Золотые цветы

— Дети, у меня к вам очень серьёзный разговор. Точнее, к двоим из вас. Фриск это не касается. Чара и Флауи переглянулись, последний выглядел озадаченным. За всё время, что Ториэль знала, что Флауи — это Азриэль, она впервые назвала его словом «дети». Цветок никогда не воспринимался, как ребёнок, и никогда не контролировался четой Дриимурр. И вдруг… — Мне выйти? — уточнила Фриск. — Можешь остаться, — Ториэль вздохнула. Она выглядела взволнованной. — Дети, зачем вы так? Неужели вам не хватило одного раза, чтобы понять, что когда вы делаете что-то опасное втайне от меня, это плохо кончается? В прошлый раз, когда вы так поступили, вы… вы оба погибли. В этот раз Чара сильно заболела. Почему вы просто не предупредили меня, куда пойдёте? Ох, я понимаю, вы хотите сделать что-то большое, грандиозное, удивить всех… Но поверьте, ваша безопасность гораздо важнее, чем сюрприз. Вы снова поступили необдуманно. Не стоит так делать. Недоумение в глазах Чары и Флауи сменилось пониманием. — Учёные спалили? — спросил Флауи. — Доктор Гастер позвонил. Он сказал, что вы раздобыли душу Красного чародея. И ещё — что ты, Азриэль, — да, Ториэль, видимо, уже заранее держала Флауи за Азриэля, узнав, к чему всё движется, — собираешься поглотить несколько чародейских душ, чтобы стать собой. Я волнуюсь. Почему бы тебе просто не дождаться, пока Альфис и Гастер изобретут нормальную душу монстра? — Они уже изобрели, только у такой души чужой характер, как ты знаешь. Мороки много. А мне бы как-нибудь побыстрее и посильнее. — Но в любом случае… Помни, что ты собираешься сделать частью себя тех людей, которые заточили нас под землю. Я уверена, что за много лет немало изменилось и они могли начать думать иначе… Но ты же точно уверен, что ты справишься? — Абсолютно. А ещё я рассчитываю на то, что это временно. Просто сейчас мне нужно стать обратно собой — и всё тут. Не переживай, у меня есть опыт управления большим количеством душ, — Флауи подмигнул. — Ну хорошо. Я надеюсь, что при первых же признаках опасности ты выпустишь эти души обратно. Я могла бы запретить тебе, но ты разбираешься в душах, их поглощении и подобных этому вещах гораздо лучше меня. Я не хочу испортить то, в чём недостаточно компетентна. Но всё-таки… Вы оба должны пообещать мне, что ничего не будете делать без моего ведома. Я запрещаю, — Ториэль присела на кровать Чары рядом с дочерью. — Я бы смогла понять. Я прекрасно понимаю, что вы не беспомощные и достаточно сильные. Вы способны на многое. Фриск смогла без моей помощи одолеть главу Королевской Стражи, пройти через множество препятствий и спасти Королевство. Я полностью уверена, что Чара такая же. Я знаю, что вы в состоянии справиться. Но я волнуюсь за вас. Вы мои дети. Пожалуйста, давайте мне знать о том, что вы делаете. Представляете, что я чувствую, когда внезапно узнаю о результатах того, что вы делаете? — Прости, мам. Похоже, я снова не подумала, — Чара крепко обняла Ториэль. — Конечно, мы будем предупреждать. — Я прощаю, — Ториэль обняла в ответ и поцеловала дочь в макушку. — Хорошо, что доктор Гастер посчитал нужным известить родителей, то есть нас с Асгором, о том, как идёт процесс и что именно должно произойти с Азриэлем. Итак, когда вы собираетесь идти в лабораторию? — Завтра же. — Хорошо. Тогда… На завтра я освобождаю вас обеих от уроков. Фриск может не идти в школу, а Чаре я не дам новое домашнее задание. Думаю, что несколько дней не повредят. Это важное дело. Итак, мы с вами договорились. Никаких замалчиваний рискованных поступков. Ториэль вышла из комнаты. Чара посмотрела ей вслед и почувствовала, что словно гора упала с её плеч. На душе ей стало легче. Видимо, и правда не стоило настолько таиться от матери. От того, что она узнала и максимально спокойно отреагировала, стало только лучше. Девочка взглянула на Фриск и Флауи. Судя по их лицам, те считали так же.

