Никогда не сдавайся

Загрести в охапку и уснуть. Ага, как же. Стоило только вернуться домой, Джанель и духу перевести не дала. Волновалась. Вначале только поцеловала, а вот потом начались расспросы. Но не тараторила и не торопила с ответами. Не в ее привычке. — Почему не позвонил после сделки? Что-то случилось? — Рик и хотел бы объяснить, но не мог. Ног вообще не чувствовал. В особенности левую. Так что уследить за происходящим никак не получалось — только обрывками. Чуть после, насколько правильно услышал, пошла констатация фактов: «выглядишь неважно», «устал», «круги под глазами». Рик бы улыбнулся такой искренней заботе в любой другой день (как делал всегда, приходя хоть в три часа утра, хоть в пять), но не сегодня. Действительно, слишком устал. Так и ответил, что хочет только отмокнуть в душе и поспать хотя бы пару часов. Джанель с сочувствием кивнула, сама же видела состояние какой-то выборочной прострации. Так что быстро убрала копну рыжих волос в небрежную, но очень милую кичку и стала помогать раздеваться. Опустилась на одно колено и потянулась к шнуркам. Рик вначале отказаться хотел, но еще не до конца заглушенная сывороткой боль указала ему место. Так что оставалось только стоять неуклюжим ребенком под метр девяносто, едва не касаясь макушкой потолка, и ждать. А было так неловко. Уже почти как три года женаты, но все равно каждый раз хотелось извиняться за доставляемые неудобства. Как сейчас. С другой стороны, обычной парой их толком не назовешь. Ни конфетного периода не было, ни, тем более, неконтролируемой страсти — не подростки ведь уже, чтобы под первым кустом шиповника, — а вот домашней теплоты в их отношениях всегда было в достатке. Ради этого тепла Рик и возвращался с поздних совещаний домой второпях и с нетерпением. А не как поначалу: неосознанно зажимаясь и уходя в себя, как только оказывался в любых размеров помещении один. И хоть думал, что их с Джанель отношения закончатся на бумаге, а после оговоренного срока так и не разъехались. Даже не говорили об этом. Рик наклонился, чмокнул ее чуть вздернутый носик, отчего Джанель привычно-обаятельно зажмурилась, и улыбнулся. С такого ракурса она казалась совсем миниатюрной, больше всего захотелось поднять на руки и не отпускать больше от себя. — А как твой день прошел? — спросил не ради приличий, а потому что вправду было интересно. Руки только занял пуговицами на рубашке и дал себе наказ не уснуть стоя. Вытащил из нагрудного кармана таблетки с той же формулой, только поменьше концентрацией, и быстро разжевал. Слабо, но помогали. — Неплохо. Мэр пообещал предоставить нам полностью автоматизированное оборудование через две недели. — Рик даже подпрыгнул от такой новости. — Неужели безвозмездно? — Чтобы сам Лукас не-трогайте-мои-деньги Даймон знал значение слова «субвенция». А вообще, ситуация была серьезной. Это Рик, в отличие от большинства, мог позволить себе простого домашнего медбота — как представитель зажиточной части полиса. А вот остальные… Но, на самом деле, Рик позволил себе даже больше. — Да, испугался подпортить репутацию. Еще бы. Частное лицо помочь городу может, а мэр — нет. Так что… спасибо тебе. — Джанель улыбнулась и, наконец, стянула с его ноги расшнурованный ботинок. — И как ты их носишь?.. Такие тяжелые, — больше себя спросила, чем его. А Рик вспомнил, как к этим самым берцам был бантик с красной лентой приклеен. Джанель подарила на день рождения, а Рик хоть и рад был, больше месяца привыкал к лишним килограммам под ее «невинные» смешки в свое оправдание. — В общем, скоро, наверно, придется подыскивать новую работу, — Джанель как-то поникла и пожала плечами — мол, ничего не поделаешь. — В бизнес так и не хочешь? — Ты же знаешь, не мое… — Джанель опять дернула плечами, она всегда делала это неосознанно, а потом сразу останавливала себя с позаимствованным у Рика ворчанием. И выглядело это так естественно. Рик загляделся на чуть острые голые плечи, на светло-фиолетовые петельки майки и почувствовал, что самая ценная самостоятельная часть его тела, наконец, проявила признаки жизни. — А твой день как? Рик задумался. Не хотелось начинать с плохого и плохим же заканчивать. Представил, как бы рассказал все простыми словами, и сам чуть не засмеялся. «Дорогая, я сорвал сделку, потому что скоты-пограничники в сотый раз напомнили о моих полутора годах в аду. Наплевав на всех и вся, поехал в бордель, выкупил оттуда парня с Севера только потому, что внешностью он напомнил мне Лекса, и поселил в своем доме с неопределенной целью на неопределенное время». Даже не глупо звучало — плачевно. Знал же, что у Джанель мать при бомбардировке погибла, вдобавок, вопреки запрету отца, она первые пять лет войны в полевом госпитале проработала. Так что не со слов знает, какая в аду температура. Поэтому и не поймет, если клеймо у парня увидит. А Рик вот понял. Черт его знает, как и зачем. Но понял. Сам ведь не похож был на тех из Конфедерации, кто решения принимал, а почему парень априори должен быть ублюдком? Но про вторую часть дня Рик так ничего и не сказал. Поставил перед фактом, что не смог договориться с пограничниками: гордость разыгралась, а потом просто поехал на стрельбище выпустить пар. Сложно было солгать, но для правды не самое подходящее оказалось время. Джанель еще так со спины обняла, что Рик мурашками весь покрылся. Не до разговоров уже было. Прижалась крепко-крепко и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в мочку. Нежно, мягко. И потом только, заискивающе опустившись ловкими пальчиками чуть ниже его живота — под пряжку ремня, — позвала в душ.

