Золотые цветы

***

Прохожие на улицах ещё ёжились от прохлады, а в теплице уже стояла безмятежная теплынь. Четвёрка Дриимурров, включавшая в себя Асгора, Азриэля, Фриск и Чару, старательно рыхлила землю. Асгор достал пакетики с семенами. — Пора сажать. Я намечу линию, а вы сажайте по ней. Вот на таком расстоянии. Трое детей осторожно взялись за посадку… Первыми в очереди были астры — любимые цветы Фриск. Азриэль и Чара работали быстрее, как уже имеющие опыт, Фриск немного отставала. Асгор терпеливо объяснял и показывал ей, как правильно. Девочка благодарно улыбалась. После астр занялись другими цветами. Сначала разобрались с семенами, затем Чара, не заморачиваясь и вытерев руки прямо об себя, выбежала прочь. Вернулась она с целым ящиком золотых цветов, дожидавшихся пересадки. — Осталось надеяться, чтобы они всю теплицу не заполонили и не вытеснили остальные растения, — сказала она. — Я прослежу за ними, — подмигнул Азриэль. — Я страшный повелитель золотых цветов! Я Бог Гиперсмерти! — он провёл грязными пальцами по щекам, оставив на них характерные бурые полосы. Асгор тихо усмехнулся, покачав головой. — Ух, вроде готово. Погодите, я сейчас, — теперь куда-то скрылась Фриск. Снова она показалась, сжимая в руках горшок с Эхо-Цветком. — Вот, давайте без промедления — под навес. Овощники заранее предупредили, что Эхо-Цветок выживет только в тени и при условии очень обильного полива, чтобы почва буквально утопала в воде. Поэтому Асгор уже давно соорудил навес, образовавший в теплице очень тёмный угол. И именно туда отправилось сияющее голубым растение. Едва оно оказалось в земле, как Фриск вылила ему под корни целую лейку воды. — Как думаете, ему достаточно? — Как думаете, ему достаточно? — повторил цветок. Азриэль подполз на коленях, окончательно перемазывая себе все штаны, и потрогал землю пальцем. — Пока да. Но потом надо будет подлить ещё. — Пока да. Но потом надо будет подлить ещё. — Он ещё и командует, что с ним делать. — Он ещё и командует, что с ним делать. Дети расхохотались. Цветок повторил звук хохота, в его исполнении это звучало так, что смех ещё более усилился. — Скучать мы в этой теплице точно не будем… Пустым оставался лишь угол для ромашек: в природе они ещё не выросли. Но Азриэль, очень хотевший их видеть, был готов ждать…

***

Школа сияла стёклами свежевымытых окон и пахла краской после летнего ремонта. Пестрели тут и там разноцветные ленты, поднимались в небо связки воздушных шаров, шелестели на ветру фигуры, выстриженные Асгором из кустов, и на крыльце, улыбаясь, под музыку говорила Ториэль, одетая в нежно-голубое праздничное платье — скромное, но стильное. — Для вас начинается новый учебный год — второй учебный год на Поверхности. Я счастлива в этот день видеть ваши радостные лица. Очень надеюсь, что все вы усердно потрудитесь, чтобы получить новые знания и заработать хорошие оценки! Очень важно, чтобы вы… Где-то в толпе, среди шестых классов, привставали на цыпочки Фриск и Чара, одетые в школьную форму. — Азриэля видишь? Он в седьмом «А» должен быть. — Да ищу, ищу… Вон он… Кажется… Должен быть… Блин, не разглядеть… В этой форме как-то все на одно лицо. Даже монстры. — Ладно, потом пересечёмся… Что? Это что ещё за дзынь-дзынь на весь двор? — А, это первый звонок у первоклашек… Повезло кому-то. Пошли в школу — и сразу на Поверхности… Не то что многие. Кто-то толкнул Фриск в спину. Обернувшись, та увидела знакомую круглую жёлтую головёнку с шипами и широко распахнутыми любопытными глазами. — Йо! Фриск! Я так рад тебя видеть! И твою сестру тоже! Это круто, что ты теперь будешь учиться вместе с сестрой! Жду не дождусь, когда мы начнём тусить вместе каждый день! Особенно на физкультуре! Я… И, словно услышав слова Монстрёнка про физкультуру, перебивая гвалт школьников, над двором пронёсся короткий, но пронзительный звук свистка. — Тихо, директора не слышно! — гаркнула Андайн. Все притихли, только в последний момент кто-то из старшеклассников успел громко прошептать: «Горячая физручка…» — Мы же достаточно летом натренировались бегать и прыгать, да?..

