнила тот поцелуйчик в ванной. Я тут подумала… Пойду-ка я при следующей остановке в мужской стриптиз на всякий пожарный… – Я не собираюсь драться и тем более подчиняться настолько безалаберному человеку. – Ну че ты как баба, у которой ПМС? – встала я на защиту рыжего, попутно скидывая его руки с блондинки и себя. Можно успеть уйти, пока парни будут биться. – Если ты согласился на бой, то начни и закончи его, как подобает мужчине. – Че? – парень с соколиными глазами метнул в меня такой взгляд, будто мечом проткнул. – Черт, где моя волшебная палочка? – я присела на корточки, начиная рыскать в траве. – Ты че несешь? – Ладно, придется использовать беспалочковую магию. Люмос! – в глазах непонимание. – Венгардиум левиоса! – и сомнение в моей адекватности. – Дигидроэрготоксин! Дезоксирибонуклеаза! – и сомнение в собственной психике. – Триметилацетат дезоксикортикостерона! – челюсти обоих парней здороваются с землей. – Бийохонил! – интерес резко спал. – Готовься к смерти, – походу, я задела мужскую гордость брюнета, раз он решил вынуть из ножен гигантский меч. А рыжий не стремиться меня защищать в ответ. Ну и пофиг. Оба попадут под раздачу. – Погодьте! – мой пиздёж будет просто шикарен. – Вы реально не знаете, что это такое бийохонил? – парни одновременно качают головами. – А про сифилис? Гонорея? СПИД? ВИЧ? – ноль понимания в глазах. – Ну вы попали, конечно. Это такие венерические заболевания, возникающие при беспорядочных половых контактах, при которых, чтобы избежать смерти в муках, отрезают причинное место. Я, конечно, сильно преувеличила, но результат того стоил. Двое парней превратились в мальчишек, совершивших ужасную провинность. Оба абсолютно не знали, куда деть взгляд. Общий вид был настолько растерянным, что мне все сложнее было сдержаться. Если я заржу, то все покатиться к чертям. Нужно намекнуть Сами-чан, что б валила. – Но Реней-доно, разве всё так? Я читала, что подобные заболевания действуют по-другому. САМИГИНА, МАТЬ ТВОЮ!!! ЗАВАЛИСЬ!!! Но время назад нельзя было отмотать. Два злых и в то же время прихуевших взгляда были направлены на меня. Одновременно из-за пояса рыжего была вытащена сабля – а я думала, он за меня – и взята в левую руку, а из ножен парня с соколиными глазами все-таки выпорхнул громадный меч. Вердикт решил вынести второй. – Я не сражаюсь с такими ничтожествами, – я выдохнула, но тут же содрогнулась: – Я их сразу убиваю. – Стой!!! – я отважилась на последнюю попытку. – Ты ж пират? – раз он есть на листовке, то и косяк за ним есть. – Ну да, – утомленно вздохнул парень. – Спорим, что ты не сможешь меня перепить? – рискнула я. Все пираты любят пить, и это ни хрена не стереотипы. – Ставка в соревновании – жизнь. – А по рукам! – солнечно улыбнулся рыжий. Хм, ему б веснушек ещё. – Короче, так. Если выигрываю я, то вы оба вступаете ко мне в команду. – Я то тебе зачем? – я картинно схватилась за сердце. – Ты прикольная, – в меня некультурно ткнули пальцем. – Кто выбирает себе накама по таким критериям? – удивилась я. – Не веди себя словно ребёнок. – Мне пятнадцать вообще-то, – надулся рыжий, а я подавилась собственными слюнями: – Сколько тебе?! Ты ж реально ребенок, рыжий! Тебе даже пить нельзя! – Иди ты, – пацан отвернулся. Второй несостоявшийся оппонент в это же время всеми силами пытался скрыть смех, но глаза выдавали его с потрохами. Посему я великодушно махнула рукой, давая добро, но испанский мушкетер, откашлявшись, помотал головой: – Так что? Твоё предложение в силе? – Ага, но где алкоголь будем брать, уважаемые? У меня только это осталось, – я потрясла бутылью, половина которой ушла на лечение Драгона. – Реней-доно, та деревушка… – как бы невзначай напомнила Сами-чан. От её голоса за спиной рыжий дернулся: – Ой, а я тебя не заметил, – он почесал затылок. – Странно. Давай тоже ко мне в команду. – Обойдешься! – я вступилась за свою накама. – И пить она не будет! – Ну и ладно, – беспечно улыбнулся рыжик. – Она судить будет. – Не думаю, что судья будет беспристрастным, – подозрительно сощурился мушкетер. – Если струсил, то так и скажи, – нахально усмехнулся Шляпа, подначивая соперника. – Я всё равно победю. – Одержу победу, во-первых. Во-вторых, это я вас уделаю! – я усмехнулась, предвкушая легкую добычу. Они ещё не знают, с кем связались.