***

Душа Красного чародея пульсировала в контейнере на столе перед Альфис и Гастером. Совсем недавно они отправили Меттатона обратно на гастроли, тщательно проверив, исправно ли работают все части его тела, а теперь готовы были приступить к гораздо более важному исследованию. Чара, Флауи и Фриск находились тут же, пристально наблюдая за каждым их движением. Альфис осторожно открыла контейнер, Гастер вынул оттуда душу — плавно и не спеша. Та мягко подсвечивалась красным и не оказывала сопротивления. Пока Королевский Учёный бережно держал её в руках, ящерка подготовила необходимые инструменты для анализа. — Ч-что ж… Это просто м-маленькая процедура. Небольшой укол… И всё! — сказала она, приближаясь к чародейской душе и забирая на анализ маленький кусочек. Она явно робела. Одно дело исследовать душу монстра или близкого человека, другое — могущественного волшебника, одного из тех, кто был повинен в многолетнем заточении монстров под землёй. Но чародей на её действия никак не отреагировал. Красное сердце продолжало мягко светиться в руках Гастера. — Н-ну… Кажется, он н-не против, — заключила Альфис, больше подбадривая себя, чем обращаясь к остальным. — Н-но мне нужна обычная человеческая душа для сравнения. Чара, можно я использую твою? Девочка согласилась. Получив необходимое, ящерка быстро удалилась к специальному столику для исследования. Гастер убрал душу обратно в контейнер. Результаты не заставили долго себя ждать. — Итак, п-послушайте, — спустя некоторое время Альфис отодвинулась от столика и подала голос. — Из сравнения душ ясно вот что. Уровень решимости почти одинаковый. Почти. Но у Чары даже больше. А вот что к-касается магии… Уровень магии в душе чародея значительно превышает аналогичный в душе Чары. Очень значительно. Я н-не буду утомлять вас цифрами… Г-гастер их потом посмотрит, чтобы для себя разобраться. Вам, думаю, цифры не нужны. Но что я могу сказать об этом? Я м-могу рискнуть предположить, что Флауи м-может поглотить все семь душ. П-почему? Потому что, если не считать магии, в остальном у них т-такие же души, какие были бы и у любого другого человека. Т-то есть ничего сногсшибательного, кроме колдовства, я не нашла. — Ну тогда понятно, почему барьер был запечатан с помощью чародейских душ, а потом разрушен с помощью обычных человеческих. Сила душ по факту одинаковая, — понял Флауи. — Да. Но разная магия. И поэтому я подумала… Ч-что, если и не нужно искать для тебя д-души монстров, чтобы обеспечить тебя магией на поддержание т-телесной оболочки Азриэля? Если умножить на семь к-количество магии, обнаруженное в душе Красного чародея, то… Я д-думаю, их магии хватит более чем. Оно очень велико. Человеку нужно очень много магии, чтобы уметь колдовать с н-настолько материальным телом. Д-думаю, что чародеи могли бы спокойно проходить через свой барьер, не п-поглощая души монстров. — Ну, семь так семь. Справиться я должен, — согласился Флауи. — Но ты т-точно уверен? Почему столько? Почему не, скажем, одна? — Я уже передавал это через Гастера, когда мы говорили по телефону. Хочу быть большим сильным дядей. Я уже не в том возрасте, чтобы быть младенцем, хи-хи-хи-хи. — Что ж, осталось только раздобыть оставшиеся шесть душ, — сказала Чара. — А для этого нам нужен Седрик. С Седриком вышли сложности. Телепортация давалась ему, но с некоторым трудом. Всё то время, что больная Чара провела в постели, он пытался освоить это умение. В итоге у него начало кое-как получаться, но каждый раз не с первой попытки и не точно в ту точку, куда он хотел, а где-нибудь поблизости. Впрочем, радовало уже то, что у него вообще получается и что при этом не происходит ничего катастрофического. Флауи, вспомнив о том, что они с Чарой так и не сфотографировали ему место хранения чародейских душ, управился с этой работой сам. И вот Седрик, как следует ознакомившись с фотографиями, решил телепортироваться туда вместе с Чарой. Взяв её за руку, он совершил попытку. Вдвоём с Чарой получилось ещё медленнее, но девочка не предъявляла претензий. Очутившись примерно в двухстах метрах от развалин, оба человека преодолели это расстояние пешком — как раз за это время подоспел Флауи. Он остался подождать снаружи, пока чародейские потомки спускались вниз. — Предлагаю брать по очереди, — сказала Чара. — В прошлый раз, когда я взяла душу Красного, я надолго упала в обморок и слышала воспоминания. Так вот, пусть сначала контейнер возьмёт кто-то один. Если он потеряет сознание, то второй его приведёт в себя, а потом будет брать сам — и опять. Согласен? — Безусловно. На сей раз Седрик вызвался попробовать первым. Как и следовало ожидать, начать он решил с Зелёной души. Он взял контейнер в руки… И действительно, подобно Чаре, упал на ковёр золотых цветов.