***

— Ну что ж, жертвовать шляпой не придётся, я был прав… Тот, кому уже удавалось усмирять безумие, усмирил его и в этот раз. И отлично получилось, — усмехнулся Мэджик. — Так ты ещё и предсказатель? — поинтересовался Азриэль, в ответ на что получил смешок. — Предсказатель? О нет. В точности предугадать будущее невозможно… Его просто нет. Сделай выбор — и всё повернётся по-твоему, а выбор не предугадать… Подсознание — вот непредсказуемая вещь. — Так… что ты делаешь на нашей магической тренировке? — Седрик поспешил перевести тему, справедливо опасаясь, что Мэджик сейчас пустится в какую-нибудь мудрёную философию, и хуже того — в иносказательных выражениях. — Что может делать учитель, приходя к выпускникам? Любоваться результатом своих трудов, разумеется! — отозвался Мэджик. — Продолжайте, продолжайте, не вижу смысла медлить. — Странно, что ты вообще в чём-то ищешь смысл… Да, Азриэль и Седрик продолжали упражняться в магии. И хотя принцу приходилось теперь осторожничать, чтобы управиться с магией через более материальное тело, но не перенапрячь душу и соблюсти баланс, а Седрик с каждым разом косячил всё меньше и меньше, их занятия не становились от этого менее увлекательными. Смена режима души, быстрые телепортации, создание предметов из ничего, юркие, гибкие лианы — всё это сплеталось воедино, становясь орудием шуточной, но мощной и зрелищной борьбы. Постепенно Седрик научался новому, а заодно освобождался от авторитета предка, Зелёного чародея, и всё больше становился самим собой. Тоби частенько находился рядом с ними. Чаще всего он просто наблюдал, но иногда делал Седрику какие-то намёки, чем вызывал негодование Азриэля. — Эй, он тебе подсуживает! — возмущался принц. — Должно же у меня быть хоть какое-то преимущество перед тем, кто завладел целым таймлайном, разве нет? — улыбался Седрик, и Азриэль со вздохом соглашался. Тоби, к слову, пропадать стал гораздо реже. Чаще всего он так и оставался с новым Зелёным чародеем — по традиции, в силу необходимости, из любви и ещё по целому ряду причин…

***

Асгор и Ториэль окончательно смирились с мыслью, что с детьми им легко не будет. Пусть им так и не был открыт весь смысл того, чем занимались дети, но и по тому, что произошло, Дриимурры поняли две вещи: во-первых, дети периодически будут искать на свои пятые точки великих приключений, а во-вторых, удержать их от этого невозможно, как ни пытайся. Может, они действительно внимательно и сочувственно выслушают все рекомендации и предостережения… Но затем всё равно обязательно куда-нибудь вляпаются. Одно расскажут, а о другом забудут упомянуть. С одним успокоят, а другим встревожат. — Что ж, Гори… Поздравляю. Теперь у нас трое детей… И все с Решимостью. Нам нужно быть очень ответственными родителями, чтобы правильно их воспитать. — Не волнуйся, Тори. Мы справимся. Они славные дети, просто необычные. Но ведь это очень здорово — иметь сильных и решительных сына и дочерей, не правда ли? — Да, ты прав. Это многому нас ещё научит. И я думаю, что я готова брать уроки, — Ториэль улыбнулась чему-то. Асгор замялся. — Тори… Я хотел спросить… Может, как-нибудь потом, в будущем, заведём ещё одного? — Что-то я сомневаюсь, что со следующим ребёнком не будет никаких подвохов… Но в будущем, когда всё точно наладится и устаканится… почему бы и нет? Главное, дождаться момента, когда станет ясно, что Азриэль встаёт на ноги. Не как монстр и не как личность… Как будущий король.