***

Просыпался нехотя, напрочь позабыв, что надо было проверить парня. Но, как в авто сел, так из головы все ветром и выдуло. Высвободился из объятий очень аккуратно, чтобы не разбудить своего карманного ангела, зарывшегося лицом в подушку, и, проскользнув в носках по теплому, чуть шершавому покрытию до своего кабинета, вывел на сенсорную панель стола изображение. Садиться не стал, для удобства только поднял голограмму вертикально, напротив белой панельной стены. Парень почему-то на полу спал. Хотя даже с максимальным приближением Рик не мог сказать наверняка, что видит, как поднимается грудь. Так что вместо облегчения заработал себе утренний геморрой. Прокрутил многоракурсную съемку на несколько часов назад. Вроде парень не чудил. Только слишком уж долго смотрел перед сном на зеркало в ванной. Даже руками зачем-то к нему тянулся. Рик сосредоточенно рассматривал на паузе еще мокрого парня с одним только полотенцем на бедрах, но не чувствовал ни капли смущения от того, что так наблюдал за своим приобретением. Не время на сантименты. А то халатность аукнется потом так, что на всю жизнь запомнит. До будильника было еще минут пятнадцать, и Рик заставил себя думать. Уселся в рабочее кресло, настроил спинку на максимальный угол и принялся считать на навесном потолке интерактивные звезды. Идея с Млечным Путем принадлежала Джанель, и Рик ни разу не пожалел. Такого обзора в городской черте больше не было. Слишком много смога, даже с на полной мощности работающими очистными сооружениями. Рик собрался, вернул мысли в нужное русло. Вспомнил старое выражение про более мудрое и рассудительное утро и чуть не до слез рассмеялся. «А вот и нет». С такими заморочками куда парня можно было попытаться пристроить, Рик еще не придумал. Работы и так в городе уменьшилось после всей автоматизации (и это еще при том, что численность населения чуть ли не в четыре раза упала с двадцати миллионов после трех волн миграции и точечной бомбардировки, когда сгорела треть полиса). Оставлять парня в доме тоже совсем не хотелось. Далеко мотаться, да и ненадежно. Отключил видео и задумался, что можно сделать. На строительство продавать — не потянет, слабый слишком. Были, конечно, и другие наброски, но что-то останавливало. Не просто же так выкупил. Только минут через семь Рик смог дать этому «чему-то» имя. Да, чего совсем он от себя не ожидал, так это любопытства. А оно проснулось. Интересно стало, через что парень прошел, раз на выходе получилось нечто, невнятно напоминающее забитую дворнягу. Надо было с чего-то начать. Перезвонил в офис, сообщил, что задержится часа на два. Но сам так и не смог даже для себя четко сформулировать, зачем ему это нужно. Таких, как вот этот пацан, тысячи и тысячи. А глаз все равно зацепился. Вернулся в спальню, поцеловал еще спящую жену в веснушчатую щечку и, уже традиционно оставив на столе квадратный стикер с нарисованным сердечком, ушел. Ему нужны были ответы.

***

В этот раз мадам Ронни сдержать удивление не смогла. — Не ожидала. Вы же не из-за парня в такую рань приехали? — Нет, из-за него. Женщина только вздохнула, но в дом пустила. Как и вчера, расположились в креслах друг напротив друга, отделенные только стеклянным журнальным столиком, и молчали. Рик сцепил на груди руки и уперся взглядом в стопку каталогов, будто мог найти там ответы. Не знал даже, с чего бы начать. — Так чем я могу помочь? — услышав такой вопрос, Рик тянуть не стал. — Что вы о нем знаете? У парня есть имя? — Нет, только номер. А знаю… ну, не больше вашего. — Откуда он? — С шахт продали, — а Рик даже не поверил. Комплекцией парень уж точно не походил на крепкого мужлана, способного работать по шестнадцать часов без передышки. Да и Рик сам, с его-то наращенной мышечной массой и выносливостью, не протянул бы там больше месяца. Ронни, видно, проследила его мысли, и ухмыльнулась. — Да, понимаю. Поэтому и продали. Обычно, конечно, оттуда не возвращаются. Но из администрации там мой знакомый работает, а у него, как новичков поставляют, есть право на распределение. Так я и получила фотографию с предложением. Думала, если отмыть, будет симпатичным.  — А он, когда… он такой же был? — Рик замялся, правда, не понимая, как парень мог угодить туда, куда ссылали, как правило, только военных преступников. А на бунтаря парень вообще не тянул, чтобы получить от кого билет в один конец. — Покорный? — опять догадалась Ронни и позволила себе уже более сдержанную улыбку. — Да, был. Ни с чем не спорил. И клиентам нравился. Был тут особенно один… с нестандартными предпочтениями. А парень и то не кривил морду. Да и не девственник уже. Мало ли что с ним было в лагерях, — женщина говорила об отвратительных для Рика вещах совершенно спокойно, как о давно минувшем прошлом. Но он не винил, прошлое на то и должно оставаться в прошлом, чтобы можно было больше не чувствовать ни злости, ни стыда, ни жалости. — Шрамы только вывести простым ботом не удалось, а крупно тратиться на ис-кожу не хотелось. Они помолчали, пока над головой тихо-тихо работали кондиционеры, а потом Ронни, понимая, что разговор, по сути, исчерпан, просто спросила: — Так зачем именно вы его купили? На словах объяснить было бы слишком сложно, да и не тому человеку рассказывать о своих страхах. Так что Рик ответил так же непринужденно: — Не знаю. Мир простит ему эту маленькую ложь.