***

— Тоби! Тоби, стой! То… — Что случилось? Ты кричал? — Тоби! Он полез мне под руку! В него попало колдовство! — Зачем ты вообще взял его с собой? — Я не брал. Он сам везде за мной ходит. Вот и сейчас он увязался за мной. Он подумал, что я с ним играю, и полез под руку, и… — Так, так, спокойно, тише. Он жив? — Да вот сейчас смотрю. Он… Да, похоже, жив. Тоби, Тоби, вставай, я не хотел! — Тяв! Тяв! — Фух, Тоби, слава Богу! Хороший, хороший мальчик! Ну, теперь… Нет, Тоби! Стой! Куда ты? Тоби! Тоби!!! — Стой, куда ты сам лезешь?! — Но мой Тоби! Он побежал в Подземелье! Я должен… — Сам загреметь в Подземелье? Даже не думай об этом! Слушай, Тоби никогда не оставлял тебя. Ни разу в жизни. Если он убежал — либо он сам вернётся в скором времени, либо у него появились какие-то веские причины убежать. В любом случае самому тебе за ним соваться нельзя. — Тоби, Тоби…

***

Седрик очнулся от того, что его тормошила Чара, и сел, осматриваясь. Он всё ещё лежал на золотых цветах в подвале. Чара облегчённо вздохнула. — Ты лежал в отключке всего полчаса. По сравнению с тем, что было со мной, это мало. Да, если что. Трясти почти бесполезно. А вот сунуть цветов под нос можно. Вроде помогает. Моя очередь. Азриэль, мы в порядке, подожди ещё! — крикнула девочка в сторону выхода и взяла второй контейнер — с Голубой душой.

***

— Ты выглядишь сегодня прекрасно. Это голубое платье, этот венок золотых цветов на голове… Знаешь, тебе очень идёт. — Спасибо! Я старалась подобрать что-то простое, но со вкусом. А эти цветы… Ну, разве они не чудо? Я их обожаю. Они прекрасно выглядят. И знаешь ещё что? Они очень восприимчивы к магии. Я могу показать тебе кое-что. — Ты же знаешь, нам нельзя играть с магией. Тем более мы ещё только-только учимся. — Я не играю, а развиваюсь. Это не так просто. Это требует от меня большого количества терпения. Подожди, дай я всё-таки покажу. — Это же просто горшок земли. — Пока да. Но смотри, что я буду делать! — Они… они просто вылезают из земли! Медленно, но… Так много! Ты просто растишь цветы из ничего! — Ну нет, семена там были. Но тут важно другое. Ни с какими другими растениями не работало. А с этими — пожалуйста! Знаешь, что это значит? Что с ними наверняка можно сделать нечто большее. По-моему, это отличное занятие, когда у нас нет уроков магии.