***

— Извините… Доктор Гастер? Доктор Альфис? — человек в белоснежном халате, постучавшись, осторожно проник в кабинет двух монстров-учёных. Теперь они больше не метались между письменными столами и лабораторными приборами. Кабинет для бумажной работы был отделён от зала, оборудованного совершенными машинами разного размера и предназначения. — Чем мы можем помочь? — Гастер отъехал от своего стола на стуле на колёсиках, внимательно рассматривая вошедшего. — Поступил запрос из Университета. В связи с тем, что монстры вот уже год как стали частью наземного мира… Они выразили пожелание, чтобы вы с Альфис составили курс лекций по… Назовём это монстрологией. Краткий курс введения в… мир монстров. История, биология, социология, магические особенности… в этом роде. Желательно было бы дополнить семинарскими занятиями, но при учёте сжатости сроков это факультативно. — Сжатости сроков? Я так понимаю, к первому сентября всё уже должно быть готово? — Желательно да. — Что ж. Хорошо. На самом деле я одобряю эту идею, поскольку подобный курс избавит молодых людей от множества предрассудков по поводу нашей расы. Тогда, если угодно, я займусь подготовкой лекций, а Альфис — семинарских занятий. Остаётся лишь одна проблема. Обучение студентов — долгий по времени процесс. У нас не останется времени на полноценные научные исследования. Поэтому я бы предпочёл в качестве именно преподавателей назначить кого-нибудь другого. К примеру… Лорена. — Это того, что подрабатывает в отделе астрономии? — Почему бы и нет. Он толковый малый. У нас с Альфис действительно слишком много дел…

***

Странная машина, занимавшая с треть комнаты, монотонно гудела, перемигиваясь лампочками. Альфис следила за показателями, Гастер поворачивал рычаги. Оба были поглощены своей работой настолько, что никого и ничего за пределами лаборатории для них попросту не существовало. Слишком серьёзные изобретения. Слишком большая ответственность. В эти мгновения в их мире находились только сложнейшие механизмы да целый штат помощников… В самом деле, разработки привлекли внимание учёных. К тому, что уже успели сделать Альфис и Гастер, потянулись люди и частично некоторые монстры, что существенно облегчило им работу. Скелет побывал в Подземелье и вынес оттуда все старые чертежи — Ядра, машины для извлечения Решимости и других важных приборов. Всё это он поручил перечертить заново и добавить в архив. Он разрешил вести исследования силы Решимости и пути её практического применения, оставшись в роли достаточно жёсткого контролёра результатов. Помощники вольны были экспериментировать, но о каждом их шаге следовало докладывать Гастеру и Альфис. Альфис думала, что никогда прежде она ещё не пользовалась таким авторитетом. На неё и смотрели уже далеко не так, как в Подземелье — не с праздным любопытством, не с весёлым сочувствием, не с недоумением, а с некоторым даже… благоговейным уважением. Сперва ящерка очень сильно смущалась, стеснялась и поражалась тому, как её застенчивые заикания не мешают воспринимать её всерьёз. Потом привыкла, и её голос зазвучал твёрже. Пожалуй, она была единственной во всей лаборатории из подчинённых Гастера, кого он не перепроверял, полностью доверяя ей и держа её за равную. Её положение оказывалось ниже лишь на бумагах. Альфис самостоятельно руководила многими экспериментами и произносила решающие слова. — Прибор больше не фиксирует границ времени и пространства. Мы добрались до пустоты. В этот момент в помещении, кроме их двоих, находились всего три человека — наиболее опытные, умелые и осторожные из всех. — Выход за границы времени. Среда, в которой сознание остаётся самостоятельным, существующим и не существующим… Я засекаю импульс. Пустота сгущается. Мы снова натолкнулись на материю. Но это же… Поздравляю. Мы материально достигли границ другого таймлайна. Нам удалось нащупать его и подключиться к наблюдению. Теперь нужно исследовать различия между временными линиями и изучить особенности…