***

— Ровно полчаса. У тебя тоже. Пойдём, отнесём контейнеры Флауи. Он доставит их в лабораторию к Альфис и Гастеру. Думаю, что лучше всего им сейчас побыть там. Флауи пытался спрашивать Седрика и Чару, что именно они слышали в воспоминаниях, но они пообещали ему, что расскажут, когда управятся со всеми душами. До тех пор они решили не обсуждать это даже между собой, чтобы не тратить попусту драгоценное время. Флауи схватил оба контейнера лианами и исчез под землёй. Седрик и Чара вернулись обратно. — Как думаешь, почему, когда берёшь их в первый раз, то падаешь в обморок, а потом всё нормально? — поинтересовался Седрик. — Сильный импульс в разум. Их разум на короткое время соединяется с твоим. Давай, бери следующую. Седрик взял Фиолетовую.

***

— Никогда бы не подумал, что с этих цветов действительно выйдет большой толк. Твои магические эксперименты и вправду прошли не зря! — Большой толк? Мне кажется, я даже преувеличила. После того, что я делала, цветы полностью пропитались магией. Теперь ею заражены даже их семена. И это уже не изменить. Но зато… Зато теперь на магии цветов может продержаться целая игра, которую мы задумали. Неограниченное количество лет. — Я заметил. Что ж, теперь, когда фактически они стали волшебными растениями, их можно смело внедрять к монстрам. Внедрять и делать их опорой для всех ключевых точек игры. Они будут знаками переломных событий, отправными точками, свидетелями превратностей судьбы… Даже больше того, возможно, однажды они станут самой игрой и не орудием судьбы, а самой судьбой. — Звучит заманчиво. Возможно, это и правда лучше, чем просто переубивать всех монстров, как мы сначала хотели. Может, мы и правда ошиблись. Но останавливаться поздно. А так… Замешаем заклинание на цветах и судьбе, и, возможно, это что-то сильно изменит в лучшую сторону. Судить сложно. Надо только предупредить остальных об этой мысли. — Остальные в курсе общей идеи, только не знают подробностей. Ребята предлагали включить в число элементов ещё символ Королевства Монстров — руну Дельта. Надо собраться всем вместе, доработать и начать уже колдовать, пока война не решила за нас, убивать или наколдовывать игру. — Что там за шум за дверью? — Сейчас посмотрю. А, это собака. Тоби. Не знаю, что он тут делает. Подслушивает, наверное… Неважно.

***

Седрик снова очнулся от того, что Чара старалась привести его в чувство. Как и было условлено, он не стал ничего рассказывать об услышанном раньше времени, хотя обсудить подслушанные воспоминания ему, пожалуй, хотелось. Он уже знал, что золотые цветы многое значат для Подземелья, для Королевства монстров, для игры… Но как-то не думал о том, что несчастным растениям и в самом деле подарили едва ли не полную самостоятельность. Самостоятельность, которая увенчалась… Цветком, обретшим личность и решимость? Флауи? «Однажды они станут самой игрой и не орудием судьбы, а самой судьбой…» Очевидно, так и произошло. Эта идея воплотилась во Флауи. Цветы выросли там, куда падают люди, цветы проникли во дворец, их наелась Чара, на них погиб Азриэль… Азриэль стал Флауи, сделавшись цветком, что обрёл контроль над таймлайном и, вернувшись в обличье же Азриэля, закончил игру. Потрясающе. Погружённый в эти мысли, Седрик даже не сразу обратил внимание на то, что Чара взяла Оранжевую душу.

***

— Снова вы… Я же говорил вам, я не знаю, как это вышло! — Ты лжёшь. Ты не мог не знать. Ты поглотил несколько человеческих душ. Верни их — и никто не пострадает. — Но я не могу их вернуть. Я не знаю, как! — Как поглотил, так и возвращай. Давай. Я даю тебе полчаса на это. — Но я не могу. Я… Послушай, я чувствую этих людей. Эти души… Они шевелятся. Они чувствуют! Ты думаешь, мне не страшно? Послушай, тебе… тебе и другим лучше остановиться. — Освободи эти души. — Я не понимаю, как. Я повторил это много раз. Я чувствую, что они хотят на свободу, но ничего не могу сделать для них! — Ну так мы сами их освободим! И я не испугаюсь тебя! — Стой! — Аргх… Что ты сделал?! Что это за магия?! Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Нет, всё. В атаку! — Нет, стой! Эта магия просто сильнее, чем я рассчитывал! — В атаку!

***

Чара очнулась в смешанных чувствах. Она с недоверием и болью взглянула на душу, светившуюся в её руках оранжевым светом. Почему именно это воспоминание пришло ей на ум? Почему именно момент сражения с невинно погибшим монстром, поглотившим человеческие души? Это знак непримиримости? Это показатель величайшей в жизни ошибки? Чару взяли серьёзные сомнения, стоит ли Флауи поглощать Оранжевую душу. Однако она решила, что предупредит брата позже, перед поглощением. Пока же она молча поднялась и с сильно посерьёзневшим лицом вышла с контейнером наверх. — В чём дело? Ты услышала что-то подозрительное? — поинтересовался Флауи, заметив, как она смотрит. — Потом объясню. У нас не так много времени. Просто будь с ней аккуратнее. Похоже, она самая агрессивная, — пояснила девочка, передавая контейнер. — Ещё не таких видели, — бодро хихикнул Флауи, забрал у Седрика Фиолетовую душу и скрылся под землёй. На сей раз Седрик взял Синюю душу.

***

— Это… всё? — Кажется, да. Барьер запечатан. — Кошмар. Чувствую себя так, будто сутки разгружал вагоны. — Ещё бы. Целая игра, барьер на силе семи душ — и всё это одновременно. Но, к счастью, всё обошлось. Все живы. Из потерь — только Тоби, который зачем-то сбежал к монстрам. — Я понятия не имею, почему он так поступил. Я взял его ещё щенком! Ухаживал, как мог, со своего стола кормил и спать на одеяле разрешал! Ну зачем он так? — Кто его знает… В него твоя магия попала. Мало ли как на нём это могло отразиться. Главное, что теперь всё кончено. Войны больше нет, а монстры больше не потревожат человечество. Мы спасли от них всех. Думаю, мы поступили правильно. Порядочный человек должен защитить свой народ. Вот только… Кто-нибудь знает, зачем нам теперь магия? — Ну… Возможно, монстры найдут способ сломать барьер и выберутся оттуда, и мы тогда снова столкнёмся с ними лицом к лицу? — Ох, не знаю. Что-то мне подсказывает, что мы до этого не доживём. Обидно потратить столько сил на заклинание, которое рухнет через каких-нибудь жалких пятьдесят лет.

***

«Голову дам на отсечение, что мало кто из чародеев был до конца уверен в правильности того, что творит. Больше похоже на масштабную перестраховку от вероятной угрозы монстров по отношению к людям, чем на целенаправленную войну. Что ж… Людям свойственно заблуждаться». Так думал Седрик, в очередной раз поднимаясь с уже изрядно примятых цветов. Чара в это время взялась за последнюю — Жёлтую — душу.

***

— Ты уверен, что стоит создавать эту игру? — Абсолютно. Взгляни вперёд. Там и тут — кучки праха. Взрыв унёс жизни людей. Война унесла жизни монстров. А когда кто-то погибает в таких количествах, нельзя сказать наверняка, кто на самом деле виноват. Каждая сторона считает себя правой, чтобы победить. Нужно что-то объективное, чтобы расставить все точки над «и». Игра станет таким объективным способом. Мы сами ничего не решим. Мы в одном из враждующих лагерей. Признаю, это наш долг — обезопасить человечество. Но судить однобоко несправедливо. Лучше привлечь то, что поможет расставить всё по местам. Кажется, там у кого-то уже были идеи, что и как делать.