***

Со временем повысившегося заработка обоих учёных хватило на то, чтобы избавиться наконец-то от съёмной квартиры, повидавшей драму с разрывом отношений Андайн и Альфис, и обзавестись собственным жильём. Поскольку дома оба бывали редко, предпочитая пропадать в лаборатории, а убираться Альфис по-прежнему недолюбливала, новым домом стала похожая небольшая двухкомнатная квартирка. В ней-то скелет и ящерка и обосновались с максимальным комфортом. То было самое обычное воскресное утро. Альфис нежилась под одеялом, закопавшись под него чуть ли не с головой, и досматривала последний, самый сладкий сон. Наблюдая за своими приятными грёзами, Альфис не ощутила, как кровать рядом с ней зашевелилась… Гастер медленно соскользнул с постели, перешагнул через пару брошенных на пол вещей и куда-то ушёл… Проснулась ящерка от того, что рядом с ней приятно запахло какао. Она открыла глаза и улыбнулась. — Доброе утро, Гастер. — Доброе утро, Альфис. Я вспомнил, что ты любишь какао… Решил сделать тебе сюрприз. — О, это оч-чень мило… Большое спасибо. Ты что-то задумал? — Разве что провести сегодня с тобой весь день дома, если только у тебя нет никаких других планов. Иногда нужно отвлекаться от работы. Ты напоминаешь мне о том, что иногда нужно заниматься ничем и думать о чём-нибудь развлекательном. Ты же знаешь, я способен сутками не вылезать из-за рабочего стола, думая только о разработках. Если кто и может вырвать меня из этого состояния, то это ты. Альфис тепло улыбнулась и, забирая чашку с какао, легонько поцеловала Гастера в лоб. — Уф. Ну, эм… Тогда… Устроим себе один денёк ленивых п-подушек? Скелет кивнул, плотнее приобнимая ящерку. Рядом с ней действительно было спокойно, уютно и… лениво. Суета, проблемы, грандиозные планы отступали куда-то назад. Гастер расслабился, ощущая себя в полном покое и не желая никуда двигаться. Он знал, что всё равно завтра с раннего утра их охватит взрыв трудового энтузиазма. А пока… Пока можно было позволить всему миру вокруг них застыть.

***

— Если т-тебя так и не вдохновил ни один фэндом, ты можешь написать ориджинал! Или… Хм… Ты можешь… В Подземелье я много писала про р-реальных личностей, которых знала в жизни… Это тоже вариант. В последнее время Гастер на свою голову заинтересовался литературными творениями Альфис и совершенно некстати задался вопросом, а смог ли бы и он написать нечто подобное. С того момента ящерка принялась убеждать его сочинить что-нибудь, чтобы испытать свои силы. Но Гастер не был уверен в том, что ему это нужно, и пока что отнекивался. — Альфайнфики она писала, — хохотнул Санс, околачивавшийся в гостях у парочки. — Много альфайнфиков. — Н-не только, — нахмурилась Альфис, поправляя очки. — Я писала про аниме, про приключения, про р-разные миры, как я могла их себе представить… Вот. Но в основном… да. Альфайнфики, — ящерка смущённо отвела глаза и слегка покраснела. — В-вообще… Фанфики — замечательная вещь. И хотя реальная жизнь всегда лучше, иногда я жалею, что она не к-какой-нибудь фанфик. — В нашем случае я бы с этим поспорил, — хмыкнул Санс. — Ч-что?.. — Не, ничего, продолжайте ломать голову над своим опусом. — Я напишу ориджинал. Маленький. Драббл, — решил Гастер, вознамерившись отделаться «малой кровью» и не слишком отвлекаться от работы.

***

Солнце не просто припекало — солнце палило с неба, как будто стараясь поджарить всё живое. Но, вопреки всему, на пляже, взметая песок босыми пятками, суетились толпы народа, как людей, так и монстров. Девушки и парни играли в пляжный волейбол, дети суетились, устраивая догонялки и строя песочные замки, кто-то плескался и плавал, кто-то старался найти более-менее тихое и спокойное место, чтобы просто позагорать… Андайн и Папирус, во второе лето на Поверхности выбравшиеся на море, развлекались в основном у воды. Даже без брони воительница не слишком хорошо переносила жару, да и Папирусу была больше по душе прохлада. Они расположились у самого края, и Андайн лежала на мокром песке, ощущая, как одна за другой на неё накатывают волны. — Блаженство, Папс. Всё-таки как же я обожаю воду. Хей, если бы не наши друзья, я бы с удовольствием переехала сюда навсегда. — А я был бы не против! — отозвался Папирус. — Эй, смотри, как я плаваю! Регулярные занятия в бассейне сделали своё дело: стараниями Андайн скелет научился плавать и благодаря магии довольно неплохо держался на воде. Он шумно плескался, колотил руками и ногами и, хоть и заметно уступал любимой в скорости, проплывал довольно большие расстояния. — О нет, это подводный скелет! Он нас сожрёт!!! — услышала Андайн вопли и подняла голову. Орали ребятишки, и судя по тому, как они при этом заливисто смеялись, им просто хотелось поиграть с Папирусом. Папирус это понял и поплыл на компанию детей с выкриками: — Нья-ха-ха-ха! Всех поймаю и съем! Андайн решила не упускать такое веселье. Она никогда не была против того, чтобы поразмяться, да и «беситься» с детьми за целый учебный год более чем привыкла. Поднявшись и даже не стряхнув с себя мокрый песок, Андайн ринулась «в атаку». — Нгаааххх!!! Давай, Папирус, заманивай их всех ко мне! Я их всех слопаю на ужин! Целиком проглочу и не подавлюсь! Дети с весёлыми криками разбегались и расплывались кто куда. — Мы просто играем! — помахал кому-то Папирус. Проследив за ним, Андайн поняла, что он машет группе родителей, чтобы те не беспокоились, и, улыбнувшись пошире, энергично закивала. Андайн вообще быстро стала на пляже очень заметной фигурой — просто потому, что несколько раз спасала людей, которым вдруг приспичивало тонуть. Она реагировала и плавала куда быстрее и лучше людей и то вытаскивала неловко окунувшегося ребёнка, то выволакивала перепуганную девушку, упавшую с надувного матраса, то, отчаянно ругаясь сквозь зубы, вышвыривала на берег мужика подшофе, решившего искупаться в нетрезвом виде. В конце концов Андайн выловил кто-то из пляжных спасателей. — Я давно за вами наблюдаю. Вы так чудесно справляетесь с работой спасателя! Было бы очень круто, если бы вы пополнили наши ряды. Вам бы не было равных. Ведь кто лучше плавает в воде, чем… Эм… Можно ведь назвать вас рыбой? — Можно ли вас назвать человеком? — фыркнула Андайн. — Но вообще мне нравится эта идея. Хотя я и не могу стать спасателем прямо сейчас. — Ты бы круче всех вытаскивала из воды тонущих! — вмешался Папирус. — Колледж сначала закончи. А там посмотрим.

***

— Андайн, я выиграл кулинарный конкурс! Моё блюдо признали самым потрясающим! — Воу, Папс. Да ты просто огонь. Но я и не сомневалась ни минуты в том, что у тебя получится нечто потрясающее. Ты же в готовку того, душу вкладываешь. И делаешь это, надо признать, даже удачнее меня. — Это потому что далеко не вся еда любит драться! К ней нужно относиться с любовью! Но знаешь что? Я должен сказать тебе спасибо! Ведь если бы не ты, я бы не интересовался готовкой так сильно! — Хех, ну, пожалуйста. Устал после конкурса или дома тоже будешь готовить? — Можешь готовить и ты, я не против! С кулинарными опытами у Андайн всё изменилось. Она больше не могла колотить по продуктам как попало. Папирус набирался опыта, становился тонким знатоком кухни, и теперь они поменялись ролями: если в Подземелье Андайн сдержанно кивала, улыбалась с набитым ртом и показывала большой палец, жуя «деревянные» спагетти скелета, то теперь… Папирус никогда не жаловался и не критиковал Андайн (разве что иногда давал советы в стиле «Хм, здесь стоило бы добавить вот это!»), но по его лицу рыба замечала, что что-то в её стряпне то и дело не так. Не плохо. Но можно лучше. — Папс, скажи честно, это можно есть, не морщась? — поинтересовалась как-то раз Андайн, не выдержав. — Но я и не морщусь! — удивился скелет. — Мне очень нравится, как ты готовишь! Ты очень талантливая! И то, что наша еда различается на вкус — это совершенно нормально, ведь это у всех индивидуально, как почерк! Ты вкладываешь в готовку страсть, а это главное. Андайн успокаивалась, глядя, как её парень уминает всё до крошки. А уж ему-то теперь виднее, какое блюдо хорошее, а какое нет. Зато уж кто действительно без разбора лопал всё, что готовила парочка, так это Санс. С тех пор как в доме появилось два «повара», а Папирус отточил кулинарный навык, Санс даже реже стал пропадать в баре Гриллби, неизменно оставаясь дома на завтрак, заглядывая на обед и появляясь к ужину. — В жизни бы не подумал, что у тебя такие высокие запросы, — проворчал Папирус однажды. — Я должен был выиграть кулинарный конкурс, чтобы ты стал чаще обедать дома? — Бро, за твою еду сейчас умереть можно. — От обжорства. — Не, я серьёзно. Ты король кулинарии. Особенно если вспомнить твой прогресс со спагетти, — Санс встал на стул и надел на черепушку Папируса пустой пакет из-под макарон. — Вот, я же говорю: король. У тебя даже есть макорона. Андайн прыснула. — А вообще я тебе хотел предложить идеальный бизнес-план. Ты заканчиваешь колледж, устраиваешься в «МТТ» поваром, я туда же нанимаюсь твоим критиком, буду тебя нахваливать, ты будешь популярен, и тогда деньги… — Давай обсудим это потом! Папирус сам ещё себе толком не признавался, что не очень хочет устраиваться именно в «МТТ». Ему хотелось готовить не только «отгламуренную» еду.