***

Пожалуй, это было самое короткое из воспоминаний. Чара снова слышала голоса Красного и Жёлтого чародеев… и снова говорил в основном Жёлтый. Судя по всему, он на самом деле обладал немалым авторитетом, выделялся несколько большим хладнокровием и периодически сдерживал порывы неугомонной Решимости. Чара вздохнула. Если бы только Жёлтый чародей вёл себя менее отстранённо и сам докопался до того, что справедливо! А впрочем, не ей судить. Она не жила тогда. Тряхнув головой, девочка прижала к себе контейнер и зашагала к выходу из подвала, в котором не осталось ни одной чародейской души.

***

— Итак, что мы в итоге имеем? — рассуждал Флауи в лаборатории, выслушав Седрика и Чару, пока Гастер вскрывал контейнеры с душами. Альфис куда-то отлучилась. — Имена чародеев нам не известны, зато известно, что как этот кубик Рубика ни верти, всё одно сводится ко мне. Что Флауи, что Азриэль — при любом раскладе все стрелки на меня переводятся. То я цветок, то Бог Гиперсмерти, то ещё чего. Всю эту чехарду с цветами начала Голубая чародейка, которую потянуло на эксперименты, а главным организатором убийства того монстра была Оранжевая. Жёлтый придумал создать игру, а Голубая и Фиолетовый активно подхватили идею. Зелёный втянул во всё это дело Тоби, с которым всю дорогу носился, как с писаной торбой. Красный активно тянул всех остальных вперёд с целью «спасти» человечество, а Синий его поддерживал, но более скромно, из соображений порядочности. Я ничего не упустил? — Ничего. Ты готов? Гастер спросил негромко, но тоном, дававшим понять, что дальнейшая болтовня неуместна. Чародейские души парили над вскрытыми контейнерами, ожидая сигнала. Флауи вздохнул, вынырнул из-под пола на самом свободном участке лаборатории, выпрямился и твёрдо заявил: — Готов. Делать ничего с душами не пришлось. Едва услышав «команду», семь разноцветных сердец сами устремились к Флауи. Похоже, чародеи были не только не против стать его частью, но даже и почему-то за. Цветок поглотил все до единой. Изменения начались тут же… Альфис подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть превращение, да так и замерла в дверях, наблюдая. Флауи начал расти и изменять обличье. Корни, державшие его связанным с землёй, исчезли, стебель, листья и лепестки превратились в тело, и на месте растения оказался пушистый белый козлёнок, почти скрытый каким-то странным сиянием. На козлёнке процесс не остановился. Азриэль быстро увеличивался в росте. Тело окутало тёмно-фиолетовое одеяние с белой руной Дельта на груди, на голове отросли рога, на шее появился кулон в форме сердца, по лицу протянулись две чёрные полосы. Азриэль выпрямился, вздохнул… и свечение пропало. Его лицо озарила улыбка. Он обернулся к замершим от восторга Фриск и Чаре. — Старшего брата заказывали? — Азриэль! — обе бросились обнимать его, как будто это не он сопровождал их всю дорогу в виде Флауи. — Дяденька вымахал, — засмеялась Чара. — Не выходят из нас с тобой двойняшки. То ты цветок, то ты выглядишь втрое старше меня, хотя мы одного возраста. — Что вы там пищите, малыши? — засмеялся Азриэль и поднял глаза на Седрика и учёных. — Спасибо. Спасибо за то, что помогли раздобыть и исследовать эти души. — Не за что, — отозвались Седрик и Гастер. — К-как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Альфис. — Пока ещё не понял. Я просто чувствую себя живым, радостным и полным силы, — Азриэль подмигнул. — Единственное, что могу сказать, — похоже, они не против. — Н-ну, это и так было понятно. Ч-что ж… Я д-думаю, тебе лучше пойти к своим родителям. Они давно ждут тебя, Азриэль. — Пожалуй. Сейчас же и отправлюсь. Пока! Азриэль, Фриск и Чара попрощались с Седриком и учёными и направились домой. Девочки держали новоявленного старшего брата за руки и весело оглядывались по сторонам. Прохожие люди оборачивались на них с удивлением — они не видели раньше подобных монстров, за исключением Асгора и Ториэль. В глазах монстров застывала догадка, которую они не осмеливались высказать: «Неужели?..» — Я сегодня почти центр внимания, — улыбнулся Азриэль. Он поднялся на крыльцо дома и постучал. Из-за двери послышался мягкий голос Ториэль: — Кто там? — Сюрпринц! — громко и бодро отозвался Азриэль. Этого оказалось достаточно, чтобы дверь распахнулась и королева, почти не глядя на сына, заключила его в объятия. Она знала, что он придёт этим вечером домой, ждала его с волнением, спросила, «кто там», почти чисто для перестраховки, но всё равно переживала и сейчас, прижимая его к себе, чувствовала, как гулко бьётся её материнское сердце. Впрочем, Азриэль отчего-то взволновался не меньше. То ли от того, что на него вновь обрушилась роль любящего сына, то ли от непривычки к эмоциям, то ли от всего сразу. Он тоже крепко прижал к себе мать. Девочки смотрели на эту сцену с улыбками. Насилу Ториэль заставила себя оторваться от Азриэля и ввела его в дом. — Асгор! Асгор! Азриэль вернулся! Сцена объятий повторилась — на этот раз с отцом. Принц чувствовал, как внутри него разливается что-то тёплое, родное, что-то трепещущее от семейной любви и в то же время… удивлённое? Дриимурр-младший ощущал это сладкое чувство, когда ты наконец понимаешь, что ты Дома, и в то же время не мог не осознавать, что какая-то часть его в этот момент затаилась, замерла внутри, будто с изумлением наблюдая за происходящим. «Чародеи… Вот и полюбуйтесь, как хорошо в семье, состоящей из монстров и людей сразу», — подумал он про себя. — О, Азриэль, ты выглядишь таким взрослым… Ох, я совсем теперь не знаю, куда тебя положить! Ох, Асгор, тебе временно придётся поделиться с ним своим гардеробом! — захлопотала Ториэль, едва первый наплыв эмоций схлынул и дал ей возможность говорить. — Чур, я сплю не в теплице! Я наконец-то получил возможность нормально спать дома! — засмеялся Азриэль. — Да постелите мне пока на полу у девчонок, а там разберёмся. — О, я даже… Я была уверена, что знаю, как встречу тебя, когда ты придёшь, но теперь чувствую себя немного растерянной. Ну что ж, — Ториэль вдруг вздрогнула, почуяв с кухни подозрительный запах. — О нет, пирог подгорает! Азриэль, пока переоденься в то, что тебе даст папа, и вымой руки! Девочки, тоже помойте руки, а я пока спасу пирог! — Мам, погоди, я помогу с пирогом, я… Азриэль побежал за Ториэль на кухню, попытался убрать материнскую огненную магию, поддерживавшую выпекание пирога, но вместо этого сам применил свою огненную магию и спалил пирог дотла. Чудо, что больше ничего не загорелось. Выражение лица принца было настолько сконфуженным, что Ториэль не только не рассердилась, но даже захихикала. — Да, сынок, готовить ты дома явно не будешь, хи-хи, — улыбнулась она, давая сыну понять, что всё в порядке. — О, тебе не стоило так беспокоиться за пирог. Не волнуйся, я завтра испеку новый. А пока приготовлю что-нибудь ещё. Аккуратнее с магией, Азриэль. В тебе магия семи человек, которая проходит через тело монстра. Может быть опасно применять её без подготовки. Думаю, будет лучше, если ты потом сходишь куда-нибудь потренироваться. Давай, иди, я управлюсь сама. — Ты точно