***

— Только вы могли подарить мне на день рождения, э… Пистолет с шипами? — Пистолет, стреляющий шипами, — поправила Андайн. — Чувак, у тебя теперь будет супер-крутое оружие! Азриэль озадаченно повертел в руках «игрушку». Похоже, что со временем мнение Папируса о любви детей к шипам не изменилось, а Андайн всячески поддерживала оружейную тягу скелета. Впрочем, Азриэль вынужден был признать, что сам виноват. После всех тех эпичных погромов и схваток не было ничего удивительного в том, что Папирус и Андайн решили, что ему будет интересно подобное. Он с улыбкой принял подарок, поблагодарил и на всякий случай спрятал подальше от родителей. Мало ли. — Что ж, добро пожаловать на мой день рождения! Вас давно ждёт вкусный торт! Папирус и Андайн вошли в дом, предвкушая грядущее веселье. Азриэль так и продолжал с ними дружбу, особенно с Папирусом, всё ещё надеясь сделать из него в будущем своего королевского приближённого.

***

Андайн ушла гулять с Альфис, Санс ещё не вернулся с работы, и Папирус сидел у себя дома наедине с Гастером. Прошло много времени, но лишь по окончании всех перипетий они наконец-то смогли нормально поговорить, как отец с сыном… а не только как нынешние кавалеры разошедшихся девушек. Оба признавали, что история между ними всеми произошла в высшей степени странная. Вместо воссоединения семьи получился какой-то любовный четырёхугольник, да ещё с таким любопытным расположением родственных связей… Но, обсудив это между собой не один раз, Папирус и Гастер решили не мучить себя и посчитать это за нечто нормальное. Да и Андайн и Альфис не смущались нынешним положением дел. Они снова прекрасно ладили, как прежде, и о моментах разрыва предпочитали не вспоминать. Как бы там ни было, Папирусу, несмотря на взрослый возраст, всё ещё требовалась недополученная родительская любовь. Поэтому, засев в его комнате, они вдвоём долго обсуждали его детство, Гастер поделился воспоминаниями, рассказал Папирусу о наиболее занятных моментах из его ранних лет и… крепко обнял его. Так они и сидели, обнявшись — так долго, как только могли. И Папирус ощущал, как его душа наполняется гармонией, а последние остатки былого смятения исчезают бесследно. Всё было хорошо.

***

— А теперь плавно выжимай сцепление! — Господи, только бы никуда не врезаться… — Не волнуйся, Меттатон! Это не так сложно! — Окей, выжал… Так ты уверен, что нас не тормознёт патрульно-постовая служба? — Ни в коем случае! У меня разрешение от самого короля на то, чтобы я обучал тебя вождению! Меттатон с крайне сосредоточенным лицом сидел за рулём автомобиля Папируса, и скелет, расположившийся на соседнем сиденье, терпеливо следил за тем, как робот управляет машиной. Возможно, Меттатон был бы менее напряжён, но ему совсем не улыбалось разбить обо что-нибудь собственность одного из самых пылких своих фанатов. По его мнению, это бы значительно уронило его репутацию в глазах поклонника, а ещё стало бы пищей для обсуждения в довольно широких кругах — СМИ не дремлют… Но, к счастью, пока всё происходило благополучно. — Так. Подъезжаем к повороту направо. Включаю поворотники… Перестраиваюсь в правый ряд… Так… — У тебя получается! Отлично, ты без проблем проехал ещё один поворот! — Светофор… Надо притормозить. — Чуточку позже! Доезжай до стоп-линии. Вот так. Но это правильно, что ты заранее сбросил скорость! Не волнуйся, Меттатон. У машины нет крыши, тебя отлично видно из других автомобилей! Все видят, что едет звезда, и не будут притираться к тебе слишком близко! — Спасибо, что занимаешься мной, Папи. — Я же обещал! И кроме того, я страшно горжусь тем, что ты согласился быть моим учеником! Надо сказать, это повысило «престиж» Папируса в глазах окружающих, поскольку Меттатон сфотографировался с ним и выложил фото в сеть с припиской: «Милый фанат обучает меня водить автомобиль. Если однажды увидите меня одного за рулём — знайте, за всё нужно благодарить этого скелетика^^ Его зовут Папирус))». Скелет потом дополнительно благодарил Меттатона за популярность… Как бы там ни было, а водитель из робота получился. Причём весьма неплохой. Причём Меттатон даже щедро заплатил Папирусу за своё обучение, хотя тот и не просил. А спустя какое-то время на столичные улицы выехал модный ярко-розовый автомобиль…