сюрпринц, — захихикали Фриск и Чара. — С первым пирогом тебя. — Я немножко не учёл, что люди применяют больше магии, чем монстры, чтобы пробиться через физическую оболочку. Через тело монстра это идёт намного мощнее, — смущённо признался Азриэль. Одежда Асгора оказалась впору Азриэлю по росту, но великовата по ширине. Светло-голубая домашняя футболка на нём болталась, а из штанов подошли только те, что можно было стянуть ремнём на талии. — Завтра идём в магазин за одеждой. Надо купить тебе самое лучшее, — подытожил Асгор. — Успеем, — улыбнулся Азриэль. В его глазах блуждал счастливый огонёк. Принц просто радовался, не понимая, к чему конкретно ему приложиться этой радостью, и как-то сумбурно переживал всё, не зная, как ему объяснить эти чувства. Чародеи по-прежнему не вмешивались ни во что. Их души молчали — даже Оранжевая, чьей реакции опасалась Чара. Ториэль позвала к столу. Это был лучший семейный ужин на её памяти — с любящим мужем и всеми тремя детьми. Пусть не срослось с пирогом — еда всё равно вышла вкусной, а самым главным было возвращение сына. — Итак, ты решил быть большим. Наверное, мы единственные родители, которые видели своего сына сначала маленьким, а потом сразу взрослым, — сказала Ториэль. — Ну, может быть, я ещё передумаю насчёт этого. Но пока хочу походить так, — подмигнул принц. — Кстати об этом, — Асгор с задумчивым видом отставил в сторону допитую чашку чая. — Если бы ты стал ребёнком, ты бы рос и взрослел, как обычные дети, или нет? — Если честно, сам не знаю, но очень хочу это уточнить, — отозвался Азриэль. — Но одно понятно точно: вы из-за меня не постареете. Моё взросление не зависит от вашей энергии. Так что у вас лучший в мире комплект: растущий сын и вечная молодость, — он захихикал. — Если ты останешься таким, мы уступим тебе одну комнату. Сами с Асгором съедемся в одну, а другая будет твоя, — рассуждала Ториэль, которой очень хотелось сразу же обеспечить сына всем необходимым и лучшим. — Мы купим тебе вещи… О, и прости, но тебе нужно будет делать уроки с Чарой, потому что образование никто не отменял. Ты должен изучить всё, что проходят в школе! — Я себе это уже представляю: сидит Бог Гиперсмерти и решает задачки за пятый класс, — засмеялась Чара. — В каждой бочке мёда есть ложка дёгтя, — усмехнулся Азриэль. — Но осваивать программу тебе придётся быстрее, чтобы позже ты мог помогать отцу и учиться управлять монстрами, — продолжала Ториэль. — Мам, мам, полегче, куда ты сразу всё распланировала-то! — Ох, прости. Просто немного волнуюсь, — улыбнулась королева. Это был один из тех немногих вечеров, когда детям разрешалось засидеться за полночь. На время просто не обращали внимания. За окном давным-давно стояла тьма, часы тикали на стене, а разговоры, наполненные смехом, шутками и воспоминаниями, никак не кончались. Король и королева наконец-то обрели последнего утраченного ребёнка. Временами Ториэль спохватывалась, что Азриэлю нужно то-то и то-то, но её останавливали другие, и разговор вновь возвращался в русло беззаботности. Когда наконец отправились спать, дело шло к двум часам ночи. Азриэлю положили матрас в комнате девочек, выдали запасные подушку и одеяло, немного коротковатое для него, и принц улёгся, накрывшись и поджав ноги. Фриск и Чара уснули быстро, утомлённые за день. Азриэль долго лежал, глядя в темноту и пытаясь прислушаться к тому, что творится внутри него. Всё было тихо. Когда же принц наконец закрыл глаза и погрузился в сон…

«НЕ БОЙСЯ, АЗРИЭЛЬ. ПРИШЛО ВРЕМЯ ДЛЯ ИСТИННОГО ГЛАВНОГО ГЕРОЯ».