***

Alphys Meow-Meow: Я там выложила пару фанфиков)) Зацени…) Mettaton The-Rising-Star: Что за многообещающие смайлы, дорогуша? Почему я так напрягаюсь? Alphys Meow-Meow: А ты посмотри…) Меттатон со вздохом отписал «ОК», открыл сайт с фанфиками и зашёл на профиль Альфис. Там гордо сияли две новые шапки. Меттатон начал читать вслух вполголоса. — «Когда красота бессильна против женской дружбы». Кроссовер… Мяу-Мяу, Мицуки, ОМП… Митатоши. Ну-ну. Что там в описании? «Мяу-Мяу и воинствующая принцесса Мицуки объединяются против Митатоши, сражающего женщин своей красотой». Ну хотя бы спасибо за комплимент, дорогуша. «Вместе им предстоит показать ему, что в мире есть что-то ценнее взгляда красивых мужских глаз». Ладно-ладно. Гляну, что ты там понаписала. Подозреваю, что в соавторстве с Андайн. Так… Меттатон углубился в чтение и уже на середине фанфика хлопнул себя ладонью по лицу. — «Мяу-Мяу поцеловала Митатоши как раз в тот момент, когда Мицуки ткнула его мечом в зад. Митатоши слился, как лох, потому что умел только строить глазки». ЭТО ТОЧНО ПИСАЛА АНДАЙН. Господи. Анди. Никогда не занимайся писательством. Это не твоё. Меттатон подумал, несколько раз вздохнул, с выражением громадного одолжения на лице лайкнул и перешёл ко второму фанфику. — «Бесплотная страсть». RPF. Меттатон/Эйрифлайс. Альфис, давай я не захочу тебя убить, когда прочитаю, хорошо? Фух. Так. Не NC. Уже хорошо. Меттатон вчитался. — Хм. Надо же. Альфис, да ты мне идею подала, что я мог бы сделать… Хорошая мысль, так и поступлю. Лайк тебе за намёк. Но этот ваш плод фантазий с Андайн… Нет, я не могу это так оставить. Что ж, у меня был пустой профиль для чтения… Теперь будет не пустой. Никто, кроме Альфис, Андайн, Эйри и Напстаблука ведь даже не знает, что под этим ником скрываюсь я, верно? О, дорогуша, ты ещё пожалеешь, что так подробно ознакомила меня с обоими фэндомами в своё время. Меттатон щёлкнул по кнопке «Добавить фанфик». — «Когда женская дружба бессильна против мужского обаяния». Сейчас я вам напишу… Даже Андайн загоню в краску, обещаю.

***

Тусклый огонёк метался в полумраке по потрескавшимся светло-сиреневым стенам полуразрушенного здания. В тишине, отражаясь эхом, разносился стук каблуков. То тут, то там из-за угла выныривала тень высокого и стройного парня, а следом проносился светящийся бледно-зелёный силуэт. — Эйри, я только одного понять не могу: где в наше время ты откопала керосиновую лампу? — О, у нашей семьи полно таких штук. Уже всё забыл, да? Ничего, скоро вспомнишь. Итак… Мы пришли. Эйри поднялась в воздух и пронеслась вдоль стен, зажигая свечи. Стало светлее. Меттатон огляделся по сторонам, рассматривая просторный зал — кажется, гостиную? — Раньше здесь было несколько комнат, но наши наделали дыр в перегородках… А потом и вовсе снесли всё, что можно было снести. Атмосферно получается, правда? Я подумала… Подумала, что вечер при свечах — это романтично, а значит, по-твоему. Но в то же время это заброшенный дом, в котором жили привидения — это жутко, а значит, по-моему. Но не волнуйся. Я не буду тебя пугать, пока сам не попросишь. Мне до сих пор не по себе от того, как ты схватился за бензопилу. По-моему, парень, который держит бензопилу под кроватью… это не менее страшно, чем привидение. Меттатон усмехнулся, принимая более расслабленную позу. — А что же ты не рвёшься показать мне ваш старый дом в Руинах? — Учусь на своих ошибках. Захочешь посмотреть — попросишь. Но — после свидания. А пока… Помолчи чуть-чуть. Прислушайся. Меттатон притих. Он услышал нарастающий шорох, затем — примешивающийся к нему тонкий перезвон, затем — нечто, похожее на пение высоким голосом, но столь неуловимое, что невозможно было сказать точно, поёт ли кто-нибудь вообще. Всё это сливалось в еле слышимую мелодию… — Что это? А главное — как это? — Секрет. А заодно небольшой спойлер к моему следующему выступлению. Я использую это там. — И даже не поделишься, в чём соль? — Не-а. Если только ты меня не поцелуешь. — Эй! И давно это ты научилась так кокетничать, а? — У меня о-о-очень достойный учитель, — захихикала Эйри, слегка ткнув Меттатона в бок. — Так что? — Ты забудешь, зачем привела меня сюда, — хмыкнул Меттатон, притягивая к себе девушку. Если бы кто-то ещё год назад сказал Меттатону, что его свидания будут очень… своеобразными… он бы не поверил. Но не теперь. Чего стоила одна поездка робота в городок, где жили семьи его и Эйри и где он сполна насладился эффектом, произведённым на призраков новостью, что телезвезда «подцепила» младшую из Флайсов. А теперь вот — посещение Руин, где Эйри некогда родилась и выросла… Когда Меттатон наконец выпустил Эйрифлайс, та отстранилась с затуманенным взглядом. По губам робота расползлась довольная ухмылка. — Ну и зачем ты меня сюда привела? — Я, эм… Да ну тебя!!! — Мне пора брать псевдоним. «Мяу Мяу Милашка Целовашка». Я только что уделал кумира Альфис. Но я тебе малость подскажу… или предложу что-то, чего ты не планировала, но на что наверняка надеялась… Напугаешь меня? Хочу больше… спойлеров.

***

— Да, мне нужны декорации, изображающие восход солнца. Эйри навела меня на интересную мысль… Я пока не уверен, сделаю всё сам или мы создадим совместный проект, но ты только подумай: я — утренняя звезда, что проливает на землю рассветные лучи и развеивает ночные страхи, сокрытые во тьме! Из этого можно снять нечто очень задушевное, проникновенное и, может быть, романтичное. Так что постарайся организовать мне это в кратчайший срок, хорошо, дорогуша? Распрощавшись с человеком, Меттатон положил трубку и, пряча телефон в карман, открыл дверь отеля, чтобы выйти. Однако буквально на пороге он столкнулся с черноволосым парнишкой, чьё лицо показалось ему уже знакомым. Меттатон сощурился. Парнишка как-то виновато улыбнулся. — Здравствуйте, мистер Меттатон. Возможно, вы помните меня. Я Джошуа, обслуживающий номеров. Тот самый, который зимой помог вам подняться и сводил в кафе, когда вы поскользнулись, — юноша понизил голос, чтобы никто не услышал про поскользнувшегося Меттатона, а лицо робота в ответ озарилось воспоминанием. — В общем, я подумал над вашим тогдашним предложением… Я к вам на работу. Меттатон улыбнулся и посторонился, широким жестом приглашая Джошуа войти. — Что ж… Тогда добро пожаловать в «MTT Emporium», детка!

***

Никто не замечал на улицах маленькую белую пушистую собачку, что сновала под ногами и весело тявкала, как будто высматривая себе очередной лакомый кусочек. Никому не приходило в голову, что этот с виду обыкновенный пёс — настоящий хранитель игры, что разворачивалась прямо здесь, под носом у ничего не подозревающих людей и монстров. Тоби внимательно наблюдал за происходящим и неизменно находился на страже мира между двумя расами. Он был счастлив — и счастлив не тому, что его угостили сладкой косточкой, а тому, что всё закончилось хорошо. И везде, где он пробегал — среди клумб, на обочинах, на газонах, в подворотнях — постепенно вырастали, раскрывая сияющие лепестки, бессмертные Золотые Цветы, символы начала и конца великой Игры.